Алексей сидел в своём кабинете и смотрел в окно. За стеклом идеальный газон, фонтанчик, беседка, увитая виноградом. Красота. Всё, как мечтал когда-то. Только смотреть на это не хотелось. Имея возможности позволить себе всё, он совершенно не знал, что его может порадовать... Кажется, уже ничего..
Достал из ящика стола папку. Тонкую, потрёпанную, открыл. Там лежала старая фотография, мать, отец, он сам, лет десяти, и дед. Все в сборе, на крыльце деревенского дома. Смеются. Отец в тельняшке, мать в платочке, дед с папиросой в зубах. Простые, бедные, счастливые.
Алексей закрыл папку и убрал обратно, к старому фотоальбому. В кабинет заглянула жена, вся в розовом, с идеальной укладкой и губами, которые сделала на днях.
-Лёш, ты здесь?
- Здесь.
-Я слетаю в Тай. С девочками на недельку. Ты же не против?
-Не против.
Она чмокнула его в щёку (губы твёрдые, чужие) и ушла. Даже не спросила, как дела, как здоровье, почему он второй день почти не ест.
Алексей остался один. В доме, где три этажа, сауна, бильярдная и кинозал, но нет ни одного человека, с которым можно было бы просто посидеть и помолчать.
В пятьдесят лет у него было всё, что можно купить за деньги. И не было ничего, что за деньги не купишь.
Он вспоминал, как начинал. Девяностые, рынок, кожанка, разгрузка вагонов по ночам. Потом первая точка, первый наёмный продавец, первое кидалово, когда партнёр сбежал с кассой. Тогда он впервые и понял-чтобы выжить, надо быть жёстче. И стал.
Дальше пошло-поехало. Чужие судьбы? А кто о них думал в те времена? Убирал конкурентов без зазрения совести. Друзей забыл, родню свою почти вычеркнул из жизни. Семью задвинул на дальний план..
Сейчас, по прошествии лет, все эти лица всплывали и снились. Смотрели с укором. А он вроде и не виноват, а так тяжко становится за поступки свои, за черствость, за бессердечность...
Сын, Артём, заехал на пять минут, забрать какие-то свои диски. Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно попытался его удержать.
-Тём, может, посидим? Шашлык сделаем?
-Пап, ну какие шашлыки? Мне к экзаменам готовиться. И вообще, мы с ребятами в клуб идём.
Он посмотрел на сына, высокого, красивого, в дорогущей куртке. Сам ему Лёша куртку купил, сам воспитал... Сам ему квартиру съёмную оплачивает...
- Ты хоть как там? Жив, здоров?
- Нормально, пап. Деньжат не подкинешь? А то на карте пусто, мама не отвечает.
Алексей достал бумажник, отсчитал несколько купюр. Даже не глядя, сколько.
-Держи.
-Спасибо! Побежал я...
Артём на бегу приобнял его, дверь закрылась, а Алексей постоял в прихожей, потом прошёл на кухню, налил себе виски. Дорогого, выдержанного. Вкуса совсем не почувствовал.
В последнее время с ним творилось что-то неладное. Сначала сердце зашалило. Врачи сказали стресс, образ жизни, надо менять всё. Потом спина, прихватило так, что он сутки пролежал, не мог встать. Жена в это время была в Дубае. Сын не брал трубку.
Он тогда лежал и смотрел в потолок. И думал, а что, если сейчас инфаркт? Кто его найдёт? Его заместитель через два дня? И то не факт...
Потом был друг детства, Колян. Они вместе когда-то в футбол гоняли, потом Колян уехал, потерялись. А тут объявился, такой же седой, потрёпанный. Радовался, пили, вспоминали. Он что-то ему подсунул, документ какой-то, мол, черкани...
Хорошо, Лёшка не последний дурак, живо сообразил что к чему. Деньги не потерял, но осталось какое-то гадостное ощущения, что никому-то он и не нужен без своих денег...
- Проклятье. Чистое проклятье.
В этот вечер он решился. Достал из бара хорошую бутылку, налил полный стакан. Посмотрел на таблетки, что лежали в аптечке...
Насыпал горсть на ладонь, пошел за водой, неловко задел ногой полку... Оттуда выпал старый фотоальбом, а из альбома фотография вылетела, дядь Борина, еще совсем молодого...
Дядька Боря. Троюродный брат отца. Живёт где-то в глуши, в заброшенном железнодорожном посёлке. Раньше там поезда ходили, а теперь дорогу закрыли, люди разъехались. Один Боря с женой остались. Детей нет. Электричество раз в неделю включают. Как выживают, одному богу известно. Раз в год звонит, когда в город выбирается, жив пока, не помер...
