Заметив, как осунулся и потемнел лицом муж, Вера с тревогой подалась вперед:
— Макар, на тебе лица нет. На хозяйстве стряслась беда?
Тяжело опустившись на табурет, фермер устало потер переносицу, будто пытался отогнать наваждение.
— Да чертовщина какая-то творится, — глухо отозвался он. — Скотина сам не своя, мычит, нервничает. Грешным делом подумал, что волки из тайги пожаловали. Их лет тридцать не видели, но мало ли. Надо бы Игнату звякнуть, пусть капканы расставит да с ружьем подежурит.
При упоминании местного браконьера, славившегося дурным нравом, Вера едва не выронила полотенце.
— Окстись, Макар! Только этого живодера нам не хватало. У него репутация такая, что нормальные люди на другой берег переходят. Сходи лучше к Павлу Сергеевичу. Да, он просто школьный учитель, зато природу и звериные повадки читает как открытую книгу.
Макар скептически хмыкнул, обнимая жену за талию:
— Нашла эксперта! Этот твой естествоиспытатель от соседского кота шарахается, а тут, может, хищник матерый. Вечно ты лезешь с советами поперек батьки... Ладно, давай борщ, с утра маковой росинки во рту не было.
Но Вера, ставя перед мужем дымящуюся тарелку, отступать не собиралась.
— И всё-таки поговори с Пашей. От тебя не убудет, а свежий взгляд не помешает. Вдруг там и не зверье вовсе.
На рассвете, прогревая старенький внедорожник, Макар всё же решил заскочить к учителю естествознания.
— Здорово, просветитель! — окликнул он Павла, выходившего за калитку. — Всё сеешь разумное, доброе, вечное?
Педагог поправил очки и серьезно кивнул:
— Доброе утро, Макар. Стараюсь. Естественные науки — это фундамент, без них подрастающему поколению сейчас никуда.
Смутившись под строгим взглядом учителя, фермер откашлялся:
— Дело благое, спору нет. Слушай, тут такое дело... Супруга плешь проела, чтобы я к тебе обратился. Буренки мои на ферме словно с ума посходили. Шугаются чего-то, ночами не спят. Хворь какая-то или пугает их кто — без поллитры не разберешься.
Павел задумчиво прищурился:
— Любопытный феномен. Дыма без огня не бывает. Выкладывай детали.
— Уроки не сорвем? — с сомнением покосился на часы Макар.
— У меня сегодня окна до обеда, только кружок во второй половине дня.
— Ну, тогда прыгай в повозку! — усмехнулся фермер. — Мне кажется, серые разбойники к нам повадились. Хочу, чтобы ты своим научным взглядом местность просканировал.
Педагог молча открыл дверцу и уселся на пассажирское сиденье.
— Трогай, чего застыл?
Макар только хмыкнул на такую прыть, вдавил педаль в пол, и машина с ревом рванула по ухабистой грунтовке. Уже на месте, у тяжелых коровников, фермер скомандовал:
— Дальше на своих двоих. Изучай периметр, вдруг где волчья шерсть или следы когтистые остались.
Павел, не проронив ни слова, направился к заднему двору. Около часа он ползал чуть ли не на коленях, скрупулезно изучая подмерзшую землю.
— Вынужден тебя разочаровать, Макар, — наконец резюмировал учитель. — Санитары леса здесь не пробегали. Иначе от твоих телят уже остались бы рожки да ножки.
Фермер упер руки в бока, закипая:
— Издеваешься? А кто им нервы треплет? Барабашка?!
Павел невозмутимо указал пальцем на рыхлую землю у стены амбара.
— Взгляни сюда. Видишь оттиск подошвы? Сомневаюсь, что волки перешли на кроссовки. Это человеческий след. Причем крошечный. Либо ребенок, либо гном. Приложи-ка свой сапог для масштаба.
