Эта книга стоит того, чтобы купить её в бумаге. И там, ниже, объясню, почему.
«Им прислали повестки и выдернули из обычных жизней. Никому не хотелось умирать.
Мобилизованный, который тонул в пруду, обморозил руки. Его спросили, хочет ли он воевать. Он ответил, что хочет. Его обмазали гелем от обморожений и сказали, чтобы сегодня он никуда не ходил.
Перед закатом они ушли на Снежную посадку. Утром они всё ещё держали её. Равно как и весь следующий день. Наверное, это были те люди, на которых фронт на данном участке стабилизировался. Всё это лишь благодаря тому, что они самовольно не сбежали».
Если Вам попадётся в отзыве на эту книгу фраза «прочитал/а за одну ночь», верьте, верьте, верьте! Ибо это та самая книга, которую нельзя выпустить из рук, пока финал, неспешно сам по себе, но неотвратимо, не настигнет.
Автор находится в зоне БД до сих пор, и дай ему Бог сил, мужества и удачи вернуться с войны невредимым: здесь, в мирных городах, скоро будет огромное количество людей, желающих сказать этому парню слова благодарности за его книгу, но прежде всего, за службу.
«Я каждый день тосковал по миру, где есть удивительные люди, живущие среди смерти в безымянных лесопосадках, набившиеся в норы и блиндажи. Они сейчас греются окопными свечами и пытаются смешать тушёнку с чем-либо, чтобы отобедать. Я скучал по этому миру. Мне было неловко, что я не там. Каждый день я всё больше понимал, что я хочу вернуться на фронт. Хочу увидеть своих товарищей с войны. Хочу проживать всё с ними».
Книга… Да Боже мой… какая это книга? Кирилл Минин (лит. псевдоним) написал о том, что было его жизнью до войны и что стало ею тогда, осенью 2022, когда мы отступали, оставляли свои земли вместе с людьми, многие из которых оказались обречены.
Очень странным выглядит аргумент, что писать о событиях 2022 года в книге, издаваемой в 2026 — несвоевременно. Я считаю, что писать об этом нужно из любого года. Не только потому что многие склонны пребывать в радикальных ура-патриотических или не менее категоричных «всепропальщецких» иллюзиях, но и потому что взгляд изнутри сейчас и всегда остаётся бесконечно ценным.
Что-то по сути
«Мы не понимали, почему именно наш взвод командование тасует по позициям. Кто-то выдвигал мысль, что нас решили использовать как затычку в обороне. С каждым перемещением нас становилось всё меньше и меньше. А люди позади, которых было, оказывается, очень много, смотрели на нас, просто наблюдая.
Для меня шоком стало, что батальон у нас огромный. Что это не один наш взвод. Что в деревне по подвалам и домам сидит сотня солдат, и никто нам даже не пытается помочь. Все только с важным видом стратегов рассуждали о нас. О том, что если мы потеряем очередную лесополосу, то фронт рухнет. Они тряслись за себя, ругая нас. И не помогали. Не сменяли нас на передовой.
Мы давно забыли, что такое отдых, душ, чистая питьевая вода, забыли, что такое хорошо поесть, забыли, что такое спать под настоящей крышей в помещении».
В тексте описано довольно много событий и ситуаций, которые начисто избавлены от пафоса и бравурности искусственных агиток. За прошедшие военные годы удивляться уже нечему. Все, кто читает о войне и соприкасается с ней, наверняка увидят, как «сходятся показания». Однако есть то, что заставляет выделять эту книгу на фоне остальных. И это очень важные вещи.
Во-первых. За всеми описанными фактами, в которых шапкозакидатели усмотрят дискредитацию, скрывается мощное и непоколебимое чувство Родины. За всё время войны для меня стало совершенно очевидным, что это чувство свойственно совсем немногим. Оно имеет имманентную природу, подпитывается книгами, фильмами, стремлением обретать определённые знания и умением подмечать детали, которые меняют цвет всей картины. У Кирилла Минина есть это чувство, оно осязаемо и буквально трогает вас через текст.
Во-вторых. Пример/голос поколения. Там, на фронте много парней 18+, тех, кто живёт свою молодость и взрослеет на войне. Автору на момент событий было 23 года. Все его душевные метания и терзания, побуждавшие совершать те или иные поступки — очень понятны и узнаваемы, читать об этом чужом опыте, имея в своём анамнезе нечто похожее, — особые эмоции. Я, если честно, вообще словила волну и ни разу не споткнулась ни об одно решение или поступок, который совершил автор во время учёбы, службы в армии или на фронте. Это в 45+ удобно рассуждать, как это глупо, а в 20 это кажется единственно верным.
