Екатерина притормозила на лестничной клетке, сбавив шаг перед дверью родительской квартиры. День рождения — событие вроде бы радостное, но внутри не было ничего, кроме глухой, тянущей усталости. Она слишком хорошо знала этот семейный ритуал: любой праздник здесь неизбежно обрастал разговорами о финансах, долгах и том, кто кому что должен. В последнее время мать особенно настойчиво зазывала её в гости, и это настораживало. Катя остановилась, прислушиваясь к себе, перевела дух и мысленно приготовилась к привычному сценарию. Сейчас распахнётся дверь, и начнётся представление: тёплые слова, поздравления, уверения в любви, а затем — неизбежные намёки, чтобы о родне не забывала. Вряд ли мама просто соскучилась, для этого всегда находились более веские причины.
Она нажала кнопку звонка. Дверь распахнулась мгновенно — будто мать всё это время стояла за ней, замерев в ожидании.
Катенька, наконец-то! — Зинаида Ивановна расплылась в приветливой, даже какой-то сияющей улыбке, подхватывая дочь под локоть и увлекая за собой. — Проходи скорее, мы тут уже всё обсудили и распланировали. Садись, не стой в дверях.
Она буквально втянула Екатерину в комнату, где уже был накрыт стол, и усадила рядом с собой. Дима, который до этого молча сидел за столом, хрипло рассмеялся, но мать, не обращая на него внимания, затараторила:
— Ты главное, дочка, не переживай, — затараторила мать, поглаживая её по руке. — Мы тебе поможем, со всем разберёмся. Сами понимаем, такая сумма — это не шутки. Ты, наверное, и растерялась совсем, никогда ведь таких денег в руках не держала.
— Пока не держала, мам, — осторожно поправила её Екатерина. — И вообще, ещё ничего не ясно. Выигрыш ещё не получила.
— Ну как не ясно? — Зинаида Ивановна даже руками всплеснула, её голос зазвенел от уверенности. — Всё ясно! Получишь, никуда не денется. И в первую очередь, доченька, ты должна подумать о своей семье.
— О какой семье? — Екатерина нахмурилась, пытаясь понять, куда клонит мать.
— Как это о какой? — Зинаида Ивановна изобразила искреннее удивление, но глаза её при этом хитро блестели. — Это ведь Дима тебе билет подарил на день рождения. Если бы не он, не видать бы тебе этого выигрыша, как своих ушей. Так ведь? — Она выдержала паузу, и Катя молча слушала, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Вот и я говорю. И про нас с отцом забывать нельзя — мы люди родные. И сестричку твою младшенькую, Василису, нужно обеспечить, о её будущем позаботиться. Раньше мы о тебе заботились, теперь твой черёд пришёл.
Екатерина решила пока не вступать в спор, понимая, что это бесполезно. Сумма и правда выпала огромная, просто невероятная. Лотерея — дело случая, и в этот раз удача оказалась к ней не просто благосклонна, а откровенно щедра. Но сейчас ей хотелось понять одно: насколько её семья считает себя вправе распоряжаться этими деньгами. Она задала вопрос, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
— И что же вы от меня хотите? Конкретно.
Мать деловито уселась за стол, достала откуда-то потрёпанную тетрадку и, снова одарив дочь фальшивой улыбкой, раскрыла её на исписанной странице.
— Я тут записала всё, чтобы, значит, ничего не упустить, — начала она тоном заправского бухгалтера. — Так, во-первых, и это самое главное — о брате с семьёй надо позаботиться. У них дети, а ютятся в однушке, сам понимаешь. Им нужна квартира, и не где-нибудь на отшибе, а в хорошем районе, чтобы и садик, и школа, и поликлиника рядом. Квартира просторная, чтобы у каждого была своя комната. Я считаю, ты просто обязана помочь семье брата. Ведь это Дима, можно сказать, тебе этот выигрыш организовал.
