"Мамуль, ты не стесняйся! Заказывай все, что хочешь! Я давно хотела пригласить тебя в какой-нибудь интересный ресторан, так что вообще не заморачивайся. Я хорошую премию получила! - Кристина подняла глаза от меню и увидела, что у Олеси, ее матери, глаза наполнились слезами. - Эй, мам, ты чего? Что случилось-то?" - "Ничего, - сквозь слезы улыбнулась Олеси. - Ничего. Это я так. От радости..."
...Сколько Олеся себя помнила, у нее всегда были крайне напряженные отношения с матерью. Нет, она старалась. Никогда не спорила, слушалась во всем, моментально выполняла все, что ей сказали, не отлынивала от домашней работы, хорошо училась. И все равно была плохой. Все равно находилась какая-нибудь дальняя родственница или дочка маминой подруги, которая все делает лучше.
Заняла первое место в районе на конкурсе рисунков? Ха, нашла чем гордиться! Вот Леночка у тети Ларисы первое место в городе заняла! Ну и что, что их город меньше, чем наш район? Это не отменяет ее достижений!
Окончила год с одной четверкой? А вот дочка моей коллеги всю начальную школу на одни пятерки училась, еще и в музыкальной школе учится.
Сама научилась на коньках кататься? Вот уж достижение! У Наташки Маша в секции занимается, она уже прыжки выполнять умеет в твоем возрасте. И в соревнованиях участвует.
Картошку научилась жарить? Да уж, прям хозяйка! У Маринки Настенька уже торты давно печет, а она младше тебя на год!
Все это Олеся слышала постоянно и, кажется, даже смирилась. Хорошо хоть папа, пусть и не возражал маме, но и не поддерживал. Просто молчал. И на этом спасибо. Словом, Олеся почти перестала реагировать на все эти сравнения. И лишь одно по-прежнему заставляло ее тихо плакать или молча страдать - комментарии материи о ее, Олесином, уродстве.
Да, мама очень часто напоминала дочери о том, что та не просто некрасивая, а именно страшная. А, раз так, то ей не нужны ни красивые вещи, ни туфельки, ни заколочки. Зачем лишние траты, если внешность ничем не исправишь?
Пока Олеся была маленькой, она верила маме. Однако, когда подросла и стала внимательно рассматривать фотографии класса, сравнивая себя с другими девочками, впервые засомневалась. В чем она такая уж страшная-то? Роста среднего, фигура обычная - ни толстая, ни худая. Ноги ровные, талия есть. Волосы русые, прямые, густые. Уши не лопоухие, аккуратные, глаза голубые, большие, с длинными ресницами. Нос ни большой, ни маленький - вполне себе средний нос. Да и рот тоже ничем выдающимся не отличался. Рот как рот. Обычный.
Девочки (и, особенно, мальчишки), те, которые дразнили других за какие-то физические особенности, такие как высокий рост, полнота, очки, рыжие волосы - над Олесей никогда не смеялись, обидных прозвищ не давали. Они словно не замечали ее "страшности", не обращали на нее внимания. Да, собственно, никто не обращал. Кроме мамы.
Олеся не понимала, что происходит и однажды спросила маму, почему только она говорит плохо о внешности дочери. "Потому что я твоя мать. И только я говорю тебе правду, - ответила та. - Всем остальным на тебя плевать, а для меня важно, чтобы ты трезво себя оценивала."
Так Олеся дожила почти до восемнадцати лет. А потом случилось страшное.
К ним в гости приехала какая-то очень дальняя родственница преклонных годов, которая Олесю видела только в младенческом возрасте. "Ой, Валечка! - радостно воскликнула она. - Леська-то как выросла! Совсем взрослая барышня! И как на тебя похожа! Прямо одно лицо!"
Олеся хотела что-то сказать и даже открыла рот, но мама выгнала ее из комнаты. Олеся ничего не понимала. Получается, она похожа на маму? Получается, что мама тоже страшная? Но она вполне симпатичная женщина! Выходит, и Олеся... симпатичная? С этим вопросом она обратилась к матери, когда родственница прилегла отдохнуть с дороги. А мама... Мама дала ей пощечину. Просто так. Молча. И потом не разговаривала с Олесей больше недели.
Нет, со временем она, конечно, отошла от своей обиды, но до конца так и не простила дочь. Она разговаривала с ней сквозь зубы и только по делу - "сходи в магазин", "помой пол", "погладь белье". А, когда Олесе исполнилось восемнадцать, намекнула, что больше ничем дочери не обязана, и той неплохо бы позаботиться о себе самой.
Олеся спорить не стала. Она с легкостью поступила в институт и перебралась в общежитие. Да, ей приходилось непросто, но она справилась. На пятом курсе она вышла замуж, а сразу после диплома родила дочь, Кристинку. Мать по-прежнему не сильно горела желанием поддерживать близкие отношения с дочкой, внучкой и зятем, зато регулярно напоминала, что Олеся обязана ей помогать: она теперь вдова и пенсионерка, ей тяжело. "прости, мам, но нам тоже непросто. У нас одна зарплата на троих." - "Вот как, значит? Отказываешься матери помогать? Ну ничего, ничего. Вот помру, вспомнишь тогда. Заплачешь, да поздно будет!"
Такие разговоры повторялись часто, каждую неделю, а, после того, как Олеся отказала оплатить мамин юбилей, который она планировала отметить в ресторане, мать и вовсе перестала ей звонить. Теперь только Олеся раз в неделю звонила и раз в месяц приезжала ее навестить, каждый раз выслушивая про дочерей маминых подруг, как они своих матерей водят по ресторанам и отправляют в санатории. "Не то, что ты," - ехидно заканчивала она каждый рассказ.
А потом мама заболела. Кристинке было уже пять лет, и на семейном совете было решено, что Олеся пока перебирается к матери, ухаживать. А Кристинка остается с папой. Он справится. И, действительно, справился. Мамы не стало через два месяца. Едва Олеся успела прийти в себя, как случилась новая трагедия - погиб муж. Нелепо: сбили на пешеходном переходе.
Больше Олеся замуж не выходила, посвятив себя воспитанию дочки.
"Я помню, мам, как ты покупала мне дорогие игрушки - говорила Кристинка, взрослая, сегодняшняя. - Мне все девчонки завидовали! Я тогда не понимала, а сейчас понимаю... И кроссовки помню. И те принцессины платья на каждый праздник. И косметику - специальную, детскую. И первый свой телефон. И то, как мы с тобой постоянно куда-то ходили - то в театр, то в музей, то просто в парк погулять. И ты всегда обязательно меня кормила в кафешках, знала, что мне это очень нравится. Да, я всегда это любила! Пусть обычный хот-дог, но зато за столиком на улице. Или пирожное - но в кафе. А бутерброды в театре? Что может быть вкуснее? Я только потом поняла, как ты все время на себе экономила, чтобы у меня все было... И вот теперь я хочу, чтобы у тебя было все. Вот, хотя бы пока ресторан. А потом, надеюсь, отдыхать тебя отправлю..."
Олеся снова смахнула слезу. Вот как оно получается... Сама она была ужасной, неблагодарной дочерью, а Кристинка у нее лучше всех. И красавица, и умница. И за что ей такое счастье?