Алексей даже не сразу вспомнил, как тот выглядит. Кажется, маленький, щуплый, весь в морщинах от жизни вдали от людей, от "Примы", от ветров колючих... Мысль пришла в голову как озарение.
- Точно. Его спасу. Помогу мужику, а то на старости лет мается, в глуши гниёт. Вот это дело будет! Добро сделаю, осветлю свою душу...
Ссыпал таблетки обратно в банку.
Дорога оказалась ужасной - Сначала асфальт, потом разбитая грунтовка, потом узкая тропинка. Машину пришлось оставить на какой-то заброшенной заправке, дальше поплёлся пешком, благо указатель висел, вроде мимо леса километра два всего идти.
Алексей шёл по лесу и натуральным образом погружался в шок. Деревья стеной, тишина, только птицы орут да ветки под ногами хрустят. Проводка болтается на столбах, ржавая, старая, ни одного целого фонаря. Посёлок встретил его пустыми окнами. Дома стояли заколоченные, покосившиеся, заросшие бурьяном, никакой жизни...
Только в самом конце улицы дымилась труба.
Алексей подошёл к калитке, постучал. Из дома вышел мужичок. Маленький, щуплый, в ватнике, перешитом из чего-то армейского, в сапогах, подмотанных изолентой. А страшный какой! Лицо в морщинах, бородка седая, зубов, ну от силы половина. Но главное, улыбается. Широко, на все свои шестнадцать.
-Ба!!! Лёха! Ты чо, сам припёрся? А я уж думал, помру - не увижу! Заходи, заходи, чего встал!
И кинулся обниматься. Алексей даже растерялся, так крепко, так по-простому, будто они вчера виделись. Затем он всплеснул руками, разглядев на Алексее модные кроссовки
-Ты чего в таких ботинках-то? Глухарям на смех. Тут грязища, стыло. Ноги застудишь! Жена! Тащи мои запасные вездеходы!
Из дома вышла женщина, такая же маленькая, сморщенная, в платочке, в валенках. Глянула на Алексея, немного прищурилась, затем узнала.
- Господи, Лёшенька! Какими судьбами? Проходи, проходи, я щас чай поставлю!
Алексей обескураженно стоял посреди двора. Ожидал увидеть унылых, уставших от беспросветной жизни... Думал, будут сходу плакаться, умолять забрать их отсюда, а он сообщит им радостную новость, что спасёт их... А тут наоборот - они глядят на него радостно, но так, будто любимый внучок в гости приехал...
Дарья притащила откуда-то огромные кирзовые сапоги, подшитые валенками. Алексей надел их и ноги утонули, но тепло стало сразу. Боря ткнул пальцем в его дорогущую, но совсем тонкую куртку
-А эт чо? Ты чо, на бурда моден ехал? Околеешь! Держи фуфайку.
И накинул на Алексея тяжёлый, пропахший дымом ватник. После крепкого чая с домашними лепёшками, Боря, словно озорной подросток подмигнул гостю.
-Поехали. Я тебе такое покажу!
-На чём, дядь Борь? Неужто тут ходит что-то?
Боря с гордостью кивнул на ржавые рельсы, уходящие в лес. Там стояла странная конструкция - тележка на колёсах, с моторчиком, вся несуразная, сваренная вручную, но, видимо, рабочая.
-Сам сделал! Дрезина называется. Садись, не бойся!
Они поехали. Рельсы давно закисли, поросли травой, но дрезина бежала бодро. Боря сидел впереди, крутил какие-то ручки и рассказывал нескончаемые байки.
-А тут мне лось вышел! Стоит на путях, рогами крутит. Я ему-Ты чо, начальник, дороги не видишь? А ну брысь!» А он и усом не шевелит. Пришлось тормозить. Два часа смотрели друг на друга. Потом надоело ему, ушёл.
Алексей слушал и словно видел этого Лося, смеялся на его шуточки, но не потому что было смешно, а потому, что Боря хохотал на весь лес, один раз чуть не вывалился с дрезины... Боря болтал так, будто жизнь сплошное приключение. Будто нет у него ни бедности, ни одиночества, ни этой глуши, из которой не выбраться.
Километров пятьдесят отмахал. А потом дрезина выкатилась на холм, и Алексей ахнул.
Внизу чистая река. Широкая, спокойная, в лучах закатного солнца. Лес зелёный, тёмный, далеко уходящие за горизонт. Тишина такая, что слышно, как сердце бьётся. Если еще минутой ранее Алексей держал марку, всё же не последний человек, важный, то тут его глаза округлились, как у ребёнка. Дыхание схватило и захотелось кричать...
-Красота-то какая...
-А то! Я сюда каждую неделю езжу. Душой отдыхаю.
Они стояли на вершине, смотрели на закат, и Алексею вдруг показалось, что с души сходит слой какой-то гадости. Медленно, по чуть-чуть, но сходит.