— Мать дело говорит, — подал голос из-за стола отец, Пётр Сергеевич, довольно поглаживая живот. — Димка молодец, что додумался. Как удачно-то вышло с подарком, а? Я всегда думал, что лотерея это пустая трата денег, а тут, надо же, такой сюрприз!
— Вот именно! — подхватила Зинаида Ивановна, довольно кивая. — Дима у нас золото, а не мужчина. Не стал, как другие, какую-нибудь ерунду дарить, а сделал по-умному.
— Мам, — попыталась вклиниться Екатерина, чувствуя, как разговор уходит куда-то не туда. — Может, я сначала себе квартиру куплю, а уж потом про Диму поговорим?
— Тебе-то зачем? — Зинаида Ивановна уставилась на дочь с неподдельным, даже каким-то обидным удивлением. — Объясни мне, зачем? Дима из бабушкиной квартиры в новую переедет, а бабушкина, она же тебе достанется. Ты у нас одна, без семьи пока, так что тебе и там жить вполне нормально будет. Поживёшь в ней, пока Вася не подрастёт. А там, глядишь, и мужа себе найдёшь. Если у него своя квартира окажется, к нему переедешь, а Васина бабушкина тогда ему и отойдёт. — Она нахмурилась, снова уткнувшись в свои записи. — Не сбивай меня, я и так боюсь что-нибудь напутать. Отцу машина нужна. Новая, большая, чтобы на дачу ездить было удобно, и семью всю вывозить.
— Я тебе потом скажу, какую конкретно модель присмотрел, — вставил Пётр Сергеевич, довольно потирая руки.
— Петя, погоди ты! — прикрикнула на него жена. — Я и так всё из головы вылетит. Ремонт на даче нужно сделать капитальный, да и в квартире у нас тоже неплохо бы обновить кое-что.
Екатерина молча сидела и слушала этот монолог, чувствуя, как внутри всё холодеет. А Зинаида Ивановна, не замечая её состояния, продолжала зачитывать свои планы, словно список покупок в магазине.
— Но это потом. А сначала, — она подняла палец вверх, привлекая внимание, — нужно нам с отцом и Василисой путёвку на море купить. Самую лучшую. Мы же с ним ни разу в жизни на море не были, ты представь! Грех отказываться от такого шанса. — Она обернулась в сторону коридора и громко позвала: — Вася! Иди сюда!
Из спальни нехотя вышла младшая сестра Екатерины, Василиса, с наушниками на шее и недовольным выражением лица.
— Чего тебе? — буркнула она.
— Скажи сестре, куда ты там на море хочешь? В какую страну? — затараторила мать.
Лицо Василисы мгновенно преобразилось. Недовольство сменилось хитрой, довольной улыбкой.
— Я тебе потом в интернете ссылку скину, — сказала она Екатерине. — На сайт турфирмы. Там уже всё отмечено, тур, отель, всё включено.
— И ещё про Васю, — продолжала Зинаида Ивановна, заглядывая в тетрадь. — Ты должна дать деньги на репетиторов, самых лучших. Чтобы мы были спокойны за её будущее, она должна поступить в престижный вуз, на бюджет, конечно.
— Понятно, — Екатерина выдохнула, чувствуя, как от услышанного у неё немеет внутри. — Это всё? — Она сама не узнала свой голос: в нём вместо ожидаемой злости поселилась какая-то пустая, звенящая усталость.
— Пока всё, — мать захлопнула тетрадь, но тут же добавила: — Может, я ещё что-то упустила, потом подумаю и скажу. Главное, основное записали.
— Ясно, — повторила Екатерина и перевела взгляд на пожилую женщину в кресле у окна.
Бабушка, Анна Степановна, словно невидимка, укутанная пледом, дремала, не принимая участия в общем шуме.
— А тебе что нужно, бабушка? — спросила Катя, чувствуя странную неловкость.
Анна Степановна медленно подняла голову, будто и правда только что очнулась от сна.
