Дикая природа не терпит легкомысленного отношения. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Когда мы выезжаем за сотни километров от цивилизации, мы часто забываем, что на реке мы всего лишь гости, а настоящие хозяева там ходят на четырех лапах, плавают под водой и имеют свои, очень жесткие понятия о личных границах. Городские жители привыкли умиляться, глядя на видео с пухлыми бобрами, которые забавно грызут морковку в зоопарках. Но любой бывалый водномоторник или охотник знает: взрослый дикий бобер — это территориальная, агрессивная, тридцатикилограммовая машина из литых мышц, вооруженная оранжевыми резцами размером с хорошее зубило. Эти зубы валят вековые дубы, поэтому пропороть надувной баллон лодки для них — дело одной секунды. Эта история о том, как мы случайно вторглись на чужую территорию в глухой протоке и чуть не пошли ко дну вместе со всеми снастями.
Мы выбрали эту старицу, впадающую в Волгу, неслучайно. Саня услышал про нее от местного деда в деревне у базы. Старик божился, крестясь, что там Щуки — настоящие крокодилы, но место проклятое, никто туда не ходит после заката. «Там хозяин злой живет», — шептал дед, косясь на темный лес. Мы тогда посмеялись над суевериями, заправили полный бак и решили рискнуть. Жажда трофея перевесила страх. Места там были абсолютно дикие, берега густо поросли непролазным ивняком, а деревья нависали над водой, образуя зеленый тоннель.
Мы зашли в протоку на нашей 3.8-метровой ПВХ-лодке за час до заката. Чтобы не пугать осторожную рыбу шумом двухтактного мотора, мы заглушили двигатель, подняли «ногу» из воды и тихо шли на веслах, плавно облавливая границу камыша легким джигом.
Смеркалось. Темнота сгущалась стремительно, намного быстрее, чем на широкой реке. Казалось, зеленый туннель из нависающих ив сжимается вокруг нашей лодки, отрезая путь назад. Я уже плохо видел, куда забрасываю огромный виброхвост, ориентируясь только на всплеск в тени камыша. В тяжелом, неподвижном воздухе густо пахло сыростью, прелой травой, тиной и чем-то резким, мускусным, животным. Стояла та самая звенящая тишина, когда слышно, как пищит комар в метре от уха. И вдруг эту тишину разорвал оглушительный, пугающий звук.
— БАБАХ! — раздалось метрах в тридцати впереди нас, прямо в густых сумерках. Звук был такой, словно кто-то сбросил с обрыва в воду шлакоблок.
— Бобер хвостом бьет, — спокойно констатировал Саня, делая очередной заброс. — Предупреждает, что мы на его территорию зашли. Давай потихоньку проскочим этот участок, они обычно пугливые, сами прячутся.
Это была наша первая и едва не ставшая фатальной ошибка. Обычно бобры действительно уходят под воду и отсиживаются в норах, пока лодка не проплывет мимо. Но мы не учли, что протока в этом месте сужалась до жалких пятнадцати метров, а прямо за поворотом, скрытая кустами, находилась огромная, свежая хатка — купол из веток и грязи высотой в человеческий рост. У бобриной семьи там, судя по всему, был выводок. А для любого дикого зверя защита потомства — это абсолютный инстинкт, отключающий страх.
Мы плавно выплыли из-за поворота на веслах и оказались буквально в десяти метрах от хатки. И тут вода перед нами вскипела.
Я сидел на носовой банке и увидел, как от берега наперерез лодке стремительно рванула темная, широкая торпеда, оставляя за собой мощный усатый след на гладкой воде.
— Саня, он не уходит! Он на нас прет! — крикнул я, бросая спиннинг на дно лодки.
Торпеда приблизилась вплотную и вынырнула. В полуметре от моего баллона из воды показалась массивная, мокрая голова размером с хороший арбуз. Бобер издал жуткий, шипяще-хрюкающий звук, обнажив длинные желто-оранжевые резцы. Его маленькие черные глазки смотрели на наш зеленый ПВХ-баллон с абсолютной, нескрываемой яростью. Мы были для него хищниками, которые подобрались к самому порогу его дома.