Обратно ехали уже в темноте. И тут что-то произошло - с громким стуком что-то брякнуло об рельсы, дрезина подскочила, чуть не вылетела с дороги, а Боря успел схватить испуганного Лёшку за рукав. Алексей со всей дури вцепился за поручень. Боря усмехнулся.
-Тормоз отвалился!
-Чего?!
-Тормоз, говорю, отвалился. Не боись, доедем!
Дрезина неслась под уклон. Рельсы, ржавые, скользкие, мелькали под колёсами. Ветер свистел в ушах. Алексей смотрел в темноту и чувствовал, как сердце уходит в пятки.
-Боря, твою мать! Мы же разобьёмся!
Боря орал против ветра, и у него был такой вид, что он оседлал самого матёрого скакуна.
-Не боись, Лёха! Я тут каждую кочку знаю! Двадцать километров домчим, как пули!
И он смеялся. Честное слово, смеялся, словно сошёл с ума...
Алексей смотрел на него, на этого мелкого, щуплого, беззубого мужика, который нёсся в темноте на ржавой дрезине, и чувствовал, как страх уходит. А со страхом уходит всё плохое, с каждым километром становилось чище на душе. Потому что рядом с Борей было ничего не страшно. Рядом с ним было... легко.
Двадцать пять километров без тормозов. Двадцать пять километров, когда смерть дышит в затылок, а ты вдруг понимаешь, что жить-то хочется. Ещё как хочется и даже один день этой жизни надо прожить ярко..
Остановились у самого дома. Дрезина сама потихоньку встала, рельсы кончились. Довольный боря соскочил на землю.
-Ну вот. А ты боялся.
Алексей наконец выдохнул. И вдруг засмеялся. Впервые за много лет хохотал так, что выступили слёзы. А потом он спал на твёрдой кровати, укрытый толстым одеялом, словно младенец.
Боря разбудил его рано утром - Дарья уже жарила им яйца, тонко нарезала сало и посмеивалась россказням мужа про вчерашний выезд.
- Лёха вставай! Поедем на тракторе за грибочками.
-На каком тракторе?
-На моём! Белорус, старый, но ещё бегает.
Трактор чадил, рычал, прыгал по кочкам. Забрызгало грязью и Борю, и Алексея, потому как одно окно было разбито. Боря орал песни, рулил одной рукой, второй показывал на лес:
-А здесь я медведя видел! А тут кабан пробегал! А это моя грибная поляна, никому не показываю! Хотя чего я? Кроме меня никто тут не ходит! Ха!
И вдруг снова грохот! Трактор встал. Заглох. Дёрнулся и затих, судя по всему, конкретно. Алексея охватила паника, а Боря оглядывал невозмутимо оглядывал трактор.
-Поршень. Ну что же, бывает...
-Бывает?! Мы в лесу! В лесу, Боря! До дома пять километров! Темнеет уже! Волки! А если медведь? Я уже слышу, как кто-то крадётся....
-Нужен ты им больно. А если и съедят, чего такого? Не голодными же им ходить когда еда сама пришла? Пешком пойдём. А трактор завтра починим. Точнее, через неделю. Как поеду в город, позвоню, друг приедет на другом тракторе, утащим. Заа-аа-мной!
И зашагал по тропинке. Легко, быстро, будто каждый день по пять километров пешком ходит.
Алексей поплёлся за ним. И вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не страшно. Не страшно идти по лесу в темноте. Даже весело. Внутри что-то хотело петь, танцевать... И это без единой потраченной копейки...Путь хоть самый большой волк сейчас на встречу выйдет. Пусть! Потому что Боря рядом. И у Бори всё хорошо. Всегда всё хорошо. лучше всех.
Дома их уже ждала Дарья На столе стояли картошка в мундире, солёные огурцы, сало и самогон. Её совершенно не удивило, то что они ночью шли по дикому лесу, а трактор остался где-то в глуши. Даже позабавило.
-Ну что, мужики, нагулялись? Боря, ты опять технику угробил?
-А чо сразу я? Это вон, Лёшка не опытный....
Они сидели за столом, ели, пили, смеялись. Тётя Даша хохотала над каждой шуткой Бори, будто слышала их впервые. А он сиял и подливал ей самогона. Они уже не казались ему некрасивыми, даже наоборот - такие милые, приятные...
Алексей смотрел на них и стыдливо вспоминал цель своей поездки. У этих двоих нет ничего. Ни денег, ни перспектив, ни будущего. Но у них есть всё. Им хорошо. Тётя Даша, заметив настроение гостя, погладила его по плечу.
-Лёш, а ты чего такой грустный? Ешь давай!
-Да я...
А что он мог сказать? Что он такой герой, ехал их спасать? А они, получается, спасли его.