— Мне-то, внученька? — переспросила она тихим, но отчётливым голосом. — Мне бы, если можно, коляску инвалидную. Обычную, недорогую. Может, тогда меня на улицу вывозить хоть иногда станут.
Екатерина замерла, поражённая этими словами. Она вдруг осознала, что ни разу по-настоящему не задумывалась о том, как живётся бабушке в этой квартире. Каждый раз, когда она звонила матери и спрашивала, как дела у Анны Степановны, слышала одно и то же: «Да что с ней будет? Нормально всё, не жалуется». Ей и в голову не приходило, что бабушка, по сути, прикована к четырём стенам, что её никто не выводит на прогулки. Она резко обернулась к матери.
— Мам, а может, бабушке не просто коляску, а путёвку в санаторий купить? Или в хорошую клинику устроить, обследовать как следует?
Зинаида Ивановна досадливо отмахнулась, словно от надоедливой мухи.
— Да что ты выдумываешь, Катя? Какой ей санаторий, она же не девочка уже. Коляску купи, и ладно. Будем её вывозить, если время будет. Ты не о том думаешь. Лучше список перепиши, а то потом забудешь что.
Последняя фраза переполнила чашу терпения. Екатерина почувствовала, как краска заливает лицо от возмущения, и не сдержалась:
— Я смотрю, вы уже всё до копейки распределили, даже не спросив меня. А что при таком раскладе, интересно, мне самой останется?
— Чего ты жадничаешь-то? — вскипел Пётр Сергеевич, стукнув ладонью по столу. — У тебя же куча денег на счету будет! Всем достанется, и тебе, глядишь, что-то перепадёт.
— Пап, вы про налог забыли? — Екатерина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Треть суммы сразу государству уйдёт. А остальное вы уже, считай, поделили.
— Ты не смей так с нами разговаривать! — взвизгнула Зинаида Ивановна, её лицо исказилось злобой. — Это вообще не твои деньги! Это Дима билеты покупал, ему идея в голову пришла! Если бы он этот билет своей жене подарил, она бы не жадничала, как ты. Мы всего лишь просим позаботиться о семье, а ты нос воротишь!
— Похоже, я к этой семье не отношусь, — устало произнесла Екатерина, понимая, что любой дальнейший разговор бесполезен.
— Что за чушь ты несёшь? — не унималась мать. — Мы с отцом что, дорогих подарков не заслужили? У Димы семья, дети! О нём в первую очередь думать надо. А ты... Да тебе много ли надо? Одной-то? Хватит с тебя.
Екатерина резко поднялась из-за стола.
— Знаете, давайте не будем делить шкуру неубитого медведя, — сказала она твёрдо. — Денег я ещё не получила, так что и говорить о них пока рано. А я, с вашего позволения, собираюсь в отпуск. Хотя бы высплюсь нормально от всего этого.
— Ты, сеструха, это... Сообщи, когда пойдёшь получать, — подал голос Дима, самодовольно ухмыляясь. — Я у тебя вроде телохранителя поработаю. Не бесплатно, само собой. Да за такие бабки я тебя хоть день и ночь сторожить готов. Так что скажи, когда надо, я хоть завтра готов.
— Вернусь из отпуска, тогда и решу, что с выигрышем делать, — бросила Екатерина, выходя за дверь.
— Катя, ну нельзя же так с родителями! — донеслось из-за двери. — Мы тебя вырастили, всё для тебя делали, а ты нам платишь чёрной неблагодарностью? Вернись сейчас же, я не закончила!
— Нет, — только и бросила девушка, вылетая на лестничную клетку.
Она почти бегом спустилась вниз, но слова матери всё ещё звенели в ушах, въедаясь в память. «Всё тебе дали». Катя поймала себя на том, что судорожно перебирает в голове, что же именно она получила от родителей за свои двадцать с лишним лет. И чем больше думала, тем отчётливее понимала: да, дали, но только то, что не могли не дать — крышу над головой. Да и ту, как выяснилось, на птичьих правах.
