Март в этом году совсем не радовал. На улицу смотреть не хотелось: сплошная серость и грязь, от которой уже тошнило. За окном расстилалось бесконечное серое месиво. Снег превратился в рыхлую кашу, которая намертво прилипала к подошвам.
Я стояла на кухне, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и наблюдала, как Александр брезгливо перешагивает через лужу у подъезда. Он аккуратно пристроил свой кожаный чемодан в багажник такси, стараясь не испачкать полы дорогого пальто.
Саша всегда следил за собой. Даже в такую погоду он умудрялся выглядеть так, будто только что из парикмахерской. Двенадцать лет мы прожили вместе. Тихий городок, своя квартира, двое детей, которые сейчас гостили у бабушки в деревне.
Его работа в Москве была нашей гордостью. Командировки по две недели? Ничего, зато ипотеку закрыли раньше срока и на машину накопили. Как мне тогда казалось – общими силами. На деле же я просто тянула на себе весь дом, пока он строил свою карьеру.
Такси медленно тронулось, оставляя глубокие колеи в грязном снегу. Я вздохнула и отошла от окна. В квартире пахло кофе и его одеколоном – терпким, дорогим, который он всегда покупал только в дьюти-фри.
Я начала убирать со стола крошки, переставляя чашки. Впереди были две недели, которые я обычно тратила на то, чтобы перегладить все шторы и разобрать шкафы. Но в этот раз на душе было как-то неспокойно. Будто я что-то забыла или не заметила.
Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я уже набрала в ведро воды. На пороге стояла Анастасия Семеновна. Моя свекровь обычно предупреждала о визитах заранее, а тут явилась без звонка. Лицо у нее было странное: бледное, губы сжаты в узкую полоску, а берет съехал набок.
– Проводила кормильца? – вместо «здравствуй» спросила она, проходя в прихожую.
– Проводила. Чаю хотите, Анастасия Семеновна? Я как раз чайник поставила.
Она не ответила. Прошла на кухню, села на край табурета, даже плащ не сняла. Ее пальцы нервно перебирали ручку кожаной сумки. Я молча поставила перед ней чашку.
– Ты, Рита, хозяйка хорошая, – вдруг начала она. – И дома у тебя порядок, и Сашка всегда выглажен. Я ведь всегда говорила: повезло сыну с женой. Но мужики – они существа неблагодарные. Им сколько ни дай, все мало. Им новизну подавай.
– К чему это вы, Анастасия Семеновна? – я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– А к тому, что твой Александр в Москве не один живет. С какой-то бабой живет, Катькой зовут. Живет там на широкую ногу, деньги тратит, пока ты тут с детьми водишься и полы намываешь.
Я медленно опустилась на стул против свекрови, чувствуя, как внутри все сжимается.
Правда всегда пахнет чужими духами
– Откуда вы это знаете?
– Сама видела, Рита. Поехала я к сестре в Химки в прошлом месяце, да и решила Сашку проведать, сюрприз сделать. Адрес его в документах подсмотрела, когда он у меня папку забыл. Прихожу, а там женские туфли в прихожей, на шпильке. И халатик розовый на крючке. И девка эта выходит: «Вы к кому? – спрашивает. – Я невеста Александра». Представляешь? Невеста!
Анастасия Семеновна посмотрела на меня. Она достала из сумки листок бумаги с адресом. Видимо, она долго носила его с собой, край бумажки был совсем затерт.
– Я тогда промолчала. Думала, мужик, перебесится. Но вчера узнала: он ей кольцо купил. С бриллиантом, дорогущее. И дарственную на нее готовит. Хочет эту квартиру московскую, которую на семейные деньги купил, ей отдать. Это уже не просто интрижка, Рита. Это грабеж. Он у детей забирает, чтобы этой девке угодить.
Слова свекрови больно жалили. Оказалось, она молчала целый месяц. И заговорила только тогда, когда испугалась, что квартира уйдет чужому человеку. Ей было плевать на мои чувства, ее волновали только квадратные метры. Но в тот момент мне было не до ее мотивов. В голове крутились картинки: вот он звонит мне из «гостиницы» и говорит, что скучает, а в это время эта Катя варит ему кофе в том самом розовом халате.
– Я поеду туда, Анастасия Семеновна. Прямо сейчас.
– Правильно, Рита. Езжай и устрой ему там разнос! Квартиру надо спасать, это же собственность!
Московское гостеприимство
Дорога до столицы была похожа на дурной сон. Я не замечала ни людей, ни остановок. В голове стучало только одно: «Дарственная. Невеста. Наши деньги». Пока я тут экономила на каждой мелочи, чтобы мы быстрее закрыли долги за нашу квартиру, он там покупал жилье и оформлял его за моей спиной. Он врал мне в глаза, что спит на диване в офисе или снимает дешевую комнату.