Зверь резко ударил своим плоским хвостом по воде, обдав меня с ног до головы ледяными брызгами, и нырнул прямо под лодку. Через секунду я почувствовал сильный, глухой толчок в дно. Лодка качнулась. А затем раздался самый страшный звук, который только может услышать рыбак на глубокой воде: жесткий, скрипящий скрежет зубов по натянутому материалу баллона.
— Срррыыык!
Когда раздался этот леденящий звук трения резцов о ПВХ, у меня перед глазами пронеслась вся моя рыбацкая жизнь. Вспомнил, сколько стоил этот Хамминберд на транце, как замерзнет вода в августе, если мы перевернемся, и, что самое страшное, что жена скажет, если я утоплю новый спиннинг. Это был момент абсолютного, животного ужаса, парализующего волю. ПВХ на нашей лодке был плотный, 1100 граммов на метр, бронированный по днищу. Только это нас и спасло. Если бы мы были на старой резиновой «Уфимке», мы бы уже шли ко дну вместе с эхолотом и катушками.
— Веслами! Отгоняй его! — заорал Саня. Он бросил свой спиннинг, выхватил из уключины тяжелое алюминиевое весло и начал неистово колотить им по воде вдоль своего борта, создавая максимальный шум.
Я схватил второе весло. В этот момент бобер вынырнул с моей стороны, буквально в тридцати сантиметрах от баллона, явно примеряясь для нового, более удобного укуса за выступающий шов. Я размахнулся и с силой ткнул лопастью весла в воду прямо перед его мордой. Удар пришелся во что-то жесткое, мускулистое и невероятно тяжелое. Весло отскочило, как от автомобильной покрышки. Бобер злобно зашипел, отскочил на метр, снова хлопнул хвостом, подняв столб воды, и приготовился ко второй атаке. Этот тридцатикилограммовый «дровосек» абсолютно нас не боялся. Мы размахивали алюминиевыми палками, орали матом на всю тайгу, а он методично, как танк, пытался пробить нашу оборону и достать зубами лодку.
— Заводи мотор! Быстро! — крикнул я, не переставая лупить веслом по воде, создавая защитный барьер перед носом.
Саня бросился на корму, споткнувшись о ящик с приманками. Схватился за румпель, дернул шнур стартера. Раз! Два! На третьей потяжке двухтактный движок спасительно взревел, выплюнув облако сизого дыма. Саня тут же воткнул передачу и выжал газ до упора. Лодка резко рванула вперед, задрав нос. Винт поднял мощный бурун воды. Громкий рев мотора и вибрация наконец-то сделали свое дело. Бобер, поняв, что этот громкий и вонючий противник ему не по зубам, прекратил преследование. Он еще раз гулко ударил хвостом нам вслед и скрылся под водой.
Мы вылетели из протоки на широкую воду Волги, как ошпаренные.
— Ты видел?! Ты видел эту морду?! — Саня орал, перекрикивая рев мотора, и его глаза были размером с те самые арбузы. — Он же нас чуть не сожрал! А я еще веслом в него ткнул, как в бетонный столб! Рука аж отнялась!
— Да замолчи ты, у меня самого руки до сих пор трясутся, — выдохнул я, пытаясь унять колотун во всем теле.
Остановились только через километр. Включили мощный налобный фонарь и свесились за борт, чтобы осмотреть повреждения. На правом носовом баллоне красовались две глубокие, белые борозды длиной сантиметров по пять. Оранжевые резцы «лесоруба» сняли верхний зеленый слой ПВХ как стружку, остановившись буквально в миллиметре от кордового слоя. Лодка не спускала, но эти шрамы остались на ней навсегда, как напоминание о том, кто в лесу хозяин.
Этот случай научил меня железному правилу. Если вы плывете по узкой реке и слышите громкий, пушечный удар хвостом по воде — не пытайтесь играть в героев или подплывать поближе ради красивых фоток. Это не игра. Зверь дает вам ровно один шанс уйти по-хорошему. Заводите мотор, разворачивайтесь и уходите. Дикая природа не делает скидок на стоимость ваших снастей.
А вам приходилось сталкиваться с агрессивным поведением диких животных на рыбалке?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!