— Знаешь, Петя, придётся мне, наверное, с работы уходить, — Зинаида Ивановна укачивала на руках крошечную Василису, мерно покачиваясь перед окном. — Ну кто за ней смотреть будет? Катя ещё сама ребёнок, всего двенадцать лет. Дима — парень, с него какой спрос?
— Понимаю, Зин, понимаю, — Пётр Сергеевич вздохнул, поглаживая жену по плечу. — Ладно, занимайся дочкой. Поздняя она у нас, выстраданная. Ничего, как-нибудь перебьёмся. Димка скоро в армию уйдёт, тогда полегче станет.
Василиса росла, и места в квартире становилось всё меньше. Когда девочке исполнилось лет семь, родители, недолго думая, переселили её в комнату к старшей сестре, а Дмитрий перебрался в гостиную, отгородив себе угол ширмой. Екатерина к тому времени уже училась в институте и работала где только могла. Свободного времени не было совсем, но она не жаловалась — понимала, что только так сможет вырваться.
— Кать, ну сколько можно над книжками сидеть? — Рая, её единственная подруга ещё со школы, теребила её за рукав. — Пошли в клуб, там столько народу! Отдохнёшь хоть немного.
— Нет, Рай, без меня, — Катя устало улыбнулась, отрывая взгляд от конспекта. — Ты же знаешь, у меня цель: закончить университет с хорошим дипломом, найти нормальную работу. Тогда, может, и о своей квартире можно будет подумать.
— А у тебя разве не родительская? — удивилась Рая.
— Какая родительская? — Катя горько усмехнулась. — Нет у меня ничего. Бабушкина однушка есть, но её на троих делить — мне там и угла не достанется. Так что мне точно ничего не светит.
— А другие бабушка с дедушкой, по отцу? У них же дом вроде в деревне?
— Есть, — кивнула Катя. — Но там наследников трое: мой папа и два его брата. Тоже рассчитывать особо не на что. Родители мне вообще не помогают, сама знаешь. Всё, что у меня есть, сама зарабатываю. Они только младшей и заняты, им не до меня.
— А брат? Он же взрослый уже. Не собирается съезжать?
— Сомневаюсь, — Катя покачала головой. — Вернётся из армии, хорошо, если работу приличную найдёт. Тогда, может, и снимет что-то. А пока... Поживём — увидим.
Дмитрий вернулся из армии возмужавшим и серьёзным. А вскоре огорошил родителей:
— Мам, пап, я хочу вас познакомить кое с кем. У меня девушка появилась.
— Ну конечно, сынок, приводи! — обрадовалась Зинаида Ивановна, мысленно уже прикидывая, что приготовить к приходу гостьи.
В выходной она с утра хлопотала на кухне, накрывая стол. В назначенное время раздался звонок.
— Дима, открывай! — крикнула мать из кухни. — Встречай!
— Мама, папа, знакомьтесь, — парень пропустил вперёд невысокую симпатичную девушку. — Это Ольга.
— Очень приятно, — родители заулыбались, приветливо кивая. — Проходите, не стесняйтесь, садитесь за стол.
За обедом разговор крутился вокруг обычных тем: расспрашивали Ольгу о семье, учёбе, планах. А в середине трапезы Дмитрий, переглянувшись с девушкой, вдруг торжественно объявил:
— Мы с Олей решили пожениться. Я сделал предложение, она согласилась.
Наступила короткая пауза.
— Что ж, — Пётр Сергеевич первым нашёлся, хотя и заметно растерялся. — Неожиданно, конечно. Ну... будем к свадьбе готовиться.
Когда Ольга ушла, родители засели на кухне, озадаченно переглядываясь.
— И что теперь делать будем? — Пётр Сергеевич почесал затылок. — У нас и так яблоку негде упасть. Пока они вдвоём, может, и проживут как-то. А если дети пойдут? Куда их?
— Да уж, задал сынок задачку, — вздохнула Зинаида Ивановна.
Продолжение :