...В стародавние времена, когда миром правили иные законы, повёл пророк Моисей народ свой из земли Египетской, из плена тяжкого. И сказал ему Голос из Горящего Куста, который не жёг листвы: «Не веди их путём прямым, через землю филистимлян, хоть он и кратчайший. Ибо, узрев войны, дрогнут сердца их, и пожелают они вернуться в рабство знакомое, ибо сознание их к свободе ещё не готово».
И дивились мудрецы, записавшие сие в книгу «ЗОАР»:
«Страшился ли Творец, что назад побегут? Нет. Страшился Он, что души их прильнут к хаосу своему, как к старому другу в зловонном кабаке. Ибо хаос, хоть и гложет душу, но до боли знаком. А чудеса – земля незнаемая, врата в мир, запечатанный на три тысячи четыреста лет».
Шли люди по пустыне, ворча: «Манна небесная – это, конечно, чудо, но вот луковку египетскую, чесночку… ох, как вспомнить несуетно!» И был в каждом из них незримый Фараон – не царь в короне, а начало тёмное, что шептало: «Вернись туда, где всё предсказуемо, где страдание – как старый башмак, жмёт, но свой». Этот Фараон внутри мог любое зло оправдать благим намереньем, а любое добро – осмеять и назвать глупостью.
И вот настиг их Фараон внешний у моря красного. Сзади – колесницы и мечи, впереди – пучина. И возопили они к Творцу в ужасе: «Лучше бы нам в Египте кости свои сложить!»
И ответил им Голос, и был в нём оттенок… лёгкого изумления: «Что ты вопиешь ко Мне?»
«Да ведь дал Я вам Инструмент! – пояснял потом «ЗОАР», словно мудрый дед у печки. – Семьдесят два Имени, что суть ключи от всех замков мироздания. Не Моя работа – за вас море раздвигать. Ваша – поверить, что можете, и Именем верным шепнуть».
Ибо природа человеческая – что упрямый осёл: тысячу жизней тащит одну телегу по одной колее, и рад бы в рай свернуть, да колея глубока, и сознанье прошлых воплощений тянет назад, к привычному хаосу. Борьба с этим Фараоном – война ежедневная. Кто скажет: «Войны нет, а кругом – цветущий луг», – тот уже на минном поле танцует.
И тогда шагнул вперёд один из смелых, и вспомнил он Имя, и прошептал его не губами, а самой сутью души. И случилось чудо – не потому, что Бог смилостивился, а потому, что сознание одолело материю. Море расступилось, открыв путь сквозь стену вод, а стены те были прозрачны, и видели люди рыб диковинных, кои смотрели на них круглыми глазами, полными немого вопроса.
И поняли они в тот миг глубокую шутку мироздания: Творец не бросает детей Своих. Он даёт им карту, компас и волшебные слова, но идти – им самим. А Фараон внутренний… он тут же начал шептать, глядя на стены воды: «Сыро тут, сквозняк, и вообще, долго ли они продержатся? Может, всё-таки назад?»
С тех пор и живёт в каждом человеке два начала: одно тянется к чуду, к свету, к морю, что расступается. Другое – тоскует по знакомой тесноте рабства, по своему, пусть и бестолковому, хаосу. И каждый день – выбор. Каждый миг – битва.
Изучая же сей сказ, подключаемся мы к сознанию тех, кто прошёл сквозь стену воды. К вере, что движет горами. К знанию, что дарованы нам ключи – те самые Семьдесят два Имени – не для украшения свитка, а для исправления мира, начиная с Фараона в собственной груди.
Вот и спроси себя, читатель: для чего тебе дано знание сие, способное хаос устранить? Ответ же прост и страшен: чтобы однажды, когда будет позади – погоня, а впереди – пучина, не вопить к небесам, а вспомнить Имя, сделать шаг… и увидеть, как расступается море.