В 1616 году в Стратфорде-апон-Эйвон умер состоятельный землевладелец. Он оставил завещание на трёх страницах — дотошный юридический документ, где перечислено всё: серебряные ложки, одежда, доля в театральном предприятии, деньги соседям. Там нет ни одной книги. Ни одной рукописи. Ни одного упоминания о пьесах.
Лондонские газеты не написали некролога.
Коллеги по театру не оставили воспоминаний о его смерти.
Прошло семь лет, прежде чем друзья и соратники наконец собрали его пьесы в один том — и именно тогда, в предисловии к First Folio, впервые появились слова о том, что мир потерял великого поэта.
Так начинается одна из самых странных биографий в истории мировой литературы.
Стратфорд, которого не стоит романтизировать
Уильям Шекспир родился в апреле 1564 года — точная дата неизвестна, традиционно называют 23-е число, день святого Георгия, хотя это красивое совпадение, а не исторический факт. Крещение зафиксировано 26 апреля в церковной книге Стратфорда.
Город был небольшим рыночным центром в Уорикшире — около полутора тысяч жителей, торговля шерстью, несколько таверн, грамматическая школа. Отец, Джон Шекспир, занимался перчаточным делом, торговал шерстью и зерном, несколько лет служил олдерменом и даже побывал в должности, соответствующей мэру. Это был человек среднего достатка с амбициями — он подавал заявку на получение герба, что автоматически переводило бы его в ранг джентльмена. Заявка зависла на десятилетия.
Уильям учился в грамматической школе — King's New School. Учебная программа там была суровой и вполне серьёзной: латынь, риторика, логика, чтение античных авторов в оригинале. Это не было провинциальным захолустьем в интеллектуальном смысле. Именно здесь будущий драматург впервые читал Овидия, Вергилия, Плавта — тех самых авторов, чьи сюжеты потом всплывут в его пьесах.
В 18 лет он женился на Энн Хэтауэй — она была старше на восемь лет, и брак состоялся очень быстро, с особым разрешением, сокращавшим обязательный срок оглашения. Через шесть месяцев родилась дочь Сюзанна. Ещё через два года — двойняшки Хэмнет и Джудит.
А потом — семь лет полного молчания в документах.
Семь потерянных лет
С 1585 по 1592 год о Шекспире нет ни единой достоверной записи. Историки называют этот период «потерянными годами», и за два столетия исследований вокруг него выросло столько версий, что они образуют собственный жанр.
Одни биографы помещали его в школьные учителя где-то в Ланкашире — на основании упоминания некоего «Уильяма Шакшафта» в завещании местного землевладельца. Другие предполагали, что он работал подмастерьем у мясника, как сообщал сплетник Джон Обри, записавший это со слов чьих-то слов спустя семьдесят лет после смерти драматурга. Третьи уверены, что он уехал в Лондон сразу после рождения детей — просто никто не удосужился это зафиксировать.
Последнее, вероятно, ближе к истине. Лондон образца 1580-х был городом, засасывавшим амбициозных провинциалов с той же неотвратимостью, с какой сегодня это делают мегаполисы. Население столицы росло стремительно, театральный бизнес переживал первый настоящий бум — открывались новые здания, труппы конкурировали за публику, авторы пьес зарабатывали реальные деньги.
Первое документальное свидетельство о Шекспире в Лондоне датировано 1592 годом. Драматург Роберт Грин умирал в бедности и — что характерно для умирающих литераторов — написал желчный памфлет, где предупреждал коллег остерегаться «потрясателя сцены» (shake-scene), актёра, возомнившего себя равным образованным людям. Это считается первым упоминанием Шекспира в лондонских литературных кругах.
Грин завидовал. А зависть — неплохое свидетельство того, что завидовать уже было чему.
Театральный бизнес, а не богемная жизнь
Здесь важно понять кое-что принципиальное о том, чем на самом деле занимался Шекспир.
