Коллеги, сегодня у нас разговор о самом странном рынке средневековья. Рынке, где товаром были кости, зубы, волосы, обрывки тканей и щепки дерева. Где цена определялась не качеством, а историей, которую рассказывали продавцы. Где покупателями выступали короли, епископы и целые города, готовые отдать состояния за возможность прикоснуться к чему-то, что некогда принадлежало святому.
Европейский рынок реликвий - это удивительный феномен, в котором переплелись вера и цинизм, благочестие и коммерция, магия и политика. И вопрос о подлинности здесь оказывается далеко не главным.
Чтобы понять рынок реликвий, надо сначала понять, что для средневекового человека реликвия не была просто воспоминанием. Это был канал связи с небом. Тело святого, по слову святого Иеронима, было "более ценно, чем золото и драгоценные камни". Оно сохраняло благодать, которой святой обладал при жизни. Прикоснуться к мощам значило прикоснуться к самому святому, получить его заступничество, исцеление, прощение.
Уже в "Деяниях апостолов" мы читаем, что платки и опоясания, прикасавшиеся к телу апостола Павла, исцеляли больных. Во II веке, после мученичества Поликарпа Смирнского, его ученики собирают его кости, называя их "более драгоценными, чем золото". Так начинается культ, который к IX веку станет обязательным для каждой церкви: ни один алтарь не мог быть освящен без частицы мощей. Спрос рождал предложение. И предложение это было колоссальным.
Представьте себе IX век. Империя Каролингов, север Европы принимает христианство. Строятся сотни новых церквей, и каждой нужны реликвии. Юг, особенно Италия, сидит на древних кладбищах, полных останками раннехристианских мучеников. Возникает естественная экономическая связь.
Самым знаменитым "дилером" той эпохи был римский диакон Деусдона. Он вместе с братьями вел семейный бизнес по поставке святых мощей заальпийским клиентам. Получив заказ от какого-нибудь немецкого аббата, Деусдона спускался в катакомбы вдоль Аппиевой дороги, извлекал оттуда кости, упаковывал их и отправлял на север.
Самая известная сделка Деусдоны - приобретение мощей святых Марцеллина и Петра для Эйнхарда, биографа Карла Великого. Сделка эта была обставлена как шпионский роман: Деусдона очаровал заказчика обедом в Ахене, получил добро и доставил товар, попутно найдя других клиентов. Конкуренцию Деусдоне составлял некий Феликс, работавший с Равенной .
Но не все ограничивались легальными (или полулегальными) поставками. В 828 году венецианские купцы совершили дерзкую кражу: они вывезли из Александрии мощи евангелиста Марка, спрятав их под свиными тушами, чтобы мусульманские стражи не дотронулись до груза. Венеция получила своего небесного покровителя и построила ради него собор Святого Марка. О подлинности никто не спрашивал.
Теперь о главном вопросе: все это подделки? И да, и нет. Ситуация сложнее.
Современная наука с помощью радиоуглеродного анализа способна проверять подлинность многих реликвий. И результаты часто неутешительны. Знаменитая Туринская плащаница, как показал анализ 1988 года, сделана из ткани XIII–XIV веков. Череп святой Бригитты в Вадстене старше самой святой.
Но самое замечательное - история святой Урсулы. В Кёльне в XII веке нашли большое захоронение римских времен. Местные монахи решили, что это останки святой Урсулы и ее спутниц. В надписи было сказано о XI M V - "одиннадцати девах-мученицах". Кто-то прочитал "М" как millia (тысячи) и получил 11 тысяч дев. Так родилась легенда, а вместе с ней - тысячи "реликвий".
В XV веке Бернардин Сиенский иронизировал, что частиц Креста Господня так много, что их не увезти и двенадцатью быками . Испанский гуманист Альфонсо де Вальдес в XVI веке ехидно замечал, что "крайнюю плоть Господню" он видел и в Риме, и в Бургосе, и в Антверпене.
Кальвин в своем "Трактате о реликвиях" (1543) просто издевался над тем, как верующие принимают "любой мусор", даже если это "явно кости осла или собаки".
И вот тут мы подходим к самому интересному. Для средневекового человека вопрос аутентичности решался не экспертизой, а чудом. Реликвия считалась подлинной, если через нее происходили чудеса. Если мощи исцеляли больных, если они источали миро, если им молились и получали ответ - значит, это настоящие мощи. Неважно, кому именно принадлежали кости. Важно, что через них действует Бог.
Когда аббатство Конк в X веке приобрело мощи святой Фуа, местные жители поначалу смущались: золотая статуя, в которую были заключены мощи, казалась им слишком похожей на языческого идола. Но когда святая начала творить чудеса, сомнения рассеялись.
Исследовательница Элизабет Виденхефт предлагает рассматривать реликвии как "неотчуждаемые товары" (inalienable commodities) . Они могли продаваться и покупаться, но их ценность была привязана к конкретному месту, где они творили чудеса. Перемещенная в другой контекст, реликвия могла "потерять силу" - или обрести ее заново.
О ценах мы знаем немного, но кое-что сохранилось. В раннем средневековье мощи святого Антония оценивались на вес золота . Император Балдуин II, нуждаясь в деньгах, заложил, а потом продал терновый венец Христа французскому королю Людовику Святому. Цена была "астрономической", и для ее сбора по Франции устроили специальную кампанию. Людовик построил для венца Сент-Шапель - архитектурную шкатулку стоимостью, многократно превышающей цену самой реликвии.
Церковь формально запрещала продажу реликвий. На Четвертом Латеранском соборе (1215) даже сетовали, что "христианство унижается, потому что некоторые выставляют мощи святых на продажу" . Но это не мешало торговле: она просто маскировалась под "дары", "обмены" или "выкупы у неверных".
Так что же мы имеем в сухом остатке?
Первый уровень - исторический. Большинство средневековых реликвий - подделки. Радиоуглеродный анализ и историческая критика не оставляют сомнений: кости часто принадлежат неизвестным людям, ткань Туринской плащаницы - средневековая, частиц Креста столько, что из них можно построить еще один Ноев ковчег.
Второй уровень - богословский. Католическая церковь всегда учила, что почитание реликвий - это не поклонение предметам, а почитание святых, которые через них действуют . Фома Аквинский считал, что чтить останки святых естественно, ибо Бог творит через них чудеса . С этой точки зрения, вопрос подлинности важен, но не абсолютен. Если через "кости неизвестного" происходит чудо - значит, это мощи.
Третий уровень - культурный и социальный. Рынок реликвий был двигателем средневековой экономики и искусства. Без него не было бы ни Сент-Шапель, ни собора Святого Марка, ни бесчисленных реликвариев, которые мы сейчас воспринимаем как шедевры ювелирного дела . Он создавал рабочие места для "дилеров" типа Деусдоны, привлекал паломников (читай: деньги) в целые регионы, служил инструментом дипломатии и политического влияния.
Так что, отвечая на ваш вопрос: да, это были подделки. Но для средневекового человека это было неважно. Важна была вера в то, что невидимое может явиться через видимое. И рынок - со всей его грязью, цинизмом и коммерцией - был лишь оборотной стороной этой веры. А в конечном счете, как заметил еще святой Августин, не предмет спасает человека, а вера, с которой человек к предмету прикасается.
На фото - автор со Святым Граалем (одним из) в Генуе.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН"
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.