– Валя, ты где? У нас гости, шампанское открыто, мы все ждем!
В трубке – голос Эльмиры, взволнованный, счастливый. Сегодня их свадьба. Она уже надела белое платье, гости собрались в ресторане, музыканты настраивают инструменты.
– Я… я не приду, – тихо сказал он. – Прости.
И повесил трубку.
Он стоял на мосту, смотрел в темную воду и думал: что со мной не так? Почему я снова убегаю? Почему не могу быть счастливым, как все нормальные люди?
Валентин Гафт умел всё на сцене. Он мог рассмешить зал, заставить плакать, перевоплотиться в кого угодно. Но в личной жизни он был бессилен. Женщины любили его, а он их – то боялся, то не понимал, то просто не знал, как с ними быть.
История его любви – это череда трагических ошибок, нелепых случайностей и невероятного везения. Потому что в конце концов он всё-таки нашел ту единственную. Но путь к ней был усеян разбитыми сердцами – и своими, и чужими.
Мальчик, который боялся признаться в любви
В институте Гафт тайно вздыхал по Дине – студентке МГУ, умной, красивой, недоступной. Он придумывал тысячу поводов, чтобы «случайно» встретить ее у метро. Провожал глазами, замирал, когда она смеялась его неуклюжим шуткам. Но подойти и сказать главное – не решался.
– Ну почему я молчал? – корил он себя потом, когда узнал, что Дина выходит замуж.
Две недели он ходил сам не свой. Друзья удивлялись: такой видный парень, а с женщинами – как ребенок. Девушки называли его «слишком сложным». На самом деле он просто не умел выражать то, что клокотало внутри. На сцене – мог, в жизни – нет.
Первая красавица и провал на сцене
Алена Изергина была манекенщицей из легендарного Дома моделей на Кузнецком Мосту. Когда она шла по улице, люди замедляли шаг. Ее снимали в Париже, Милане, Нью-Йорке. О ней писали модные журналы. У ее ног лежали богатейшие поклонники, готовые осыпать подарками.
И она выбрала Гафта. Нищего, никому не известного актера.
Чтобы покорить красавицу, Валентин решил устроить сюрприз – пригласил на свой дебют в театре. Пришли и его родители – Иосиф Рувимович и Гита Давыдовна. Триумфа не случилось. Актер вышел на сцену и… провалился. Слова застревали в горле, движения были скованными, а потом он и вовсе рухнул в яму оркестровой ямы, громко треснув декорациями.
Дома его ждал привычный сценарий. Отец метался по комнате:
– Сколько можно?! Иди в юристы, как нормальные люди! Что это за профессия – ломать себе шею ради того, чтобы тебя выгнали?
Мать суетилась с компрессами, причитая о проклятом театре. И только Алена, прикладывая к ушибам холод, сказала:
– Знаешь, когда ты летел вниз головой, у тебя было такое искреннее лицо. Прямо как у Чаплина. Мне очень понравилось.
Через месяц его действительно попросили из Театра Сатиры. Официальная формулировка – «полное отсутствие сценического обаяния». Гафт целую неделю не мог признаться жене. Каждое утро он брился, надевал чистую рубашку и делал вид, что идет на работу. А сам бродил по улицам, разучивая монологи перед голубями.
Квартира, где главными были голуби и собаки
Идиллия первых месяцев быстро сменилась бытом. Они жили в крошечной комнате в квартире тещи. Денег не хватало. Но настоящими хозяевами этого мирка стали… животные.
Алена не могла пройти мимо ни одного несчастного существа. Дом превратился в приют для безногих голубей, бездомных котов и пса, которого хозяйка усаживала за общий стол.
– Тараканы и клопы стали почти членами семьи, – вспоминал Гафт. – Их даже жалко было давить. Я ходил в одежде, покрытой шерстью и перьями. Воздух в квартире был таким… особенным.
Он терпел восемь лет. Потом Алена ушла к киноведу Далю Орлову. Гафт остался один, в пустой комнате, без жены и без иллюзий.
Сын, о котором он узнал через три года
В порыве отчаяния он закрутил мимолетный роман с художницей Еленой Никитиной. Связь была короткой, почти случайной. А через три года выяснилось: у него есть сын.
Елена, женщина гордая и независимая, сознательно не сообщила Валентину о ребенке. Не хотела связывать обязательствами. А потом уехала с сыном в Бразилию.
Пути отца и сына пересеклись лишь спустя десятилетия. Взрослый Вадим и постаревший Гафт встретились как чужие люди. Смотрели друг на друга и видели отражение своих черт. Но между ними лежала пропасть.
– Я винил только себя, – признавался актер. – Сам виноват. Не искал, не интересовался. Считал, что раз она не сказала – значит, так надо.
«Можно еще цыпленочка?»: теща, которая унижала
Второй брак Гафта – с балериной Инной Елисеевой – начался с громкого скандала. Инна бросила ради него самого Эдварда Радзинского. Дочь партийной номенклатуры, красивая, избалованная, властная.
– Настоящий домашний деспот, – вздыхали друзья. – Требует постоянного внимания, подчинения. И зачем он связался с этой фурией?
Обеды в доме родителей Инны превратились для Гафта в пытку. Однажды он робко попросил:
– Можно мне еще цыпленочка?
Теща даже не взглянула в его сторону:
– Когда будете нормально зарабатывать…
Он молча проглотил обиду. А дома Инна продолжала пилить: мало денег, мало известности, мало всего.
Родилась дочь Оля. Но ребенок не спас брак. Когда девочке исполнилось четыре, Гафт собрал старенький чемодан и ушел, хлопнув дверью.
