Атмосфера рок-концерта была пропитана восторженным неистовством. В этом кипящем море тел мадемуазель Грета казалась экзотическим островом. Ее гардероб, явно собранный по принципу «все лучшее из циркового гардероба», мгновенно приковывал взоры.
Особого внимания заслуживали розовые чулки с банановым принтом. Желтые плоды на поверхности шевелились при каждом движении, создавая галлюциногенный эффект. Топ с ироничной надписью «Я рок-звезда» лишь подчеркивал нелепость момента, а сами чулки язвительно напоминали: «Грета, ты же нас для карнавала покупала, а не для концерта в жанре, который давно мертв!»
Над девушкой колыхался нимб из перьев и светодиодов – так выглядела ее шляпа-гитара, гордо заявлявшая о готовности к безумствам. Прозрачный неоновый плащ окутывал ее радужным маревом, а тяжелые желтые платформы придавали фигуре устойчивость монумента.
Грета, натура впечатлительная и склонная к истерии, жила чувствами наотмашь. Каждое ее движение было продиктовано одной надеждой: быть замеченной. Она верила, что ее кумир в кожаной куртке разглядит в этом карнавальном хаосе родственную душу, и потому не жалела красок для своего триумфального выхода.
Когда фронтмен группы наконец материализовался на сцене, зал сдетонировал. Сердце Греты пустилось вскачь, подстраиваясь под бешеный пульс барабанов, пока кровь обжигающим приливом окрашивала ее щеки. Она издала крик такой пронзительной страсти, что на мгновение показалось, будто сами гитарные риффы почтительно расступились перед этим ультразвуком. Стоящая рядом подруга лишь понимающе покачала головой: сдерживать лавину эмоций мадемуазели было делом безнадежным.
– Мущины – они ведь как песни, – выдохнула Грета, обращаясь к ней с мечтательной грустью в интонациях. – Одни западают в душу, другие – мимо!
В апогее чувственной баллады фронтмен-вокалист шагнул к самому краю рампы. Грета была готова поклясться: он смотрит на нее. Электрический разряд прошил ее тело от макушки до пяток. Не раздумывая ни секунды, она решилась на демарш: сорвала с ноги чулок и метнула его на сцену. Следом, совершив изящную дугу, в полет отправился и второй, приземлившись прямо в руки гитариста. Тот, не моргнув и глазом, натянул трофей на голову, чем вызвал у толпы приступ неистового восторга.
Мадемуазель замерла, балансируя на грани экстатического обморока. На пике этого безумия она уже начала решительно освобождаться от бюстгальтера, готовая принести на алтарь искусства последнюю жертву, но благоразумная подруга вовремя перехватила ее руки, призывая к остаткам здравого смысла.
Пока Грета в мыслях уже делила с кумиром быт и шептала ему сокровенные признания под куполом звездного неба, реальность подмигивала ей в ответ. Парень по соседству, чье плечо украшала татуировка кота, искренне хохотал, явно заинтригованный этим стихийным перформансом.
Финальные аккорды близились, и Грета поняла: пора идти ва-банк. Вскинув руки к софитам, она провозгласила на весь зал:
– Ради любви я готова на все!
В ту же секунду ее карнавальное платье, словно сшитое из папиросной бумаги и не выдержавшее накала страстей, с театральным треском лопнуло. Мадемуазель осталась стоять перед онемевшей публикой в весьма лаконичном нижнем белье, комплектность которого была безнадежно нарушена отсутствием чулок, а прозрачный плащ мало что прикрывал. Время замерло – зал погрузился в состояние легкого шока, переваривая этот неожиданный финал.
В это мгновение реальность окончательно капитулировала перед воображением. Грета провалилась в иное измерение, где она – роковая ведьма с гривой огненно-рыжих волос, полыхающих ярче любого костра.
В ее фантазии толпа раздела ее донага, чтобы предать очищающему пламени, но она стояла у позорного столба с грацией топ-модели на подиуме. Собратья-селяне внизу явно забыли о спасении своих душ: они взирали на нее не с ужасом, а с благоговейным вожделением, не в силах оторвать глаз от этой вызывающей наготы.
«Ну что ж, раз суждено гореть, пусть это будет чертовски романтично!» – пронеслось в голове мадемуазели. Она изящно выгнула спину, кокетливо подмигивая палачам. Огонь, словно ревнивый любовник, жадно обвивал ее тело, лаская каждый изгиб, но Грета лишь насмешливо щурилась: «Неужели вы думали, что я не устрою грандиозное шоу даже из собственной казни?»
Пока пламя танцевало чечетку у ее ног, она начала свой последний танец – плавный, полный сладострастной иронии и безудержной силы. Ошеломленные зрители застыли в немом вопросе: кто же на самом деле сгорает этим вечером – эта женщина или их собственные страхи и предрассудки?
Из средневекового транса Грету вырвал оглушительный рев зала и взрыв хохота. К удивлению окружающих (и к своему тоже), мадемуазель не выказала ни тени смущения из-за отсутствия платья – она стояла с таким видом, будто все произошедшее было частью ее тщательно отрепетированного перформанса. Даже если великая любовь в кожаной куртке останется лишь мечтой, свои пять минут ослепительной славы она получила сполна.
А гитарист, все еще щеголявший в розовом чулке с бананами поверх прически, склонился к вокалисту и с ухмылкой прошептал:
– Похоже, мы только что нашли себе новую фанатку. А то и музу. Или она нашла нас.
Уже через час, сидя в ночном трамвае и ловя на себе испуганные взгляды случайных попутчиков, мадемуазель Грета счищала пайетки с колен с видом полководца, покинувшего поле битвы.
Рок-идол в кожаных штанах, его баллады и даже гитарист, коронованный ее чулком, стремительно бледнели, превращаясь в плоские декорации минувшего времени. Этот «эпохальный» вечер, ради которого она готова была сгореть заживо, уже отправлялся в архив ее памяти – в ту же папку, где пылились воспоминания о прошлогоднем фестивале джаза и позавчерашней оперетте.
Грета была верна лишь одному божеству – своему неуемному воображению, и оно требовало новых жертв.
Дома, небрежно швырнув обрывки бумажного платья в корзину, она открыла шкаф. Ее взгляд, еще недавно туманившийся от роковых аккордов, теперь прояснился и стал хищным. Она перебирала вешалки, пока не наткнулась на ярко-бирюзовый сарафан с воланами и ободок с огромными плюшевыми ушами.
– Завтра, – прошептала она, прикладывая сарафан к зеркалу, – завтра будет «Розовый рассвет».
Ее ждал концерт поп-дивы, чьи песни напоминали приторный сироп, но Грету это не смущало. Она уже видела, как под звуки синтезаторов и карамельных припевов она превращается в невинную пастушку или, скажем, в заблудившуюся в мегаполисе нимфу. Остервенение, с которым она планировала завтрашние прыжки в толпе любителей легкого жанра, ничуть не уступало сегодняшнему неистовству.
Для Греты не существовало разницы между басом гитары и электронным битом. И то, и другое было лишь топливом. Завтра она снова придет в первый ряд, снова заставит зал замереть от шока и снова будет готова взойти на костер – лишь бы только почувствовать, что она все еще главная героиня этого затянувшегося спектакля под названием «Жизнь».
Мир рок-музыки мог выдохнуть: ураган по имени Грета пронесся мимо, оставив после себя лишь пару розовых чулок и легкий запах бананового безумия. Завтра этот шторм обещал обрушиться на берега поп-музыки, и там, видит бог, выживут не все.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.