Светлана ворвалась на участок без стука. Калитка лязгнула металлом и с силой ударилась о деревянную опору.
Вера Николаевна даже не дрогнула. Она сидела на крыльце, подстелив старую штормовку, и невозмутимо перебирала семена бархатцев, ссыпая их в бумажный конверт. На столике рядом лежал сложенный вчетверо лист формата А4.
— И тебе доброе утро, Светка, — Вера Николаевна не спеша подняла взгляд на соседку.
Та тяжело дышала. Яркий малиновый спортивный костюм обтягивал её так плотно, что молния на груди расходилась. На ногах красовались резиновые шлёпанцы на босу ногу, явно наброшенные в дикой спешке прямо у порога.
— Какое оно доброе! — заголосила соседка, упирая руки в широкие бёдра.
— У нас морозильная камера потекла! Витька утром с ночной смены пришёл, гараж открывает, а там лужа на весь бетон.
— Вся свинина пропала! Курятина протухла! Тридцать кило отборного мяса коту под хвост!
Вера Николаевна смахнула труху от семян с вязаного кардигана. История эта началась не сегодня и не вчера. Два месяца назад Вера стала получать квитанции за электричество на какие-то совершенно неприличные суммы. Сначала грешила на старый бойлер в бане.
Думала, может, тэн полетел и мотает лишнее. Потом думала на обогреватель, который иногда включала на веранде ночами. Но суммы в квитанциях упрямо росли, отгрызая половину её вдовьей пенсии.
А вчера утром она полезла в уличный щиток на столбе. Хотела проверить, не выбило ли автомат после ночной грозы.
И нашла там аккуратный, новенький серый кабель, который юркой змеей уходил вниз, прямиком под сетку забора. Ровнехонько к соседскому кирпичному гаражу, который Витька отстроил прошлой осенью.
Делать нечего. Вера Николаевна не стала ни стучать в чужую калитку, ни устраивать базарные скандалы. Она просто достала телефон, зашла на сайт энергосбыта и вызвала выездную бригаду контролеров.
Бригада приехала в обед. Пожилой инженер в синей куртке с логотипом долго светил фонариком в щиток, потом качал головой и цокал языком.
— Оборзели ваши соседи, Николаевна, — сообщил он, заполняя протокол на капоте служебной машины.
— Сделано чисто, грамотно. Прямо в обход вашего счетчика врезались. У них там, небось, производство какое-то?
— Морозилки у них там, — пояснила Вера.
— Муж у Светланы с северов мясо возит, на продажу. И обогреватели стоят, чтобы зимой в гараже ковыряться не холодно было.
— Ну вот и погрелись, — усмехнулся инженер, отрезая кусачками серый провод.
— Подпишите здесь и здесь. Акт мы в полицию передадим. Ущерб будем считать по сечению кабеля за полгода. Мало им не покажется.
Она расписалась, забрала свою копию акта и спокойно пошла варить суп. Вечером за стеной гаража было подозрительно тихо. Видимо, Витька на смене был, а Светлана в свой сарай до утра и не заглядывала. Зато теперь заглянула.
— А я тут при чём? — будничным тоном поинтересовалась Вера, откладывая конверт с семенами.
Светлана шагнула ближе к крыльцу. Лицо её пошло неровными пятнами.
— Ты дурочку-то мне не включай! Мы всё знаем! Это ты провода отрезала! Витька сам видел вчера, как твой щиток открыт был. Взяла кусачки и чикнула, да? Вредительница!
— Вот как.
— Совесть у тебя есть вообще? — соседка всплеснула руками так, что малиновые рукава подскочили до локтей.
— Ну подключились мы немного. Жалко, что ли? От тебя убудет?
— Убудет, Светлана. Из моего кошелька убудет.
— Ой, да не прибедняйся! — Светка презрительно скривилась.
— У тебя дом — полная чаша! Ты одна тут кукуешь. Пенсия от покойного мужа-военного хорошая, дочка из города деньги шлёт. Забор вон кирпичный поставила, окна пластиковые.
— А у нас семья большая, трое пацанов! Ипотека висит, кредиты! Витька на заводе спину гнет, света белого не видит!
— Мы же свои, по-соседски живем. Могла бы по-человечески прийти, сказать, если уж так жалко стало.
Вера Николаевна хмыкнула.
Бывают такие люди. Им кажется, что если у соседа крыша не течёт и машина новее, то он по умолчанию им должен. Богатая вдова, в картине мира Светланы, просто обязана была войти в положение и молча спонсировать их большое семейство. А раз не захотела — стала классовым врагом и единоличницей.
— По-человечески? — Вера аккуратно сложила руки на коленях.
— Это когда вы два месяца за мой счёт свои коммерческие морозилки крутили? Да тепловые пушки в гараже сутками гоняли, чтобы Витька твой там с мужиками пиво в тепле пил?
— Да мы там брали-то всего ничего! — отмахнулась Светка.
— Крохи! Счетчик твой старый, врет поди! Ты и не заметила бы, если б нос свой в щиток не сунула!
— Немалую сумму я за эти «крохи» в прошлом месяце отдала. Половину своей пенсии.
— Да подавись ты своей пенсией! — рубанула Светлана.
— Тебе деньги девать некуда, только рассаду свою поливать! А у меня дети растут. Им мясо нужно каждый день! Пацанам белок нужен, они в секцию ходят!
— Так идите в магазин и покупайте мясо, — осадила её Вера.