Адрес на листке вывел меня к элитной новостройке. Охрана на входе, зеркальный лифт – все было очень дорогим. Я нажала на звонок 142-й квартиры. Дверь открыла она. Катя. Молодая, лет двадцати пяти, в том самом халате.
– Вы к кому? – она подняла брови, глядя на меня.
– Я к владельцу квартиры. К Александру.
Она не успела ответить. Из глубины комнаты донесся голос моего мужа:
– Катюш, кто там? Пиццу привезли?
Саша вышел в прихожую в домашних штанах. Увидев меня, он не испугался. Его лицо сразу стало злым.
– Ты как здесь оказалась? Мать язык не удержала? – прошипел он.
– Саша, это твоя жена? – Катя испуганно отошла к стенке.
– Не твое дело! – крикнул он на нее, а потом схватил меня за руку и вытолкнул на лестницу. – Уходи отсюда, Рита! Поняла? Тебе здесь делать нечего!
– Саша, ты на наши общие деньги купил здесь квартиру и хочешь подарить ее этой девке? Ты в своем уме? Мы же ипотеку тянули, я каждую копейку откладывала!
– Я эти деньги заработал! Я! – он орал так, что в ушах звенело. – А ты сидишь в своем городе и только чеки мне показываешь! Я устал от твоего быта и твоего контроля! Ты мне никто! Проваливай на вокзал, пока я полицию не вызвал! Дома поговорим, хотя я туда больше не приеду!
Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я стояла в пустом коридоре и понимала, что этого человека я больше не знаю. Двенадцать лет жизни просто рассыпались. Я медленно пошла к лифту. Больше я стучать не собиралась.
Развод по-нашему
Домой я вернулась другим человеком. Больше не было ни слез, ни желания что-то обсуждать. Как только зашла в квартиру, сразу позвонила адвокату.
– Мне нужен быстрый развод. И нужно закрепить за мной квартиру в нашем городе, – сказала я.
Юрист меня успокоил. Оказалось, наша квартира уже была полностью выкуплена, долгов по ней нет. Более того, Саша когда-то оформил свою долю на меня. Он тогда хотел показать, какой он надежный муж, а на самом деле просто прятал концы в воду, чтобы я не задавала лишних вопросов про московские заработки. Он думал, что я буду сидеть тихо и радоваться, что у меня есть крыша над головой.
Вечером пришла Анастасия Семеновна. Она буквально влетела в комнату, глаза так и бегали.
– Ну что? Что там с документами? Получилось помешать? Рита, надо срочно в суд подавать, надо квартиру в Москве забирать! Это же бешеные деньги, нельзя их этой девке оставлять!
Я спокойно мыла посуду и даже не смотрела на нее.
– Анастасия Семеновна, я подала на расторжение брака.
Свекровь замолчала на полуслове.
– Как на развод? Рита, ты что? А квартира в Москве? Ты должна за нее драться! Это же Сашкины деньги, а значит – и твои! Потерпи ты, ну загулял мужик, со всеми бывает. Ты сейчас разведешься – и он точно все той Катьке отдаст!
Я вытерла руки и повернулась к ней.
– Послушайте меня. Квартира, в которой я сейчас стою, – моя и моих детей. Она выкуплена, и никто ее у нас не заберет. Мне здесь места хватит. А что касается московской квартиры Саши... Мне все равно.
– Как это все равно? – свекровь почти закричала. – Это же миллионы!
– Вот вы и занимайтесь этими миллионами. И со своим сыном тоже сами разбирайтесь. Это вы его таким воспитали. Вы знали, что он живет на два дома, и молчали, пока вам это было выгодно. Пока он вам подарки возил и деньги давал. Вы заговорили только тогда, когда испугались, что квартира мимо вас пролетит. Вот теперь сами все это и расхлебывайте.
Сами, все сами
Анастасия Семеновна пыталась что-то сказать про внуков, начала плакать, но я просто открыла перед ней входную дверь.
– Уходите, Анастасия Семеновна. И забудьте мой адрес. Я в ваши игры больше не играю.
Развод прошел быстро. Саша даже не приехал. Ему было не до того – у него в Москве начались настоящие проблемы. Как я потом узнала от знакомых, Катя, когда поняла, что на квартиру претендует еще и мать Александра, быстро собрала вещи. Она не хотела судиться и ругаться, ей нужен был готовый богатый мужик без проблем. Как только дарственная сорвалась, она исчезла.
Свекровь, как и обещала начала судиться с сыном, требовала долю в московской квартире, кричала, что она в него всю душу вложила. Они там, в Москве, погрязли в судах, скандалах и обвинениях.
Я теперь точно знаю одну вещь: грязь у подъезда в марте – это ерунда. Ее можно просто смыть с сапог. А вот из жизни грязь вымывается сложнее. Но если выставить из дома таких «родственников», то дышать сразу становится легче. У меня есть своя квартира и мои дети. А с остальным они пусть разбираются сами. У них на это теперь очень много времени.