— Серёга будет жить у нас целый месяц! Я уже привез его с вокзала. Купи по дороге мяса и нормального коньяка, мы отмечаем встречу!
Голос моего мужа Олега нагло и громко гремел из динамика телефона.
Я сидела на мягком пуфике в обувном магазине торгового центра.
В руках я держала один зимний сапог, пытаясь застегнуть тугую молнию на икре.
— Олег, какой Серёга? У нас однокомнатная квартира! — тихо спросила я, прижимая телефон плечом к уху.
— Мой армейский друг! Мы же семья, ты должна понимать! — раздраженно чавкая жвачкой, заявил муж.
Даже через телефон я слышала, как он безотрывно и агрессивно клацает по экрану своего смартфона.
— Он спит на нашем диване в гостиной. А ты давай, метнись в супермаркет.
— И не бери свой любимый дешевый сыр по 400 рублей! Возьми нормальную мясную нарезку! Мужики отдыхают!
Я не стала закатывать истерику при продавцах и случайных покупателях.
Крики и публичные выяснения отношений — это удел слабых женщин, которым некуда деваться.
Я молча сняла неоплаченный сапог, отдала его консультанту и вышла из торгового центра.
Села за руль своего старенького «Рено Логана», купленного еще пять лет назад.
Внутри меня медленно раскручивалась ледяная, тугая пружина.
Всю дорогу до дома я гнала машину в абсолютной, звенящей тишине.
Едва я открыла входную дверь своей квартиры, в нос ударил резкий, тошнотворный запах.
В воздухе тяжело пахло дешевыми сигаретами «Тройка», немытым телом и едким перегаром.
В моей идеально чистой прихожей валялись огромные, растоптанные армейские берцы сорок пятого размера.
С них на светлый ламинат натекла жирная, грязная лужа из растаявшего снега и уличных реагентов.
Я прошла в гостиную и застыла на пороге от наглости происходящего.
На моем дорогом бежевом диване, небрежно закинув ноги на журнальный столик, развалился незнакомый, грузный мужик.
Он был в грязных камуфляжных штанах и растянутой майке.
Олег сидел в кресле рядом. Он лениво курил прямо в открытую форточку, стряхивая серый пепел на чистую батарею.
— О, явилась наконец-то! — муж недовольно поморщился, даже не оторвав взгляда от экрана телефона.
— А пакеты с едой где? Я же русским языком сказал мяса купить! Мы голодные!
— Забирай своего армейского друга с вокзала и вези его в гостиницу! — ледяным тоном произнесла я.
— Мне на диване чужие пьяные мужики не нужны!
Олег поперхнулся дымом. Его глаза округлились от возмущения.
— Ты че, совсем страх потеряла?! — взревел он, швыряя сигарету в окно.
— Это мой брат по оружию! Я хозяин в этом доме! Жена должна помалкивать и обслуживать гостей, которых привел муж!
Его дружок Серёга пьяно и мерзко загоготал, потирая грязные руки.
— Слышь, братуха, строгая у тебя баба. Плохо воспитываешь. Место свое не знает.
Я не стала плакать от едкой обиды. Я не стала бить посуду или заламывать руки.
Я молча развернулась, подошла к комоду в коридоре и достала свою плотную синюю папку с документами.
Вернулась в гостиную и встала прямо перед наглыми родственниками.
— Значит так, хозяин жизни, — мой голос зазвучал ровно и холодно, как лезвие скальпеля.
Я вытащила из папки банковскую выписку с синей печатью.
— Ипотеку за эту квартиру плачу исключительно я, — я бросила жесткий лист прямо на заляпанный пеплом столик.
— Сорок две тысячи рублей каждый месяц, день в день, без единой просрочки.
Олег перестал чавкать жвачкой. Его кадык нервно дернулся.
— И что?! Мы в законном браке! Я тоже вкладываюсь в быт! Я мужик! — попытался он повысить голос, переходя на визг.
