Первое сентября в Белокаменке выдалось солнечным, тёплым, совсем не северным. Катя проснулась раньше всех — волновалась. Сегодня она идёт в третий класс, и впервые на линейку с ней пойдут обе мамы.
— Мама, мама Вера, вставайте! — тормошила она женщин. — Опоздаем!
— Успеем, — сонно бормотала Вера. — До школы пять минут.
— Нет, надо пораньше! Я цветы учительнице понесу!
Елизавета уже встала, хлопотала на кухне. Испекла пирожки, приготовила завтрак. Она тоже волновалась — в этой школе она когда-то учила детей, а теперь туда пойдёт её дочь.
— Садись, доченька, — позвала она. — Поешь как следует.
Катя ела, болтала ногами и не умолкала ни на минуту. Рассказывала про подружек, про учительницу, про то, как они будут сидеть за партами. Вера и Елизавета переглядывались и улыбались.
— Вся в тебя, — сказала Вера.
— И в отца, — добавила Елизавета. — Тот тоже всё время говорил, говорил. Я слушать уставала.
Пришла Александра Фёдоровна с гостинцами — яблоками, мёдом, сушёной морошкой.
— Внученьке в школу, — сказала она. — Учись хорошо, радуй нас.
Катя обняла её, расцеловала в обе щеки.
Потом пришёл Иван Степанович — нарядный, в чистой рубахе, с букетом полевых цветов.
— Это тебе, — протянул он Кате. — Учительнице передашь.
— Спасибо, папа Иван!
Он засмущался — Катя впервые назвала его папой при всех. Вера подмигнула ему, а Елизавета улыбнулась.
Пошли к школе. Весь посёлок, казалось, тоже шёл туда — родители, бабушки, дедушки, малыши на руках. Школа стояла нарядная, с флагами, с плакатами «Добро пожаловать!».
У крыльца толпились дети. Увидев Катю, закричали:
— Катя! Иди к нам!
Она отпустила мамины руки и побежала к подружкам. Вера и Елизавета остались стоять в стороне, наблюдая.
— Смотри, — сказала Елизавета. — Она уже своя. Без нас.
— А мы всегда будем рядом, — ответила Вера. — На случай, если понадобимся.
Прозвенел звонок — старенький, ручной, в него звонил физрук. Дети выстроились в линейку. Директор говорил речь, поздравлял с началом учебного года. Катя стояла во втором ряду, серьёзная, с букетом в руках.
Потом все пошли в классы. Катя обернулась на пороге, помахала им рукой. И скрылась за дверью.
— Всё, — сказала Вера. — Выросла.
— Выросла, — кивнула Елизавета. — Без нас.
Они постояли ещё немного, потом пошли обратно. Иван Степанович и Александра Фёдоровна уже ушли по делам, так что они шли вдвоём, молча, думая каждая о своём.
— Вера, — вдруг сказала Елизавета. — А вы своих детей хотели?
— Хотела, — ответила Вера. — Да не получилось. Муж погиб, а потом... потом одна была. Не до того.
— А теперь?
— Теперь у меня Катя. И этого достаточно.
Елизавета взяла её под руку:
— Спасибо вам. За всё.
— Мы же договорились: не благодарить.
— Хорошо. Не буду.
После уроков Катя прибежала домой счастливая, возбуждённая, влетела в дом как ураган:
— Мамы! Меня учительница похвалила! Сказала, что я лучше всех читаю!
— Молодец, — обняли её обе.
— А ещё мы будем стенгазету выпускать, и меня выбрали редактором! Представляете?
— Представляем, — засмеялась Вера. — Ты у нас талант.
— Это от мамы, — сказала Катя, глядя на Елизавету. — От настоящей.
Елизавета отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Но Вера увидела.
Вечером, когда Катя села делать уроки, Елизавета подошла к ней, села рядом:
— Трудно?
— Нет, легко, — отмахнулась Катя. — Я всё понимаю. У нас учительница хорошая.
— А какая она?
— Добрая. Как вы. Только моложе.
Елизавета улыбнулась. Сравнение с учительницей — это высшая похвала.
— А ты, мама, — спросила Катя, не отрываясь от тетради, — ты тоже учительницей была?
— Была. До войны.
— А потом?
— Потом война, лагерь... долго рассказывать.
Катя отложила ручку, посмотрела на неё серьёзно:
— А меня будешь учить?
— Чему?
— Всему. Читать, писать, рисовать. Я хочу быть как ты.
Елизавета прижала её к себе:
— Буду, доченька. Всему научу.
Укладывая Катю спать, Елизавета долго сидела рядом, гладила её по голове, смотрела, как засыпает. Дочь, наконец-то дочь. Рядом, живая, счастливая.
— Спи, моя хорошая, — шептала она. — Я тебя никому не отдам.
Катя уже засыпала, но вдруг открыла глаза:
— Мама, а ты завтра со мной в школу пойдёшь?
— Пойду. Каждый день буду ходить.
— И мама Вера?
— И мама Вера.
— Хорошо, — улыбнулась Катя и закрыла глаза.
Елизавета посидела ещё немного, потом вышла в горницу, где Вера ждала её с чаем.
— Уснула?
— Уснула. Всё просила, чтобы мы завтра с ней пошли.
— Пойдём, конечно, — кивнула Вера. — Я теперь тоже без неё скучаю.
— А вы знаете, — сказала Елизавета, — я ведь восемь лет не видела, как она растёт. А теперь каждый день смотрю и наглядеться не могу.
— Я понимаю, — тихо ответила Вера. — Я всего полгода с ней, а уже не представляю жизни без неё.
Они помолчали. Потом Елизавета сказала:
— Вера, а давайте завтра вместе её проводим? Как сегодня?
— Давайте. И каждый день.
— Каждый день, — повторила Елизавета. — Хорошее слово.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692