Утром, уезжая, Алексей долго обнимал Борю. Уезжать не хотелось совсем. Боря похлопал его по спине, ободряюще так, будто знает всё на свете.
-Ты это... Приезжай ещё. Тут тебе всегда рады. И не думай ни о чём плохом. Жизнь она, знаешь... Простая штука. Главное чтобы сердце пело.
Алексей уже с пониманием кивнул ему и пошёл по тропинке. Боря стоял на крыльце и махал рукой. Маленький, щуплый, беззубый, в своём дурацком ватнике. И улыбался так, что даже солнце, кажется меркло рядом с его улыбкой...
Дома Алексея встретила пустота. Но пустота эта была уже не страшной. Он вдруг понял, что хочет жить. По-настоящему. Постоял в прихожей, прислушался к тишине. Решил, что делать ему здесь совершенно нечего. И поехал в аэропорт
Впервые за много лет он сам, без звонка секретарши, поехал в аэропорт. Встречать жену. Она даже не смогла ничего сказать, встала как вкопанная посреди дороги. Лёша подошёл, обнял её. Крепко, по-настоящему. Она ахнула, чемодан выпал из рук.
-Ты чего?
-Ничего. Соскучился. Не могу родную жену встретить?
Женщина шагала смущенная, словно у неё было первое свидание с мужем и она не знала как правильно себя вести. Но уже около машины, она немного пришла в себя.
-Лёш, а возьми отпуск, а? Поедем вместе, как раньше? Я пока не знаю куда, но придумаем...
-Я уже придумал. Но пока это сюрприз. Слушай, а пошли к Артёмке заглянем?
-Пошли! позовём его с собой!
Она захлопала в ладоши, словно ей не сорок с хвостиком, а всего шестнадцать... Впрочем, для него она навсегда останется той девчонкой. Он уже и забыл, что полюбил её когда-то за такой характер...
Артём оказался дома, сидел за компом. Стоял и глядел на мамку с папкой - давно не видел их рядом, а тут - чуть ли не за ручку держатся. Про какой-то отдых совместный говорят... Сбрендили на старость лет. А почему бы и нет? Забавно будет с предками, рвануть непонятно куда...
-Пап, а что такое с вами? Вы выпили что ли?
Алексей подумал. Что же сказать сыну? Рассказывать про Борю, про дрезину без тормозов, про трактор в лесу? Или про то, как маленький беззубый мужик без денег научил его жить?
-Познакомился с одним человеком. Добрым. Очень добрым. И понял, что деньги это не главное.
- А что же главное, скажете вы, а? Что?
Сын явно спросил это с подколом, не веря отцу, но Лёша улыбнулся сыну, в шутку схватил его двумя пальцами за нос.
- А чтобы сердце пело! Чтобы было кого любить. И быть нужным, понятно?
Артём вырвался, потирая нос, посмотрел на отца недоуменным взглядом. Давно он с ним так не общался. Он кинул в Алексея диванную подушку.
-Пап! Ты чего? Слива сейчас будет вместо носа!
В это же месяце он свозил жену Леру и Артёма к Боре с Дашей. Признаться честно - переживал, что они будут морщить нос, кочевряжится. Привыкли уже к люксам и комфортам. Но ошибся. За всю его жизнь, пожалуй, это был самый лучший отпуск... Артём с неподдельным интересом осваивал трактор, Лёша катал Леру на дрезине, шутил, что оторвало тормоз, а она визжала как студентка, хватаясь за его спину....
А Боря глядел на них, подмигивал Дарье и улыбался во все свои шестнадцать....
Через месяц Алексей сделал то, о чём раньше даже подумать не мог - договорился с местными властями, нанял строителей. Сделал нормальную дорогу до самого дядь Бориного посёлка. Договорился. чтобы раз в неделю приезжала машина туда, с соляркой(для трактора), с продуктами. Привёз к нему рабочих, чтобы антенну поставили...
-Ты чо удумал, Лёха? Я тебя не просил меня спасать!
-А я не спасаю. Я просто делаю, чтобы сердце пело. Ты же меня сам научил.
Боря засмеялся, обнял его и полез показывать, где лучше поставить тарелку.
В тот вечер, уже у себя дома, выпив немного вина, Алексей сидел на веранде, смотрел на закат и думал о Боре. О том, как маленький беззубый мужик, у которого ничего нет, оказался богаче всех, кого он знал. Во двор вышел Артём - он теперь всё чаще обитал в отчем доме.
-Пап, ты чего? Замерзнешь. Айда в дом.
- Иду.
Он зашёл в дом, где горел свет, где пахло ужином, где его ждали. Не за деньги. Просто так. По крайней мере ему так казалось.
Но сердце его точно пело. По-настоящему...