— Вкладываешься? — я искренне усмехнулась, глядя прямо в его бегающие, злые глазки.
— Ты работаешь охранником на складе сутки через трое.
— Твоя зарплата — тридцать тысяч рублей. Из которых двадцать ты стабильно отдаешь за микрозаймы на свои новые игровые приставки!
Я сделала шаг вперед, заставив его вжаться в кресло.
— А коммуналку, бензин, зимнюю резину и качественную еду покупаю я!
— Ты живешь за мой счет, Олег. Ты обычный, ленивый паразит.
Лицо мужа покрылось некрасивыми красными пятнами.
Вся его барская спесь испарилась в одну секунду, уступив место панике.
— Ты меркантильная стерва! — завизжал он, брызгая слюной. — Это совместно нажитое имущество! Я отсужу у тебя половину!
Я достала из папки второй документ.
— Ошибаешься, Олежек. Квартира официально оформлена на мою мать.
— Мы сделали это специально до брака, потому что за тобой уже тогда бегали коллекторы.
Я вытащила официальную выписку из ЕГРН.
— Ты здесь даже не прописан. Ты живешь на моей территории из чистой милости. А теперь эта милость закончилась.
Я подошла к встроенному шкафу-купе в прихожей.
Достала с верхней полки огромную черную спортивную сумку.
С размаху швырнула ее прямо к грязным берцам его собутыльника.
— У вас есть ровно десять минут, — чеканя каждое слово, произнесла я.
— Собирай свои рубашки, забирай своего брата по оружию и выметайтесь из моего дома.
— Ты с ума сошла?! Куда мы пойдем на ночь глядя в такой холод?! — заскулил муж.
Его голос мгновенно сменил агрессию на униженную, противную мольбу.
— Сереге негде ночевать! У него денег нет на гостиницу! Пожалей человека! Мы же семья!
— Мне абсолютно плевать. Хоть на вокзал, хоть в теплотрассу, — я скрестила руки на груди, превратившись в бетонную стену.
— Если через десять минут вас здесь не будет, я вызываю наряд полиции.
Я демонстративно достала смартфон из кармана и разблокировала экран.
— Скажу, что в мою квартиру незаконно проникли двое посторонних пьяных маргиналов.
— Документы на собственность у меня на руках. Полиция с удовольствием вас оформит.
Они поняли, что я не блефую и слезам не поверю.
Серёга, тихо матерясь сквозь зубы, начал судорожно натягивать свои грязные ботинки, путаясь в шнурках.
Олег в дикой панике швырял в сумку свои футболки, бритву и бесчисленные провода от гаджетов.
Он постоянно ронял вещи из трясущихся от страха рук.
— Ты сгниешь в одиночестве! Кому ты нужна в свои сорок восемь лет! — злобно шипел муж, судорожно застегивая молнию на сумке.
— Тебе только бабки важны! Никакой духовности и уважения к мужику!
— Уж точно не альфонсу и его маргинальным дружкам, — холодно парировала я.
Через девять минут они, толкаясь и ругаясь, вывалились на лестничную площадку.
Олег надрывался под тяжестью набитой сумки.
— Ключи на тумбочку, — ледяным тоном скомандовала я, преграждая им путь назад.
Олег с лютой ненавистью швырнул звенящую связку на зеркальную консоль.
Металл резко звякнул о толстое стекло.
— Заявление на развод подам в понедельник через Госуслуги, — сказала я им вдогонку.
Я с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь прямо перед их перекошенными от злобы лицами.
Дважды повернула ключ в замке.
Щелчок механизма прозвучал как выстрел стартового пистолета в мою новую, абсолютно свободную жизнь.
В квартире всё еще невыносимо воняло дешевым табаком и перегаром.
Но я распахнула все окна настежь, впуская свежий морозный ветер.
Завтра я вызову клининг, чтобы отмыть диван. А менять замки мастер приедет уже через час. И больше ни один паразит не переступит мой порог.