Психоанализ 201. С ума можно сойти только один раз
Беда с башкой
«Безумие — это просто логика, доведённая до предела»— Гилберт Честертон
Фраза «у меня, кажется, беда с башкой» звучит в кабинете чаще, чем любые психиатрические термины. Люди редко приходят с диагнозом. Они приходят с ощущением, что их собственная психика стала вести себя странно.
Иногда это звучит почти шутливо. Иногда — с тревогой. Иногда — с облегчением.
Человек рассказывает историю своей жизни: сложные отношения, изматывающую работу, постоянные мысли, которые не дают покоя. И вдруг, как будто подводя итог, говорит: «Ну это же ненормально. Со мной что-то не так».
Интересно, что в этой фразе уже содержится попытка навести порядок. Когда психическая жизнь становится слишком сложной, появляется желание объяснить происходящее простым способом. Если всё дело в «беде с башкой», значит есть поломка. А если есть поломка — её можно починить.
Психоанализ редко соглашается с этой логикой. Он скорее задаёт другой вопрос: что произошло в психической истории человека, что его психика начала так защищаться?
Потому что то, что кажется безумием, часто оказывается крайней формой смысла.
Когда психика начинает воевать сама с собой
«Я — это не единое существо, а место встречи многих голосов»— Фёдор Достоевский
Почти все формы того, что люди называют «бедой с башкой», имеют одну общую черту: психика перестаёт ощущаться как единое пространство. Внутри появляются части, которые действуют как отдельные силы.
Одна часть хочет близости — другая готовит отступление. Одна хочет рискнуть — другая требует осторожности. Одна пытается двигаться вперёд — другая напоминает о прошлых провалах.
Это переживается как внутренний конфликт, но иногда ощущается почти физически: будто в голове появляется несколько центров управления.
Фрейд когда-то описал эту динамику через структуру психики — Оно, Я и Сверх-Я. Но позднее аналитики заметили, что этот конфликт может становиться гораздо более фрагментированным.
Мелани Кляйн показала, что ранняя психика переживает мир через расщепление. Когда тревога становится слишком сильной, психика делит объекты на «хорошие» и «плохие», чтобы хоть как-то удержать внутренний порядок. Этот механизм, который она называла параноидно-шизоидной позицией, остаётся доступным и во взрослой жизни.
И когда человек оказывается в ситуации перегрузки, психика может снова начать работать по этому принципу: мир становится полярным, а внутренние переживания — фрагментированными.
Когда мысли начинают жить своей жизнью
«Самая опасная атака — атака на способность думать»— Уилфред Бион
Бион предложил важное уточнение: иногда проблема не в содержании мыслей, а в том, что происходит с самим процессом мышления.
Он писал о том, что психика может переживать атаки на связывание — attacks on linking. Это состояние, когда мысли перестают соединять переживания и начинают разрушать связи между ними.
В такие моменты человек ощущает, что его собственное мышление стало агрессивным. Мысли начинают крутиться по кругу, обвинять, подозревать, интерпретировать. Они перестают быть инструментом понимания и превращаются в механизм защиты.
Человек говорит: «Я понимаю, что это, наверное, не так… но я всё равно думаю об этом снова».
Это переживается как потеря контроля над собственной головой. Как будто мысли перестали быть частью «я» и начали жить собственной жизнью.
И именно в этот момент появляется ощущение, что «с башкой что-то не так».
Клиническая виньетка: «Я слишком много думаю»
Один пациент сформулировал это очень точно: «Проблема в том, что я думаю слишком много. Но если я перестану думать, всё станет ещё хуже».
Он приходил на сессии с длинными цепочками рассуждений. Он анализировал разговоры, реакции коллег, собственные слова. Иногда это выглядело как блестящая аналитическая работа. Но чем больше он говорил, тем яснее становилось: мышление перестало быть исследованием и стало системой обороны.
Любая неопределённость превращалась в гипотезу. Любая гипотеза — в проверку. Любая проверка — в новую тревогу.
Когда мы начали исследовать его историю, стало понятно, что этот способ думать сформировался в очень ранних отношениях. В семье, где настроение взрослых было непредсказуемым, ребёнок учился внимательно считывать малейшие изменения. Это помогало выжить.
Но спустя десятилетия этот механизм продолжал работать, хотя реальность уже была другой.
Его мышление не было «безумием». Оно было старой стратегией выживания.
Американский психоанализ: взгляд Хаймана Спотница
«Психоз — это не отсутствие смысла, а его крайняя форма»— Хайман Спотниц
В классическом психоанализе долгое время считалось, что тяжёлые расстройства мышления плохо поддаются аналитической работе. Однако американский аналитик Хайман Спотниц предложил другую точку зрения. И она нашла во мне большой отклик.
Работая с пациентами с психотическими состояниями, он заметил, что их переживания вовсе не лишены смысла. Напротив — они часто представляют собой крайние формы внутреннего конфликта.
Спотниц говорил о нарциссической защите, в которой агрессия, направленная на внешний объект, разворачивается внутрь. В этом состоянии психика пытается сохранить связь с объектом, даже ценой разрушения собственного внутреннего мира.
Иными словами, то, что выглядит как «беда с башкой», иногда оказывается отчаянной попыткой сохранить отношения.
Этот взгляд радикально меняет позицию терапевта. Вместо того чтобы воспринимать симптомы как бессмысленные, аналитик начинает искать, какую функцию они выполняют.
Когда терапия становится местом проверки
«Доверие сначала выглядит как подозрение»
Интересно, что в терапии переживание «у меня беда с башкой» часто проявляется через проверку терапевта.
Пациенты начинают уточнять интонации, возвращаться к словам, задавать неожиданные вопросы. Иногда это звучит как лёгкий допрос: «Вы правда так думаете?» или «Вы сейчас не раздражены?»
Это не просто подозрение. Это попытка восстановить контроль над реальностью.
В таких моментах терапевт оказывается в сложной позиции. Если он начинает защищаться, пациент получает подтверждение своей тревоги. Если игнорирует — усиливается чувство непонимания.
Поэтому задача аналитика — выдерживать этот процесс и помогать пациенту постепенно возвращать способность думать вместе, а не против себя.
Можно ли «сойти с ума» дважды?
«Иногда безумие — это просто слишком много смысла»
Фраза «с ума можно сойти только один раз» звучит как шутка, но в ней есть важная мысль. Психика редко «ломается» внезапно. Обычно она постепенно накапливает напряжение, пока одна из систем защиты не становится слишком интенсивной.
То, что люди называют безумием, часто оказывается крайним способом сохранить равновесие.
Человек не теряет разум. Он просто использует его на пределе.
Психоанализ в этом месте предлагает не исправление и не нормализацию. Он предлагает пространство, где психика может постепенно возвращать способность выдерживать сложность — без необходимости превращать её в подозрение, обвинение или бесконечный анализ.
Вместо вывода
«Беда с башкой» — это фраза, в которой много самоиронии и много страха. Она звучит как признание поражения, но на самом деле часто является первым шагом к пониманию.
Потому что в этот момент человек начинает замечать, что происходит внутри него.
А если психическую жизнь можно заметить — значит её уже можно исследовать.
И тогда даже самая странная мысль перестаёт быть доказательством безумия и становится частью истории, которую ещё предстоит понять.
Автор: Семён Красильников
Психолог, Психоаналитик сексолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru