— Обувь-то, обувь снимите, Элеонора Макаровна! У нас тут ламинат тридцать третьего класса, с фаской, водостойкий! — Зинаида грудью перегородила вход в свежеотремонтированную квартиру, сжимая в руках тряпку из микрофибры как последнее оружие пролетариата.
Но было поздно. Элеонора Макаровна, семидесятивосьмилетняя тетка ее мужа, обладавшая грацией маневрового тепловоза, уже втащила в идеально чистую прихожую первый клетчатый баул. Из баула угрожающе торчал черенок от лопаты, перемотанный синей изолентой, и связка сушеной воблы. Вобла немедленно наполнила помещение с тонким ароматом свежей краски запахом пивного ларька из девяностых.
— Ремонт вы сделали просто загляденье, Игорек, спасибо. А теперь можете съезжать, — жизнерадостно заявила тетя, опуская второй баул прямо на белоснежный плинтус. Плинтус хрустнул, а вместе с ним, казалось, хрустнуло и сердце Зинаиды.
Зинаида, женщина пятидесяти шести лет, работающая старшим товароведом и давно постигшая дзен в общении с неадекватными поставщиками, медленно прислонилась к свежеоштукатуренной стене. Два года. Два долгих года они с Игорем превращали убитую "брежневку", пахнущую нафталином и кошачьей тоской, в картинку из журнала.
Начиналось все сказочно, почти как в кино. Тетя Эля, всю жизнь прожившая бобылихой, вдруг заявила, что городская экология доводит ее до радикулита, и отбыла на ПМЖ в деревню. Ключи от московской двушки она торжественно вручила любимому племяннику Игорю.
— Живите, детки, — вещала тогда Элеонора Макаровна, утирая сухую слезу. — Я там все равно уже только с геранью разговариваю. Делайте ремонт, обустраивайтесь, а я на днях к нотариусу схожу, дарственную оформлю. Чтоб все по закону. Мы же свои люди!
Свои люди, как известно, — самые опасные кредиторы. Но Игорь, человек с душой мягкой и доверчивой, как свежий зефир, растаял. Зинаида, хоть и обладала врожденным скепсисом, тоже поддалась на уговоры. В конце концов, квартира в хорошем районе.
Они взяли потребительский кредит. Продали Зинаидину дачу. И началось. Только наш человек способен покупать итальянскую плитку, а потом два года питаться макаронами по-флотски и акционными сосисками, лишь бы вовремя вносить платежи. Зинаида лично выковыривала старую замазку из щелей, пока Игорь с грацией раненого бегемота учился класть теплый пол. Они пережили три бригады строителей, два потопа и один микроинфаркт Игоря, когда они увидели смету на замену труб.
И вот — финал. В ванной сияет испанская сантехника, на кухне нежно гудит встроенный холодильник, а вместо скрипучего паркета лежит тот самый ламинат цвета "беленый дуб". Зинаида только-только расставила на подоконнике фиалки, предвкушая спокойную старость.
— Тетя Эля... — подал голос Игорь. В моменты семейных кризисов он имел свойство мимикрировать под ветошь, и сейчас его голос звучал откуда-то из-за вешалки. — Как съезжать? Мы же договаривались... Мы же тут обои по три тысячи за рулон клеили...
— Договаривались они! — фыркнула тетка, стягивая резиновые сапоги. — Договоры — это в ООН, Игорек! А у нас тут жизнь. Надоела мне деревня. Петухи эти орут, комары размером с собаку. Мое здоровье требует привычной среды обитания! Я, можно сказать, к родным пенатам вернулась.
Она по-хозяйски прошла на кухню, шлепнула на новенькую кварцевую столешницу трехлитровую банку с маринованными патиссонами и критически оглядела гарнитур.
— Светловато, марко будет. И плита какая-то лысая, где конфорки-то? Ну ничего, клеенку постелю. А вы, — она повернулась к застывшей в дверях Зинаиде, — не переживайте. Я вас на улицу в ночь не гоню. Постелите себе на кухне матрасик, недельку поживете, пока съемную не найдете. Я же не зверь какой!
Зинаида прикрыла глаза. В голове, словно счетчик в такси, щелкали цифры кредита, который им платить еще три года. Она посмотрела на мужа, сникшего, окончательно слившегося с обоями. Потом перевела взгляд на тетю Элю, которая уже деловито доставала из сумки молоток и ржавый гвоздь — явно намереваясь вбить его в свежевыкрашенную стену, чтобы повесить старый отрывной календарь.
«Спокойствие, только спокойствие», — сказала себе Зинаида. Трагедии — это для театра, а в жизни нужно уметь считать. Она вспомнила, где лежат папки со всеми чеками, договорами подряда и актами выполненных работ, которые она, как опытный товаровед, бережно собирала в мультифоры.
На лице Зинаиды медленно, как восход солнца над тундрой, расплылась совершенно безмятежная, но оттого еще более жуткая улыбка.
Но ни муж-олух, ни предприимчивая родственница даже в самых смелых фантазиях представить не могли, что именно удумала оскорбленная женщина...
Наивная тетя Эля полагала, что сорвала джекпот. Но она забыла главное правило современного ремонта: кто оплачивает банкет, тот и забирает итальянскую сантехнику! Зинаида не проронила ни слезинки и не стала скандалить. Вместо этого она произнесла мужу всего одну фразу, от которой у того задергался глаз, а родственница поняла, что совершила роковую ошибку...
[Читать неожиданную развязку: гениальная многоходовочка, от которой тетя дар речи потеряла!]