– Я ее никогда не любил, – признавался он друзьям. – И задыхался в ее квартире.
Говорили, что он боялся бывшую жену, старался не пересекаться. И поэтому почти не общался с дочерью.
Дочь, не выдержавшая ада
Ольга росла с матерью. Инна Елисеева, по словам знавших, была женщиной с тяжелым характером. Унижения, оскорбления, принудительное лечение в психиатрической клинике – через всё это прошла ее дочь.
В 29 лет Ольга не выдержала. Она ушла из жизни.
Гафт узнал об этом, когда был на гастролях. Он бросил всё, прилетел в Москву, но было поздно.
– Я разговариваю с ней до сих пор, – говорил актер много лет спустя. – И виню только себя. Это мой крест, и я несу его один.
Он никогда не простил себе, что не забрал дочь, не защитил, не был рядом.
Невеста в подвенечном платье, которая так и не дождалась
Съемки фильма «О бедном гусаре замолвите слово» стали для Гафта не только творческой удачей, но и временем бурного романа. Певица Эльмира Уразбаева – яркая, талантливая, страстная – вскружила ему голову.
– Он буквально носил ее на руках, – вспоминал продюсер Борис Криштул. – Мы все думали: ну наконец-то Валя нашел свое счастье.
Назначили дату свадьбы. Эльмира надела белое платье, гости собрались, столы ломились от угощений. Ждали жениха.
Он не пришел.
– Я не мог, – объяснял он потом. – Просто не мог. Наверное, испугался. Опять.
Эльмира ждала несколько часов. Потом сняла платье, разослала гостей и уехала. Через много лет она уехала в Америку, сменила имя на Элли Мир. А в 2019 году в программе Малахова вдруг сказала:
– Мы все-таки были женаты с Валей. Но не придавайте этому значения.
Что это значило – никто так и не понял.
Встреча через двадцать лет
Впервые Гафт и Ольга Остроумова встретились на съемках «Гаража» в 1979 году. Между ними промелькнуло что-то – то самое, что называют химией. Но оба были несвободны, оба промолчали.
Судьба свела их снова спустя годы. Остроумова уже похоронила мужа, Гафт пережил несколько разводов и трагедию с дочерью. Они встретились как старые знакомые.
– И вдруг поняли, – вспоминал Гафт, – что ничего не забыли. Просто жизнь дала нам время всё обдумать.
И всё равно 56-летний актер сомневался. Считал себя слишком старым для Ольги. Исчез на четыре месяца, не звонил, не приходил. А она ждала.
– Я боролся со своими страхами, – признавался он. – И никак не мог победить.
Потом все-таки победил.
Больничная регистрация: самый странный брак
Три года они жили гражданским браком в маленькой квартире Остроумовой, где кроме них ютились ее дети от режиссера Михаила Левитина. Тесно, но счастливо.
Официально расписаться решили, когда появился шанс получить квартиру. Но в тот момент Гафт тяжело заболел и оказался в больнице.
– И вот в палату, пропахшую лекарствами, пришла целая делегация, – рассказывал актер. – Оля с сотрудницей ЗАГСа, свидетели с цветами. На мне – больничный халат, вместо марша Мендельсона – гудки медицинских аппаратов.
Он расписался прямо в палате.
– Я чувствовал себя героем черной комедии. Но Оля смотрела на меня так, что все эти нелепости перестали иметь значение. Это было самое искреннее признание в любви – жениться, когда тебе плохо и ты выглядишь ужасно.
Этот брак, начавшийся среди капельниц, оказался прочнее всех предыдущих.
«Я разговариваю с ней до сих пор»
Они прожили вместе больше двадцати лет. Ольга стала для Гафта не просто женой – опорой, защитой, ангелом-хранителем. Особенно в те страшные дни, когда ушла его дочь.
– Оля спасла меня, – говорил он. – Не дала пропасть.
Остроумова никогда не пыталась заменить ему мать или дочь. Она просто была рядом. Принимала его со всеми страхами, сомнениями, ночными кошмарами.
– В театре легко перейти от обожания к презрению, – говорила она после его смерти. – Сегодня тебя осыпают цветами, завтра плюют в спину. Но наша любовь прошла проверку не сценой, а жизнью.
Последние годы и благодарность
Холодный декабрь 2020-го унес жизнь 85-летнего Валентина Иосифовича. Он ушел тихо, в кругу близких. Ольга была рядом до последнего вздоха.
– Мне выпала редкая удача быть его последней любовью, его защитой и пристанью, – сказала она на прощание.
В этих словах не было пафоса. Только благодарность за каждый прожитый вместе день. За возможность не играть любовь на сцене, а проживать ее за кулисами, где нет грима и аплодисментов. Где есть только уважение, общие воспоминания и тихие вечера, когда можно молча понимать друг друга без слов.
Вместо послесловия
Валентин Гафт прошел через три официальных брака, несколько романов, потерял сына, которого так и не узнал, потерял дочь, которую не спас. Он бросал женщин накануне свадьбы, сбегал от любви, прятался за спинами животных в квартире первой жены и терпел унижения от тещи.
Но в конце концов он нашел ту, которая приняла его целиком – со всеми страхами, ошибками и болью. И это, наверное, главный урок его жизни: никогда не поздно начать сначала. Даже если тебе за пятьдесят, даже если за плечами – горы разбитых сердец.
Не забывайте ставить лайки и подписываться на канал. Делитесь этой историей с друзьями – пусть знают, что счастье приходит к тем, кто умеет ждать и прощать.