— За свои честно заработанные. И за свет оплачивайте из своего кошелька. А не из моего.
Светлана поперхнулась воздухом. Похоже, она действительно ожидала, что Вера сейчас начнёт оправдываться или испытает чувство стыда за свою обеспеченную старость.
— Ах ты ж дрянь жадная... — процедила соседка.
— Значит так! Зови сейчас же своего мастера, электрика, кого хочешь. Пусть обратно всё прикручивает как было!
— И не подумаю.
— Прикрутишь! — Светлана перешла на визг, её голос сорвался на высоких нотах.
— И за мясо сгнившее отдашь всё до копейки! Двадцать тысяч, Вера! Вынь да положь! Иначе Витька тебе быстро устроит веселую жизнь.
— Это угроза?
— Это предупреждение! — Светлана ткнула пальцем в сторону кирпичного дома.
— Ты тут одна на всем участке ночуешь, заступиться некому. Дочка твоя в городе. Мало ли что случиться может. Проводка коротнёт.
— Или забор вон сзади деревянный, сухой. Искра попадет — и поминай как звали. Будешь на пепелище свои бархатцы сажать!
Вера Николаевна не спеша встала. Оправила подол длинной юбки. Она взяла со столика тот самый сложенный белый лист формата А4 и аккуратно его развернула.
— Зови Витьку, — припечатала Вера.
Светлана осеклась на полуслове. Её рука с выставленным пальцем медленно опустилась вдоль туловища.
— Чего?
— Мужа своего зови, говорю. Заодно и спички пусть захватит, раз забор поджигать собрался. Будем вместе эту бумагу интересную читать. Увлекательное чтиво, скажу я тебе.
Соседка непонимающе уставилась на белый лист с синими печатями. В её плане богатая пенсионерка должна была испугаться мужика, заплакать и полезть за кошельком.
— Это акт о незаконном подключении к электросетям и безучетном потреблении, — чеканя каждое слово, произнесла Вера.
— Вчера в обед приезжала официальная выездная бригада из энергосбыта. Инженер и два монтера.
Светлана часто заморгала. Рот её приоткрылся.
— Какая... какая бригада?
— Обычная. На белом уазике, с мигалкой, — Вера постучала ногтем по бумаге.
— Они всё осмотрели, зафиксировали вашу врезку, сфотографировали со всех ракурсов. Составили протокол, провода отрезали под корень и щиток мой опломбировали новыми номерными пломбами. Акт уже передан в полицию по факту хищения.
Светлана суетливо одёрнула малиновую кофту, пытаясь свести расходящуюся молнию. Вся её уверенность куда-то испарилась.
— Ты... ты официальную контору вызвала? — голос её потерял звонкость и стал сиплым.
— Из-за куска провода?
— Именно.
— Ты с ума сошла, Вера? — соседка сделала шаг назад.
— Сама бы отрезала и всё! Мы бы поняли! Зачем начальство-то тащить? Зачем полицию?
— Затем, голуба моя, что воровство — это статья. И штраф вам теперь выпишут такой, что не только за мой свет — за три ваших гаража сгнившего мяса расплатиться хватит.
— Инженер сказал, будут считать по максимальному нормативу за последние полгода. Плюс административное дело. Готовьте деньги, Светлана. Много денег. Ипотеку придется потеснить.
На участке стало очень тихо. Только соседский цепной пёс брехнул где-то вдалеке на проезжающую мимо грузовую машину.
Светлана переступила с ноги на ногу. Весь её базарный запал вытек, исчез, оставив только липкий страх перед государственными бумажками и огромными долгами.
— Верочка, — бесцветно выдавила она, резко сменив тон на просящий.
— Верочка, Николаевна... Ну мы же соседи. Ну куда в полицию-то? Витьку с работы попрут, у них там служба безопасности строгая, судимых не держат.
— У нас же ипотека, три года платить осталось. Пацанов в школу собирать... Давай мы тебе просто за свет отдадим, а? Сколько там нагорело?
— За свет вы теперь государству отдавать будете.
— Ну забери заявление! Я тебя умоляю!
— Заявление я забрать не могу. Акт уже в работе, — Вера Николаевна аккуратно сложила бумагу по сгибам и положила обратно на стол, придавив пакетиком семян.
— И вот еще что. Поэтому забор поджигать категорически не советую. У меня теперь на каждом углу камеры висят, дочка на прошлой неделе мастера привозила.
— Прямо на ваш гараж смотрят, пишут прямо в облако. Мужу пламенный привет передавай. И мясо лучше закопайте, пока мухи не слетелись.
Светлана открыла рот, закрыла его, сглотнула, так ничего и не сказав. Резко развернулась и, нелепо шаркая своими резиновыми тапками по гравию, почти бегом бросилась к калитке.
Никаких извинений, конечно, не прозвучало. Люди такого склада не умеют просить прощения, когда их ловят за руку на горячем. Им проще до последнего строить из себя жертву злых обстоятельств и плохих соседей.
Через неделю Вера Николаевна столкнулась с ней у местного продуктового павильона. Светлана, завидев соседку издали, сделала вид, что очень увлечена изучением рекламного объявления на столбе. Она резко развернулась и быстро пошла в обход по другой улице, чуть не выронив из сетки батоны хлеба.
А тем же вечером у их двора долго и надрывно ругался Витька. Судя по доносившимся обрывкам фраз, глухим ударам по калитке и отборному мату на всю улицу, заказное письмо со штрафом от энергосбыта наконец-то нашло своих героев.