Он не был поэтом-одиночкой, пишущим в стол. Он был совладельцем театрального предприятия — с долей в труппе, долей в здании театра «Глобус», с постоянной необходимостью производить контент для платящей публики. Пьесы в елизаветинском Лондоне были продуктом индустрии развлечений — массовой, конкурентной и весьма прибыльной.
Труппа «Слуги лорда-камергера», к которой принадлежал Шекспир, давала представления почти каждый день, кроме воскресений и периодов закрытия театров из-за чумы. Репертуар нужно было постоянно обновлять. Публика — от торговца до аристократа, стоявшего в партере за пенни и сидевшего в ложе за шиллинг — требовала разнообразия.
В этих условиях Шекспир написал около тридцати восьми пьес за двадцать с небольшим лет активной работы — примерно по две в год. Для сравнения: его современник и соперник Бен Джонсон написал значительно меньше и гордился тем, что тщательно полирует каждое произведение.
Шекспир не полировал. Он поставлял.
Это не умаляет качества — это объясняет природу его гения. Он работал быстро, интуитивно, опираясь на готовые сюжеты: итальянские новеллы, хроники Холиншеда, античные источники, чужие пьесы. Оригинальных сюжетов у Шекспира почти нет. «Ромео и Джульетта» — переработка итальянской новеллы Банделло. «Гамлет» — адаптация скандинавской саги, уже существовавшей в английской театральной версии. «Король Лир» — история из хроник, которую до него ставили другие труппы.
Гений был не в сюжетах. Гений был в языке.
Язык, которого не существовало до него
Английский язык в конце XVI века переживал нечто похожее на подростковый скачок роста — болезненный, стремительный и меняющий всё. Латынь отступала как язык образованных людей, национальные языки укреплялись, и английский активно расширял словарный запас — заимствованиями, новообразованиями, смелыми синтаксическими конструкциями.
Шекспир не просто пользовался этим языком — он его формировал.
По подсчётам лингвистов, в его текстах впервые встречается от 1700 до 3000 слов, которых раньше не было зафиксировано в письменных источниках. Часть из них он изобрёл сам, часть — первым перенёс из разговорной речи в письменную. «Bedroom» (спальня), «lonely» (одинокий), «generous» (великодушный), «obscene» (непристойный), «addiction» (пристрастие) — всё это впервые появляется у Шекспира.
Это, впрочем, требует оговорки. Отсутствие слова в сохранившихся текстах не означает, что его не существовало в речи. Шекспир мог просто фиксировать то, что уже говорили на улицах Лондона.
Но показательна сама готовность так обращаться с языком — без страха, без пуризма, с абсолютным доверием к собственному слуху.
Почему вопрос об авторстве вообще возник
Первые сомнения в том, что человек из Стратфорда написал приписываемые ему пьесы, появились в середине XIX века. Американская писательница Делия Бэкон (никакого отношения к Фрэнсису Бэкону не имевшая, несмотря на фамилию) выдвинула идею, что за именем «Шекспир» скрывалась группа авторов во главе с Фрэнсисом Бэконом.
С тех пор кандидатов накопилось несколько десятков: Кристофер Марло, граф Оксфорд Эдвард де Вер, граф Дерби, королева Елизавета I, Фрэнсис Бэкон и даже несколько человек одновременно.
Аргументы «антистратфордианцев» сводятся примерно к следующему: человек с таким образованием не мог написать такие пьесы. Слишком много юридических тонкостей, слишком хорошее знание итальянских городов, слишком свободное обращение с придворным этикетом. Провинциал с грамматической школой за плечами — не тот человек.
Это красивый аргумент с одним изъяном: он предполагает, что гений должен быть объясним происхождением. Что между биографией и текстом должна быть прямая, прослеживаемая связь.
История литературы раз за разом показывает, что это не так.
