Под засохшей ивой скрыта безымянная могила. На моих плечах лежит тяжесть коромысла. Утро выдалось ветреным и холодным, мне бы ускорить шаг, но не могу — воду расплескаю. А она нужна вся, до последней капли. С каждым шагом я всё дальше от дома, у конюшни сворачиваю налево. Во дворе сыроварни собрались наши кумушки — кутаются в тёплые кофты и сплетничают. Проходя мимо, посылаю им вежливую улыбку. Как только я скроюсь из виду, они тут же начнут шептаться: с чего это деревенская ведьма несёт в лес два полных ведра воды. Дорога ведёт в гору. Останавливаюсь, чтобы отдышаться, оглядываюсь на деревню. Дым поднимается из труб, зеленеют огороды. Рядом — целое море пшеницы, скоро будем собирать урожай. Хороший выдался год. Не пролив ни капли воды, добираюсь до очередной развилки. Если свернуть налево, попаду на кладбище. Но мне там не место: ни сейчас, ни когда-либо. Не всем позволяют уснуть в чистой земле погоста. На кладбище не пускают жертв человеческой жестокости. Тех, кто посмел перерезать нить судьбы собственной рукой. Пьяниц. Утопленниц. Надо же, а ведь немало народу получается. Ведьм тоже нельзя хоронить в освящённой земле. Я уже знаю, что однажды стану заложной покойницей. Это значит, что моё тело завернут в саван и закопают в овраге или глубине леса. И я останусь лежать среди корней деревьев, насекомые устроят пир на моих костях, а над головой будет шуметь листва. Никакого креста или надгробия, такие могилы лишь закладывают камнями. Поэтому их и этому их и называют заложными. Останавливаюсь — вода опасно плещется в вёдрах. Странное это место. Вроде бы просто поляна, поросшая травой, но смотришь на неё и понимаешь — что-то не так. Может потому, что когда-то здесь было озеро? Пьяницы — тоже заложные покойники, самые опасные. Смерть не усмиряет их жажду. И, неспособные выбраться из могилы, они вытягивают воду из земли, словно корни деревьев. Озеро высохло не само по себе. А в прошлом году засуха добралась и до наших посевов. Сама я бы долго искала причину. Но, почувствовав неладное, тут же отправилась к главным мудрецам нашей деревни — кумушкам. Они знают всё и про всех, вот и мне рассказали про отца нашего мельника. Тот погиб много лет назад: напился так сильно, что свалился в запруду и задохнулся. На кладбище его хоронить не стали, заложили в корнях плакучей ивы рядом с озером. Годами оно утоляло смертельную жажду. А когда вода в озере закончилась, покойник начал отбирать её у деревни. Опускаю вёдра на землю, повожу плечами — устали. От ивы остался лишь ствол и несколько тонких ветвей. Со стороны кажется, будто кто-то набросал грязных камней под деревом. Но мы-то знаем, что они скрывают. Выливаю колодезную воду на камни, одно ведро за другим. Пей. Выпей всё, утоли свою жажду, но не трогай наш урожай. Не трогай нас. Пустые вёдра в левую руку. Коромысло в правую. Я ухожу, чтобы вернуться — нельзя оставлять мёртвого наедине с его жаждой. Как знать, может, однажды он обретёт покой. 55/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно!