Мы сидели на лавочке у подъезда, как и положено молодым парням: с выражением тихого недоумения на лице и без особых планов на будущее.
— Вот скажи, — вдруг сказал Саня, — Разве это нормально, когда таким молодым парням, как мы, уже за семьдесят?
Я кивнул. Хотел покачать головой из стороны в сторону. В смысле - нет, не нормально. но... кивнул. Кивать мы умели еще хорошо — шея благоволила к этому движению, остальные шли с хрустом.
— Вот смотри, — продолжал Саша, — в душе мне двадцать два. Ну, максимум двадцать три, если погода плохая.
— А телу сколько? — спросил я.
— Ну... Телу? - Саня хмыкнул. — Оно паспорт не показывает, но ведет свои собственные, очень древние расчеты.
Мы замолчали. Где-то хлопнула дверь, залаяла собака. Жизнь продолжалась, не обращая на нас никакого внимания.
Мимо прошла юная девушка лет сорока — само воплощение утра. Чистый восторг. Мы оба выпрямились. Наши позвоночники издали звук, похожий на треск старой палубы корабля, уходящего в туман. Попытка была вялой, но искренней.
— Видел? — шепнул Саша. — Если бы не колено, я бы сейчас…
— Что?
— Не знаю. Но колено бы точно не одобрило. Оно у меня сейчас — главный цензор. Чуть что — сразу вето.
Да. Раньше мы бежали навстречу горизонту, боясь пропустить будущее. Теперь мы замираем, чувствуя коварное дыхание сквозняка из приоткрытой двери. Раньше мечтали о дальних странах — теперь мечтаем дотянуться до пульта, не вставая с дивана. Бушующая молодость у нас внутри, но там же, к сожалению, в тесноте и обиде, притаился и гастрит со своими старшими собратьям.
— Обидно, — сказал я. — Мы же все еще перспективные.
— Конечно, — оживился Саня. — Просто перспектива... она все время отодвигается. То на год, то на пятнадцать
— Или до следующего понедельника, если давление позволит.
— Или до след понедельника - согласился Cаня.
Мы опять помолчали. Мимо пронесся юноша на самокате. Быстро, нагло, без звука. Он был похож на стрелу, выпущенную из лука времени.
— Опасный возраст, — заметил Саша.
— Чей? Его?
— Его. Не наш же... Мы-то свое уже отбоялись. Нам падать уже поздно, нам бы присесть удачно.
Я посмотрел на свои руки. Хорошие руки. Опытные. Много чего держали, кое- что удержали, но помнят всё.
— Слушай, — сказал я, — а может, это и нормально?
— Что именно?
— Ну, быть молодыми, но с большим жизненным опытом и ограниченным сроком эксплуатации.
Саша замолчал, вслушиваясь в шорох города. Подумал. У нас теперь мыслительный процесс идет долго, с чувством.
— Конечно, Нормально, — сказал он. — Ненормально было бы считать себя старыми.
— А мы?
— Не... Мы просто долго взрослеем.
Мы решили встать. Вернее, начали вставать. Делали это медленно и осторожно, как люди, которые знают цену каждому движению.
— Погоди, — вдруг сказал Саша. и снова опустился на дерево лавочки, — Давай еще посидим.
— Зачем?
— Мы молоды. Нам спешить некуда. У нас впереди еще много времени.
И мы снова сели.
Молодые парни.
Всего за семьдесят.