Эхо Кавказских гор: Тетради Лёхи
Мистика на войне — вещь обыденная. Когда смерть ходит за тобой по пятам в грязных берцах, грань между реальностью и запредельным истончается, как старая шинель. О Великой Отечественной мы знаем из книг, об Афгане — из редких рассказов седых «шурави». Но мне повезло (если тут уместно это слово) общаться с Лёхой, сыном моей крестной.
Лёха отпахал по горам полтора года во Вторую Чеченскую. Вернулся он другим: глаза колючие, курит одну за одной. Иногда, после второй стопки, его «прорывало», и он выкладывал такие вещи, от которых в уютной кухне становилось зябко.
Черный сапер
В армии любят байки о «черных дембелях», но в горах Чечни эта легенда обрела плоть. Бывает так: идет группа по «зеленке» — проверенный маршрут, ни растяжек, ни следов пребывания духов. И вдруг — хлопок! Идущий в середине падает. Мина. Одиночная ПМН («лепесток» или «черная вдова»), вкопанная там, где её быть не должно по всем законам логики. Ни троп, ни позиций рядом.
Лёха рассказывал:
«Старики говорили: это Сапёр балует. Мол, был в первую кампанию парень, мастак по минному делу. Послали его секретное поле выставить, а его снайпер снял в самый момент работы. Тело в расщелину укатилось, не нашли. Вот он и бродит теперь — серый силуэт в выцветшей горке без шевронов. Приказ-то не отменен. Он не за наших и не за чеченцев, он просто делает свою работу вечно».
Говорят, если в сумерках увидеть на склоне фигуру, которая низко кланяется земле, — надо уходить. Сапёр «засевает» смертью очередной квадрат. И что характерно: на тех минах никогда не находят заводской маркировки. Будто из пустоты взяты.
Мёртвый туман
Пропавшие без вести — самая горькая графа в отчетах. Но иногда люди исчезают не от пуль.
В горах бывает «плохой» туман. Он не опускается сверху, а будто выжимается из земли — желтоватый, тяжелый, пахнущий сырой известью и старым железом.
Один случай Лёха помнил отчетливо. Стоял блокпост на отшибе, связь была идеальная. Ночью дежурный доложил: «Наползает хмарь, видимость ноль, переходим на слух». И тишина. Утром прилетела «вертушка» — на посту никого. Автоматы стоят в пирамиде, в котелке над остывшими углями — нетронутая каша. Даже собаки, которые всегда были на блоке, исчезли. Ни капли крови, ни одной гильзы.
Лёха клялся, что слышал запись последнего эфира другой группы, разведчиков:
— База, тут туман странный... в нем голоса. Ребята говорят, будто их по именам зовут... Мама зовет... Уходим со связи, проверим периметр...
Больше их не видели. Ни через месяц, ни через десять лет. Старики-чеченцы шептали, что этот туман — это «двери», которые открываются только для тех, кто уже наполовину «там».
Лишняя тревога
Эта история случилась непосредственно в Лёхином полку. Ночь была тихая, душная. Сигнализация по периметру — обычная «электрика» — была выведена из строя еще вечером: диверсанты перерезали кабель в двух километрах от базы. Все знали, что она мертва.
В три часа ночи база взорвалась от воя сирены. Рев стоял такой, будто динамики работали на пределе возможностей. Бойцы подхватились, заняли позиции, и вовремя: из темноты, буквально в ста метрах от ограждения, уже выдвигалась группа боевиков с ножами и бесшумным оружием. Духи рассчитывали вырезать сонных.
Когда отбились, начали разбираться.
— Кто включил тревогу? — орал ротный.
Оказалось — некому. Пульт управления был разбит еще при обстреле неделю назад, кабель перерезан, питания не было. Электрик полка потом долго чесал репу: по всем законам физики сирена не могла издать ни звука. Лёха говорил, что в ту ночь многие видели в небе над штабом странные огни, похожие на падающие, но застывшие звезды. Кто-то или что-то решило, что парням еще рано умирать.
Пещера «Шайтан-Мазар»
Самая жуткая история была про пещеру. Поймали наши «языка» — чеченца, который вышел к аулу в одном тельнике, хотя на улице стоял лютый минус. Мужик был совершенно седой, глаза пустые, пускал слюну и постоянно повторял одно слово на своем наречии, что-то вроде «тени съели».
Он был из отряда полевого командира, матерого волка. Тридцать человек с отличным снаряжением укрылись в пещере в трех километрах отсюда. Лёхина группа отправилась на зачистку.
Подходили осторожно, ждали засады. Но внутри их ждал сюрреализм.
«Заходим, фонари светят — и мороз по коже, — вспоминал Лёха. — У костра валяются куртки, обувь, разбросаны четки. Рядом стоят новенькие "Стечкины" и РПГ. Еда в мисках еще не успела заплесневеть. Всё выглядело так, будто тридцать взрослых мужиков в одну секунду просто... испарились из своей одежды. Или выскочили голышом в ледяную ночь, спасаясь от чего-то, что было внутри самой горы».
В глубине пещеры Лёха нашел странный налет на стенах — копоть, которая складывалась в силуэты людей, тянущих руки к выходу. С тех пор он в любые гроты и подвалы заходить отказывался наотрез. Говорил, что в горах есть места, которые не принадлежат нашему времени.