Что-то на занудном
По стилю всё выдержано. Я слышу голос автора из каждой главы и каждого абзаца. Кстати, текст не лишён синтаксических ошибок. То есть, некоторые предложения выстроены так, как сказали бы, не задумываясь, в устной речи, а в письменной — структура выглядит несогласованно. Это безусловно оправдано в книге, построенной в формате длинного и тяжёлого эмоционального письма от первого лица. Ибо только так это становится и письмом ко мне, к читателю, а не выхолощенным посланием в никуда. Есть и предложения, которые, наоборот, содержат слова, которые в разговоре используются в сокращенном виде или заменяются сленгом, и тут появляется досужее «ну, так не говорят». Ну, так это не диалог в романе, это письмо. Важен фрагмент, окружение. Такие фразы вовсе не выбиваются из общей интонации рассказчика: провинциального парня, уехавшего в большой город, чьих амбиций, знаний и душевных противоречий хватило на то, чтобы поступить на бюджет, бросить его и уехать на фронт. Редкая вычурность фраз в контексте обоснована некоторым высокомерием и желанием произвести впечатление на девушку. Этих своих черт автор не скрывает и признаётся в них открыто. Они, эти качества, кстати, тоже очень «живые», понятные, гармоничные, рисуют залипательный штрих к портрету.
Что-то про самое важное
Лица бойцов.
Тех, кто покупает на свои машину в подразделение, и эта машина — единственный транспорт, на котором возят и бк, и еду, и 300, и 200.
Тех, кто накрывает в окопе своим телом сослуживца, у которого от страха рвёт кукуху.
Тех, кто, даже вернувшись домой, ходит вдоль проводов, потому что так безопаснее.
Тех, кто оказался по мобилизации, но, даже получив обморожение, выбирает дорогу в деревню, а не в город.
Тех, кто в 19 лет скормил душу войне, но трусом не оказался.
Тех, кто у ошалевшего после первого боя бойца спросит единственное — «Какие реки текут рядом с твоим домом?» — и это то самое, что позволит нащупать сцепление.
Тех, кто был только что и кого в момент разметало по посадке.
Тех, кто каким-то непостижимым образом не кланяется миномёту (не надо так!) и шутит в момент пекла.
Тех, кто не сбежал с посадки, в удержание которой не верил никто, даже командиры.
И да, тех, кто из-под обстрела удирал на танке, заняв место раненого, и получал награды за бытовые травмы как за ранение.
В этом главная ценность книги. В лицах бойцов. Не в том, что автор смело и без оглядки рассказывает о смеси цирка и ада, а именно в людях и в том, что как он сам повёл себя в тех условиях.
А уникальность её — в подаче и авторском голосе. Да-да, если мы говорим о книге как о воплощении литературного искусства, важно не только «что», но и «как». Наверное, многим бы хотелось написать, как автор «Добровольца», но для этого душевные шестерёнки, «подшипники веры, надежды и любви», должны быть настроены определённым образом. Кстати, запрос на такие книги об СВО существует, и очень давно. Некоторые говорят о том, что подобное появится позже, с тем самым пресловутым «осмыслением». Мне же кажется, что тексты, выходящие за рамки бытописания, не требуют времени. Они требуют талантливого и резонирующего со средой, с реальностью человека. В этом плане, да, «Доброволец» останется в памяти как если не первый, то один из самых заметных примеров.
Верю в эту книгу как в торжество Победы Добра над Злом, как в драгоценное воспоминание, сохраняемое в глубине сердца под толстым слоем тревог и потерь. Спасибо дочке Захара за то, что, наткнувшись на записки бойца, рассказала о них. Спасибо КПД за то, что издали книгу, в которой бойцы в Снежной посадке получили шанс не быть бесплотными и забытыми. Спасибо Дмитрию Филиппову за то, что поддержал автора. Спасибо Кириллу Минину за форму и содержание, это получилось так, что равнодушных не останется. Дай Бог защиты всем нашим воинам.
«Я начал забывать привычные смыслы, забывать историю человечества, её осмысление, забывать культуру, забывать флёр слов, которым окутывались все явления на земле. Вроде бы война и смерть должны быть настоящими. А они погружали в сон. Самый страшный. Но, Господи, наша жизнь и правда такая хрупкая и короткая? И ради чего-то мы движемся к скорейшему её окончанию, не успев найти и открыть все истины? А истины эти и правда существуют?»