Макар озадаченно топнул рядом:
— Твоя правда... Но откуда здесь малышне взяться? От деревни пять верст, лес кругом. Ладно, пошли в кондейку, Вера пирогов напекла, перекусим.
За кружкой обжигающего чая Павел продолжил развивать свою теорию:
— Бьюсь об заклад, это кто-то из моих подопечных повадился к тебе в самоволку. Завтра же устрою допрос с пристрастием в младших классах. Дети ищут приключений, вот и облюбовали твою ферму для игр.
— Допустим, — задумчиво почесал подбородок Макар. — Я и сам в их годы по стройкам лазил. Но коровы-то почему в панике? Когда племяши в гости приезжали, скотина на них даже ухом не вела. Тут что-то другое.
Внезапно учитель хлопнул себя по лбу:
— Чуть не вылетело из головы! Я в дальнем отсеке, где вы солому складируете, заметил странное гнездо. И если ты всё ещё грешишь на хищников, то они, видимо, предпочитают спать на перинах.
Макар пулей вылетел в соседнее помещение. Действительно, в самом темном углу виднелась тщательно примятая лежанка с подобием подушки из скрученной ветоши.
— Ничего себе дела, — присвистнул фермер. — Зверь бы так моститься не стал, да и жрать бы начал сразу. Что делать будем? Охранять засядешь?
Павел иронично выгнул бровь:
— Я тебе на сторожевого пса похож?
— Да шучу я! Есть у меня охранник. Степан его зовут. Пошли, представлю.
Из скрипучей будки навстречу им вышел кряжистый мужичок в тулупе.
— Доброго здоровьица, Макар Ильич! С проверкой?
— Знакомься, Степа, это Павел Сергеевич, наш местный Дарвин. Говорит, волками тут не пахнет.
Степан степенно кивнул:
— Истинно так. Я тут каждую ночь бдю, ни одного хищника в глаза не видывал.
На обратном пути Павел задумчиво произнес:
— Ситуация патовая. Следы детские, кто-то спит в сене. Надо вычислить этого малолетнего Робинзона, пока твой Степан сослепу не вкатил ему заряд соли из берданки.
Вернувшись домой, Макар выложил всё жене. Вера, подливая мужу чай, нахмурилась:
— Если это школьники шалят, то зачем по ночам? На улице минус пятнадцать, задубеть можно!
— Вот и я о том же, — мрачно кивнул Макар.
— Да успокойся ты, — погладила она его по руке. — Завтра Паша в школе всё разузнает.
Вечером, ковыряясь вилкой в плове, Макар всё никак не мог выкинуть из головы эту соломенную лежанку.
— Нет, душа не на месте, — бросив вилку, он решительно встал из-за стола. — Поеду, проверю, спит там кто или нет. Заодно Степану хвоста накручу, чтоб не дрых.
— Макар, десятый час! Мороз крепчает! — всплеснула руками Вера, но, увидев непреклонный взгляд мужа, сдалась: — Только будь осторожен и возвращайся скорее.
На ферме было тихо. Степан бодрствовал, распивая чай в бытовке. Макар, махнув ему рукой, прямиком направился в тот самый амбар. Щелкнув выключателем, он крадучись подошел к дальнему углу. Сено было явно сдвинуто.
— А ну, вылезай, кто там прячется! — гаркнул фермер.
В ответ — тишина. Макар уже решил, что это бродячая собака, как вдруг раздался приглушенный, полный отчаяния детский всхлип. Он бросился к куче, судорожно раскидывая колючие стебли.
В самом центре гнезда, съежившись в комочек, дрожала крошечная девочка. В легкой, не по сезону курточке, она плакала навзрыд, закрыв чумазое личико ладошками. Схватив ребенка в охапку и замотав в свой теплый бушлат, Макар со всех ног рванул в сторожку.
— Степа, кипяток давай! Ребенок обледенел весь! — закричал он с порога.
Отпаивая малышку сладким чаем у раскаленной буржуйки, мужчины пытались добиться хоть слова.
