Так уж получилось, что научная и философская терминология в России существует в весьма специфическом пространстве, которое образовалось на перекрёстке нескольких традиций и культур, которые при этом существуют вместе и одновременно. Получилась такая специфическая "множественная темпоральность" в контексте философии и науки. В процессе осмысления изменения времени в переходе к современности в русский язык пришёл термин "Новое время", который был заимствован из немецкого (Die Neuzeit). С этим понятием связан ряд особенностей: 1) Новое время приходит на смену Средневековью, что в некотором роде отдаёт европоцентричностью; 2) Сама этимология данного термина несколько затрудняет саму возможность рассуждений о том, что когда либо может прийти на смену Новому времени (в советской общественной науке из этого противоречия нашли выход, но об этом позже). Так или иначе, сам дискурс о Новом времени хоть и претендовал на статус универсального, но в то же время имел вполне себе конкретную привязку к немецкой культурной общности. В отношении же термина "Модерн" (Modernity) ситуация была несколько иной.
Дискурс о Модерне в последние годы в России активизировался стремительными терминами. Различные учёные пишут о данном понятии книги, статьи и диссертации. Кроме того, постоянно идут дискуссии о том, в какой именно вариации Модерна мы живём (Постмодерн, Археомодерн, Альтермодерн, Метамодерн и так далее). Многие писатели, учёные и философы называют себя модернистами, постмодернистами и прочими. С одной стороны, можно справедливо заявить, что никакого сущностного противоречия между данными терминами не существует (ведь и тот и другой переводится на русский как "современность" или "современная эпоха"), однако, здесь, как мне кажется, всё кроется в деталях.
Дело в том, что само восприятие идеи Модерна в конечном итоге обросло откровенно телеологическим содержанием. Можно даже сказать, что, несмотря на секуляризацию, Модерн в строгом смысле имеет чисто христианскую логику в контексте восприятия истории. Так как Модерн становится некой отправной точкой мировой истории (есть лишь время до появления Модерна и время после его появления) он фактически становится некоторой вариацией пришествия Христа. Он есть отправная точка всей человеческой истории. Фактически в той же самой логике существуют понятия Премодерн и Постмодерн. Без своей привязки к Модерну эти понятия просто не имеют никакого смысла.
Таким образом, ключевой проблемой дискурса о Модерне можно назвать его телеологизм. В общей сложности, как указывает Карл Шмитт, политические и юридические понятия являются секуляризованными версиями теологических понятий. Можно сказать, что это и относится к понятиям о времени. В строгом смысле в рамках данной парадигмы Модерн также наделяется универсальным содержанием (он приходит всюду в различные общества и радикально трансформирует их - в свою копию или же во что-то иное, есть использовать термин "Археомодерн").
Но что же в таком случае несёт в себе дискурс о Новом времени? По моему скромному мнению, несколько иное. Начнём с того, что Новое время хоть и рассматривается как новая эпоха, но сама периодизация не предполагает под ней универсального содержания. Кроме того, традиционно дискурс о Новом времени не связан с тем пафосом, которым любят кичиться поклонники дискурса о Модерне. Новое время приходит на смену Средневековью, но оно же и является повторением ряда старых культурных образований (главным образом, Античности). При этом можно также справедливо сказать, что этимология самого данного термина действительно не предполагает возможностью чего-то дальнейшего в сравнении с Новым временем, но здесь эту головоломку решили русские, создав концепцию "Новейшего времени".
Традиционно Новейшее время использовалось в рамках советского обществоведения с целью описания радикальной трансформации мировой капиталистической системы после революции 1917 года. Конечно, сейчас мало кто может принять данную точку зрения, но сама по себе идея о Новейшем времени в корне отличается от концепции Постмодерна. Новейшее время не разрушает метанарративы Нового, а лишь трансформирует их. Лично мне в этом плане близка концепция о 1914 годе как о старте Новейшего времени (Первая Мировая война как начало глобального мира). При этом Новейшее время может рассматриваться и само по себе в относительном отрыве от Нового, в то время как Постмодерн без самого Модерна становится просто бессмысленным. В этом плане я полагаю, что немецкая традиция, несмотря на все особенности, оказывается более продуктивной чем английская при всём том, что некоторые общие проблемы здесь также остаются. Например, можно также задастся вопросом о том, что будет после Новейшего времени, исходя из этимологии самого понятия? И ответить на данный вопрос, очевидно, предстоит уже будущим поколениям.