«Автор относится с глубоким уважением к позднему периоду жизни Ф.П. Гааза и его гуманитарному подвигу, признанному церковью. Данная работа посвящена исключительно историко-научному анализу его раннего текста 1811 года и не ставит целью пересмотр его личного вклада в гуманитарную деятельность».
Изучая историю зарождения Кавказских Минеральных Вод, невозможно пройти мимо книги Ф. П. Гааза «Моё путешествие на Александровские воды» (1811). Это один из первых медицинских текстов о регионе, известных широкой публике. Долгое время исследователи региона пользовались изданием 1989 года (перевод Т. Л. Черноситовой, составитель Ю. Г. Куликов). Для своего времени это был важный шаг, сделавший труд доступным и вдохновивший поколения краеведов.
Однако спустя 35 лет стало очевидно: этот перевод не идеален. Сравнивая его с полным французским оригиналом, я обнаружила отсутствующие фрагменты, искаженную терминологию и утерянный авторский стиль. Например, ироничное определение пациентов как «trop-bien-portants» («слишком здоровые») превратилось в безликих «подобных людей». Сегодня есть возможность исправить эти неточности, вернуть утраченные смыслы и увидеть текст таким, каким его задумал автор.
Фокус исследователя: Ф.П. Гааз в 30 лет
Когда Ф. П. Гааз приезжал на Кавказ (1809–1810 гг.), ему было 29–30 лет. Это еще не тот умудренный опытом «святой доктор», образ которого канонизирован. Это был молодой человек, фиксирующий свои впечатления. Всё, что случится с ним позже - гуманитарная деятельность, слава, причисление к лику святых - в данном контексте не имеет значения.
В науке, в отличие от религии, категории «святой» не существует. Если текст известной личности расходится с архивными данными - это не повод молчать из почтения, а повод изучать. Наука требует критического анализа, а не поклонения авторитетам. Поэтому я работаю с этим источником не как с иконой, а как с историческим документом, подлежащим проверке.
Что не сходится
Когда я начала сопоставлять утверждения Гааза с архивными данными и свидетельствами современников, картина вышла неожиданной. Многие заявления автора в предисловии к книге выглядят как попытка приукрасить действительность или защитить свои интересы. Вот основные несоответствия, подтвержденные документами того времени:
1. Проблема безопасности
Ф. П. Гааз утверждает: «В той части Кавказа, что присоединена к России, нет никакой реальной опасности. Никогда не случалось ни малейшего происшествия с больным».
Путешественник Ю. Клапрот в 1807–1808 гг. описывал столкновение с отрядом из 40–50 вооружённых горцев, когда ему пришлось отступать. В июле 1809 года (как раз во время пребывания Гааза) на реке Баксан собирались крупные силы кабардинских родов, что вызвало беспокойство командования. А в августе 1810 года гарнизон Константиногорской крепости вступал в бой с горцами.
2. Эпидемия чумы
Ф.П. Гааз пишет: «Чума действительно существует на Кавказе, но она не проявлялась уже четыре года в тех местах, которые формально всё ещё находятся в России».
Согласно архивным данным, вспышки чумы продолжались в Кавказской губернии вплоть до 1819 года. Второй врач КМВ Х. И. Геннуш с 1806 по 1818 год участвовал в ликвидации этих вспышек. Утверждение Гааза о безопасности выглядит как попытка успокоить потенциальных пациентов и покровителей курорта.
3. Умолчание о вкладе коллег
Ф.П. Гааз упоминает предыдущего врача (Г. И. Сухарева, 1803–1807) с некоторой иронией: «Умер от горя, так как больные не прислушались к его советам (что, впрочем, предполагает, что он, вероятно, ранее потерял рассудок)». О действующем враче (Х. И. Геннуше) говорит кратно: «не более того консультируются и не более того слушаются».
При этом Федор Петрович игнорирует инфраструктурные проблемы (отсутствие жилья вблизи источников, питание), перекладывая вину за неудачи в лечении исключительно на отсутствие в регионе врачей, а также на самих больных и их самолечение.
Химические опыты с минеральными водами региона проводились задолго до Ф.П. Гааза. В 1802 году анализы делали штаб-лекари Гординский, Крушневич и аптекарь Швенсон. Г. И. Сухарев, которого Гааз критикует, фактически заложил основы курорта и готовил руководство для врачей, которое не успел опубликовать из-за гибели, случившейся за два года до посещения региона московским доктором. В это время также готовился к изданию первый путеводитель по региону на русском языке, составленный Х. И. Геннушем, о чем в том числе мог знать Ф. П. Гааз, посещая Кавказ в 1809-1810 гг.
4. Возможные личные мотивы
Текст предисловия книги Ф.П. Гааза начинается: «ВЕЛИКАЯ ДУША ВАША... АЛЕКСАНДР, ПОКРОВИТЕЛЬ СТРАДАЮЩИХ... вашего императорского величества самый смиренный и покорнейший слуга». Император еще несколько раз упоминается в тексте в похожей манере. В сочетании с утверждениями о полной безопасности и отсутствии чумы, это выглядит как попытка заручиться высочайшей поддержкой властей для развития курорта, где сам Ф.П. Гааз мог видеть для себя профессиональные перспективы. Следует, однако, отметить, что благодарственные обращения к императору в посвящениях книг были общепринятой нормой этикета начала XIX века.
Заключение: объективность вместо поклонения
Новый перевод и сопоставление с архивами не ставят целью очернить имя Ф. П. Гааза. Его вклад в медицину и гуманитарную деятельность неоспорим. Однако преклонение перед авторитетами не идет на пользу исторической науке.
Настоящий исследователь критически относится к информации, даже если её написал «святой» доктор. Только через проверку фактов, учет контекста и признание человеческих амбиций авторов прошлого мы можем понять подлинную историю Кавказских Минеральных Вод - без прикрас и мифов.
Скачать полный перевод предисловия книги Ф.П. Гааза "Мое путешествие на Александровские воды" с комментариями автора стать можно в телеграм-канале