Скрежет ключа в замке прозвучал как выстрел. Я даже не успела допить свой утренний кофе, как в прихожую ввалилась Зинаида Павловна. Она с глухим стуком бросила на линолеум две клетчатые челночные сумки и по-хозяйски стряхнула снег с сапог. В воздухе тут же повис удушливый запах ее любимых дешевых духов вперемешку с морозом.
— Ну что, Анечка, пожила в комфорте на всем готовеньком, и будя! — громко заявила свекровь, проходя на кухню прямо в обуви. — Игорек мне всё рассказал. У него, слава богу, новая любовь, настоящая женщина. Он на развод подал. Так что давай, собирай свои плошки-поварешки и освобождай метры.
Я сидела за столом, сжимая остывшую кружку так, что побелели костяшки пальцев. Внутри всё дрожало от обиды и злости. Десять лет брака. Десять лет я тянула на себе быт, пока ее ненаглядный «корзиночка» искал себя, меняя работы раз в полгода. А вчера я застала его с двадцатилетней секретаршей. И вместо извинений услышала: «Ты сама виновата, ты меня как мужчину не вдохновляешь!». Он хлопнул дверью и умчался к мамочке жаловаться.
— Вы в своем уме, Зинаида Павловна? — мой голос предательски дрогнул. — Куда я пойду?
— А меня это волнует? — свекровь уперла руки в необъятные бока и победно усмехнулась. — К матери своей в деревню езжай! Ты тут десять лет на птичьих правах жила. Игорек, бедный, спину гнул, ипотеку платил, а ты, приживалка, только пользовалась. Моя дочь Даша с мужем сюда переедет, им расширяться надо. А Игорек пока у меня поживет. Давай, шевели батонами, я до вечера ждать не собираюсь!
Она потянулась к шкафчику, где стоял мой дорогой сервиз, подаренный родителями, и бесцеремонно распахнула дверцу.
И вот в этот момент внутри меня словно щелкнул тумблер. Жалость к себе испарилась, уступив место ледяному, кристально чистому спокойствию.
— Положите на место, — тихо, но с металлом в голосе произнесла я.
— Чего?! — свекровь резко обернулась. — Ты как со мной разговариваешь, дрянь неблагодарная? Я сейчас полицию вызову, тебя с нарядом вышвырнут из квартиры моего сына!
Я медленно встала. Подошла к своей сумке, достала оттуда синюю картонную папку и бросила ее на стол прямо перед носом Зинаиды Павловны.
— Вызывайте, — я усмехнулась. — Прямо сейчас. Только заодно спросите у своего гениального сыночка, почему он вам не сказал правду.
— Какую еще правду? — она подозрительно прищурилась, но к папке не притронулась.
— Откройте. Почитайте. Вы же у нас женщина грамотная, — я скрестила руки на груди.
Свекровь брезгливо открыла папку. Ее глаза забегали по строчкам официального бланка с гербовой печатью. Я с наслаждением наблюдала, как краска отливает от ее пухлого лица, делая его серо-землистым. Дыхание Зинаиды Павловны участилось.
— Что это за филькина грамота? — просипела она. — Какая дарственная?
— Самая обычная, — я пожала плечами. — Эту квартиру купили мои родители, продав свою трешку на севере. И оформили они ее на меня по договору дарения до того, как мы с вашим сынком поженились. Ваш Игорек не заплатил за нее ни копейки. По закону подаренное имущество при разводе не делится. Оно только мое.
— Врешь! — взвизгнула свекровь, комкая в руках край скатерти. — Игорек говорил, что вы вместе ипотеку брали! Он мне деньги каждый месяц переводил, показывал чеки, что за квартиру платит!
— Ах, вот оно что, — я рассмеялась в голос, хотя от этой правды было тошно. — Он брал кредиты на свою машину и на подарки своей малолетней пассии. А вам врал про ипотеку, чтобы вы его не пилили. А вы и уши развесили.
Свекровь тяжело осела на табуретку. Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Вся ее наглость и спесь сдулись за одну секунду.
— У вас есть ровно три минуты, Зинаида Павловна, чтобы забрать свои баулы и исчезнуть из моей квартиры, — я взяла в руки телефон и набрала «112», держа палец над кнопкой вызова. — И передайте Игорьку: пусть забирает свой телевизор и старую микроволновку. На большее он здесь не заработал. Время пошло.
Она не сказала ни слова. Молча, с трясущимися руками, подхватила свои клетчатые сумки и, спотыкаясь о порог, выскочила в подъезд.
Когда за ней захлопнулась дверь, я повернула ключ в замке на два оборота. Налила себе свежий кофе. Он еще никогда не казался мне таким вкусным.