— Дяденьки, не прогоняйте, пожалуйста, — стуча зубами, прошептала она. — Я к мамке не хочу... Там страшно.
То, что они услышали дальше, заставило кровь застыть в жилах даже у повидавшего виды Степана. Мать девочки беспробудно пила. В пьяном угаре она избивала дочь, гоняла её по двору, а дом превратила в притон для собутыльников. Еды не было неделями. Спасаясь от побоев и холода выстуженной избы, малышка бежала куда глаза глядят, пока не набрела на теплую ферму. Утром она возвращалась, переступая через спящих вповалку мужиков, чтобы доесть объедки со стола, если они оставались.
Оставив согревшуюся девочку на попечение сторожа, Макар молча сел в джип. Адрес, который назвала малышка, находился в соседнем поселке.
Когда фермер распахнул покосившуюся дверь заброшенного на вид дома, в нос ударил тошнотворный запах перегара и гнили. На грязном полу кухни валялась женщина, мыча что-то нечленораздельное. В зале храпел какой-то маргинал. Макар вышел к колодцу, набрал полное ведро ледяной воды и щедро окатил обоих.
— А-а-а! Ты кто такой, гнида?! — взвизгнул мужик, подскакивая.
Макар схватил мать за шиворот, приподняв над полом:
— Имя дочери. Быстро.
— Д-дашка это моя... Шляется где-то, дрянь мелкая, — заплетающимся языком прошамкала женщина.
— Я вам устрою веселую жизнь, — процедил сквозь зубы Макар, с силой отшвырнув её обратно в лужу.
Спустя полчаса он уже колотил в дверь Павла. Учитель, зевая, вышел на крыльцо в накинутом пальто.
— Одевайся. Сейчас ты увидишь такое естествознание, что тошнить будет неделю, — отрезал фермер.
Сначала они заехали в сторожку. Увидев спящую у печки Дашу, Павел побледнел как полотно.
— Господи... Даша Воронова... Она же у меня в третьем классе учится! — схватился за голову педагог.
— А теперь поехали к её создателям, — мрачно скомандовал Макар.
В притоне ничего не изменилось. Зайдя внутрь, Павел едва не потерял сознание от смрада и ужаса.
— Как так можно?! Она же замерзла бы насмерть! — сорвавшись на крик, обрушился учитель на протрезвевших хозяев.
— Пошли вон! Не ваше дело! — огрызнулась мать.
Макар не выдержал. Он сгреб обоих за шкирки, выволок на морозный двор и швырнул в снег.
— Звони участковому, Паша, — глухо, сдерживая ярость, прорычал фермер. — А потом забирай Дашку и вези к моей Вере. Я позвоню, она ждет. А я тут с этими... побеседую о воспитании.
Пока ехала полиция, Макар заставил горе-родителей голыми руками чистить выгребную яму во дворе, не давая даже разогнуться. Местный участковый, прибыв на место и оценив ситуацию, только отвел взгляд:
— Ты, Ильич, палку не перегибай. Без синяков чтоб.
Слух о том, как фермер устроил суд Линча, облетел округу за сутки. Он запер алкоголиков на ферме, заставив вычищать навоз из самых грязных стойл, пока в дело не вмешалась районная опека. Чтобы избежать уголовного дела за самоуправство, Макару пришлось их отпустить.
Материнства женщину лишили быстро и жестко. Дашу собирались отправить в детдом, но Павел Сергеевич поднял на уши все инстанции. Как её школьный учитель и уважаемый человек, он добился временной опеки, а спустя несколько месяцев оформил удочерение.
Теперь Дашка живет в светлом доме учителя, где ее балует пирожками мама Павла. А тем же летом она принесла Макару в подарок неумелый, но очень яркий рисунок: суровый фермер обнимает большую пятнистую корову. И, глядя на этот детский шедевр, Макар впервые за долгое время улыбнулся так искренне и тепло.
