У него были тысячи поклонниц по всему Союзу.Женщины плакали на его фильмах, писали письма, ждали у служебного входа.
А единственная женщина, которую он по-настоящему любил, десять лет жила рядом с ним, зная его главную тайну — ту, что медленно его убивала, — и не могла её остановить. Это история Лизы Апраксиной, последней и самой близкой жены Олега Даля.
Для тех, кто не застал или был слишком молод: Олег Даль — это принц в «Гамлете», Женя Колышкин в «Хронике пикирующего бомбардировщика», загадочный разведчик в «Варианте „Омега“», Шут в «Короле Лире», которого до сих пор называют непревзойдённым. Актёр, которого боготворили женщины и уважали мужчины за стальную породу в кадре.
Обычная семья
Олег родился 25 мая 1941 года в подмосковном Люблино. Отец — инженер-путеец, мать — учительница. С детства слабое сердце, частые болезни. В 1960-м поступил в Щукинское, уже на втором курсе начал сниматься.
В 22 года ворвался в «Современник» и сразу женился на Нине Дорошиной — старше на шесть лет, уже звезда. Свадьба в октябре 1963-го. Через год — развод. На той свадьбе Нина не могла отвести глаз от Ефремова. Олег это видел. Больше таких ран он себе не позволял — или так думал.
Второй брак — с Татьяной Лавровой в 1965-м. Полгода и разрыв. После этого он поклялся: никогда больше. Ушёл в работу. «Хроника пикирующего бомбардировщика», «Король Лир» — роли, в которых он отдавал себя без остатка. Козинцев потом говорил: «Этот парень играет без защиты, будто у него нет кожи».
19 августа 1969 года. Съёмки «Короля Лира» в Нарве. Олегу 28, он уже дважды разведён. В монтажной — Елизавета Апраксина, 32 года, внучка Бориса Эйхенбаума, женщина с богатым прошлым: неудачный брак, роман с Довлатовым. Она работала на «Ленфильме» и твёрдо держалась правила: не влюбляться в актёров. Но Олег вошёл — и всё изменилось.
В день её рождения в нарвском ресторане он появился неожиданно. Высокий, худой, глаза — как два осколка. Лиза, нарушив все свои принципы, сказала ему прямо: «Приезжай ко мне в Ленинград. Я покажу тебе, что такое счастье».
Через несколько месяцев он приехал. В её квартире сидел Довлатов. Два мужчины, одна женщина. Олег ушёл молча, но через час позвонил из автомата: «Ну что ты скажешь?»
Она ответила: «Приходи». В ту же ночь, перед его отъездом на гастроли, он предложил: «Давай зарегистрируем брак. Чтобы нас не разлучали в гостиницах». 27 ноября 1970 года они расписались. Лиза хотела оставить фамилию Апраксина — Олег посмотрел на неё так по-детски счастливо, что она стала Далем.
Десять лет. Самые светлые и самые тяжёлые годы в жизни обоих. Сначала Ленинград — огромная квартира в писательском доме. Потом Москва: тесная хрущёвка на Ленинском, а в 1978-м — наконец четырёхкомнатная на Смоленском бульваре. Олег называл её «мечтой». Сам обустроил зал под кабинет: книги, пластинки, рисунки, стихи в стол.
Были трогательные мелочи. После спектаклей он высыпал гонорары на пол: «Девчонки, покупайте всё, что хотите!» Никогда не выходил в грязной обуви — чистил её даже ночью. Мамы — обе Ольги Борисовны — жили с ними. Олег звал их «Старший кенгуру» и «Младший кенгуру». Они вместе смотрели его фильмы всей семьёй. Кроме «Земли Санникова» — её он не любил.
Лиза сознательно выбрала роль хранительницы его таланта. Она оставила монтажёрскую работу, чтобы создать вокруг него островок тишины, которого ему так не хватало в театре и кино. Это был не отказ от себя, а её собственная миссия — быть для него воздухом, опорой, домом. Она говорила потом: «Это был самый большой подарок судьбы».
Но за этой картиной пряталась другая правда. Его главным врагом была внутренняя буря. Она накрывала его внезапно, заставляя искать забвения. Лиза научилась распознавать эти штормы за минуту до того, как они обрушивались на их дом.
Она не могла их отменить — она могла только быть рядом, когда шторм стихал, оставляя после себя разбитого, потерянного человека, которому снова нужно было учиться жить. Мама помогала, Лиза иногда уезжала в Ленинград, когда становилось невыносимо. Олег понимал всё. Клялся измениться. Но буря возвращалась.
Самое страшное — он скрывал от неё не измены. Он скрывал глубину своей тоски. В дневнике 1971 года написал: «Часто думаю о конце. Депрессия от бесполезности. Хочу бороться жестоко». Эти строки Лиза нашла уже после его ухода. Он никогда не показывал ей тетради. Не хотел, чтобы она видела, как глубоко он тонет. Говорил ей: «Я предсказываю тебе невероятные муки со мной». И сдержал слово.
На экране он оставался лёгким, ироничным, обаятельным: «Вариант „Омега“», «Отпуск в сентябре», «Незаконченная пьеса для механического пианино». А дома — человек, который называл себя «инородным артистом». Друзей почти не было. Театры менялись: «Современник», Малая Бронная. Он требовал жильё, спорил с администрацией. Лиза менялась ради него каждый день. Жила его жизнью — и своей тоже.
Он предсказывал свой уход. Ещё в 1968-м, проходя мимо строящегося дома на Смоленском бульваре, сказал: «Вот здесь я буду жить». А в марте 1981-го приехал на съёмки «Мы, нижеподписавшиеся». 3 марта 1981 года, во сне, сердце остановилось. Ему было 39 лет. До сорокалетия оставалось меньше двух месяцев.
Лиза хранила его письма, стихи, рисунки. Говорила: «Я никогда не смогла бы заменить Олега. Он остался для меня загадкой». Сама Лиза много лет спустя признавалась: эти десять лет были для неё самыми настоящими. Она не жалела. Она благодарила судьбу за то, что ей выпало быть рядом с ним. Она пережила его на тридцать лет.
Это была любовь, которая сжигала обоих. Он не умел жить легко. Она не умела уйти. Они оба выбрали быть вместе — даже ценой ежедневной боли. Но в этой боли была и огромная ценность: настоящая близость, которую не купишь и не подделать.
История Олега и Лизы до сих пор раскалывает читателей на два лагеря. Одни говорят: «Гениальность требует жертв, она была его ангелом-хранителем». Другие возражают: «Жизнь с таким человеком — это добровольный крест, зачем губить себя?»
А как думаете вы? Сможете принять человека со сломанными крыльями или проще любить здоровых и спокойных? Напишите в комментариях честно — без прикрас. Мне правда интересно услышать ваши истории.