Что на самом деле известно и чего мы не знаем
Академическое шекспироведение — одна из самых разработанных областей в гуманитарной науке. Тысячи исследователей на протяжении двух столетий изучили каждый документ, каждую запись, каждое упоминание.
Вот что мы знаем достоверно:
- Человек по имени Уильям Шекспир из Стратфорда существовал, платил налоги, судился за долги, владел долей в театре «Глобус» и загородным домом New Place в Стратфорде — одним из крупнейших в городе.
- Его имя стояло на титульных листах пьес и поэм ещё при его жизни — что в елизаветинской практике было нормой только для реального автора.
- Его коллеги — актёры Хемингс и Конделл — лично подготовили First Folio и назвали его автором. Эти люди работали с ним бок о бок годами и имели возможность знать правду.
- Бен Джонсон, который терпеть не мог лицемерия и не стеснялся критиковать современников, написал в предисловии к First Folio хвалебные стихи, называя Шекспира «душой эпохи».
Чего мы не знаем — и, вероятно, никогда не узнаем — так это как именно он работал: сохранились лишь шесть подписей и несколько строк рукописного текста в коллективной пьесе «Сэр Томас Мор». Черновиков нет. Писем почти нет. Дневников нет.
Он оставил пьесы — и тщательно избегал оставлять следы себя.
Для писателя, чьи персонажи так охотно рассуждают о природе славы и бессмертия, это выглядит почти программным решением.
Почему он вернулся в Стратфорд
Около 1613 года Шекспир фактически прекратил писать для театра и вернулся в Стратфорд. Ему было около сорока девяти лет — по меркам эпохи, когда средняя продолжительность жизни горожанина редко превышала пятьдесят, это был уже зрелый возраст.
Последние годы он прожил как состоятельный провинциальный джентльмен — занимался землёй, судился с соседями из-за долгов, участвовал в местных делах. Никаких свидетельств того, что он тосковал по лондонской жизни или продолжал как-то участвовать в литературном процессе.
Это само по себе любопытно.
Большинство писателей не умеют «выключиться». Шекспир, судя по всему, умел — или же просто сделал то, что планировал с самого начала: заработал достаточно, чтобы вернуться домой джентльменом, и вернулся.
Герб, которого так и не получил его отец, Уильям в конечном счёте оформил. На нём был изображён сокол с копьём — очевидная игра на фамилии. Это было важно для него, возможно, важнее любых литературных наград.
Он умер 23 апреля 1616 года — если верить традиции, в день своего рождения. Ещё одно красивое совпадение, которое, скорее всего, является легендой.
Как появился «Шекспир», которого мы знаем
Тот Шекспир, которого преподают в школах всего мира, — это конструкция, собранная в основном в XVIII и XIX веках.
Первым шагом стало издание First Folio в 1623 году — без него примерно половина пьес была бы просто утеряна. Потом — редакторские труды Николаса Роу в 1709 году, который первым попытался написать биографию и разыскал в Стратфорде местных старожилов с воспоминаниями (уже весьма туманными спустя девяносто лет). Потом — эпоха романтизма, которая нуждалась в гении-одиночке, творящем из ничего, и охотно превратила Шекспира в такого гения.
Немцы полюбили его, пожалуй, с не меньшей страстью, чем англичане, — Гёте и Шиллер восхищались им почти религиозно. В России его открыли через немецкое посредничество, и первые переводы были сделаны с немецких версий.
К XIX веку Шекспир превратился в культурный монумент, который каждая эпоха полировала под себя: романтики видели в нём певца страстей, викторианцы — моралиста, модернисты — мастера психологии, постструктуралисты — клубок противоречий без единого смысла.
Сам он, вероятно, написал бы об этом хорошую комедию.
Что, на ваш взгляд, важнее при разговоре о Шекспире — загадка его биографии или то, что его пьесы до сих пор идут на сцене без перерыва уже четыре столетия? И меняет ли что-нибудь в вашем восприятии текстов тот факт, что об их авторе мы знаем так мало?