Я смотрела, как Валентина Петровна старательно выводит буквы в объявлении о продаже квартиры. МОЯ квартира, между прочим. Та самая, за которую я выплачивала ипотеку восемь лет, пока её драгоценный сыночек "искал себя" в компьютерных играх.
— Думаю, за двушку в центре дадут миллионов двенадцать, — она облизнула кончик ручки, прикидывая что-то в уме. — На Кипр хватит переехать. Заслужила я спокойную старость после всего, что вытерпела от тебя.
Я молча наблюдала за ней через дверной проём. Она даже не подозревала, что я дома — думала, я на работе до вечера. В руках у меня была папка с документами, которую я достала из банковской ячейки час назад. Финальный аккорд симфонии, которую я писала последние три месяца.
А началось всё четыре месяца назад. Помню, как сейчас — суббота, девять утра, я готовила завтрак.
— Маш, — Игорь даже не поднял глаз от телефона, — мама переезжает к нам. Насовсем.
Я замерла с разбитым яйцом в руке. Желток медленно стекал на пол.
— Что значит "переезжает"? У неё же есть своя квартира в Подольске.
— Продала. Деньги нужны были срочно.
— На что?! — я всё ещё тупо смотрела на растекающееся по кафелю яйцо.
— Ну... там долги были. Неважно. Она моя мать, Маш. Не на улицу же ей.
Валентина Петровна появилась в дверях кухни через два часа. С четырьмя чемоданами, тремя коробками и котом Барсиком, на которого у меня аллергия.
— Машенька, — она окинула меня оценивающим взглядом, — ты что-то плохо выглядишь. Опять на диетах? Мужчины не любят костлявых.
Первую неделю я держалась. Вторую — тоже. На третьей она начала переставлять мебель "как удобнее". На четвёртой — учить меня готовить "правильный" борщ. К концу первого месяца я обнаружила, что сплю на диване в гостиной, потому что "Валентине Петровне нужен ортопедический матрас для спины".
— Игорь, это временно же? — спросила я мужа однажды вечером.
— Маш, ну что ты как маленькая? Куда ей деваться? Пенсия копеечная, квартиры нет. Потерпи.
Терпела я ровно до того момента, пока не услышала её разговор по телефону с подругой:
— Да, Верочка, всё по плану. Квартирку свою я припрятала на чёрный день — переоформила на племянника, чтобы эта дура не пронюхала. А здесь поживу, пока их не разведу. Игорёк мой слишком хорош для этой замухрышки. Я ей такую жизнь устрою, что сама сбежит.
В тот вечер я не спала. Сидела на кухне, пила чай и думала. К утру план был готов.
— Мария Сергеевна, вы уверены? — нотариус в десятый раз перечитывал документы. — Это довольно... необычная схема.
— Абсолютно уверена, — я улыбнулась. — Видите ли, я хочу сделать подарок мужу. Сюрприз.
Три месяца я методично выстраивала свою партию. Сначала — развод с Игорем. Тихий, без скандалов, по обоюдному согласию. Он был так счастлив, что я "наконец поняла, что мы не подходим друг другу", что подписал всё не глядя.
— Квартира останется маме, — великодушно заявил он. — Ты же не выгонишь пожилого человека? А я пока поживу у Лены.
Лена — это его новая пассия. Двадцать три года, длинные ноги, пустые глаза. Валентина Петровна её обожала.
— Конечно, милый. Я же не монстр.
Вторым ходом стала перерегистрация права собственности. Квартира, купленная в браке, но оформленная только на меня (спасибо Игорю за его "зачем мне эти формальности" восемь лет назад), после развода стала исключительно моей. Но это было только начало.
Третий ход — самый интересный. Договор пожизненной ренты с правом проживания. Я "продала" квартиру фонду помощи бездомным животным. За символическую плату в тысячу рублей в месяц. С одним маленьким условием — я остаюсь в ней жить до конца своих дней. А после моей смерти квартира переходит фонду.
— Вы же понимаете, что отменить это будет практически невозможно? — предупредил нотариус.
— Именно на это я и рассчитываю.
Валентина Петровна дописала объявление и довольно откинулась на спинку стула. МОЯ стула, между прочим.
— "Срочно продаётся двухкомнатная квартира в центре. Собственник." Так, теперь нужно сфотографировать...
— Не утруждайтесь, — я вошла в комнату, держа папку с документами. — Покупателей не будет.
Она вздрогнула и обернулась:
— Маша?! Ты что дома делаешь? У тебя же смена до восьми!
— Уволилась я, Валентина Петровна. Месяц назад. Решила заняться благотворительностью. Помогать бездомным животным.
— С ума сошла? На что жить собираешься?!
— О, не волнуйтесь. У меня теперь очень экономный образ жизни. Тысяча рублей в месяц — и квартира моя. Точнее, уже не моя. Но жить в ней буду я.
Я протянула ей договор. Она схватила бумаги, пробежала глазами... Лицо её медленно меняло цвет с розового на белый, потом на зеленоватый.
— Что... что это за бред?! Ты не имеешь права! Это квартира моего сына!
— Вашего сына? — я достала свидетельство о разводе. — Какого сына? Мы разведены две недели как. Он сам отказался от всех претензий. Вот, подпись стоит.
— Но... но я же здесь прописана!
— Прописка — это не право собственности. К тому же, — я достала ещё один документ, — вот заявление о снятии вас с регистрационного учёта. Как собственник имела право. Точнее, имела, когда ещё была собственником. Неделю назад.
Валентина Петровна схватилась за сердце:
— Ты... ты не можешь меня выгнать! Я пожилой человек! У меня нет жилья!
— Нет жилья? — я изобразила удивление. — А как же квартира в Подольске? Та, которую вы якобы продали, но на самом деле переписали на племянника? Да, кстати, я Серёже вашему позвонила. Он очень удивился, узнав, что является собственником двушки. И знаете что? Он добрый мальчик. Согласился вас прописать. Правда, живёт он там с женой и тремя детьми, но это же мелочи, правда?
Она смотрела на меня, как на призрака. Рот открывался и закрывался беззвучно.
— Игорь! — наконец выдохнула она. — Я сейчас же позвоню Игорю!
— Звоните, — я села в кресло и закинула ногу на ногу. — Только учтите — у Лены однокомнатная квартира. И она беременна. Вряд ли обрадуется свекрови под боком.
Пока она лихорадочно набирала номер, я продолжала:
— Знаете, Валентина Петровна, я ведь действительно многое вытерпела. Ваши попытки рассорить нас с Игорем, подсыпание снотворного в мой чай, чтобы я проспала важную презентацию, даже то, как вы прятали мои документы... Всё это я стерпела. Но когда вы решили продать МОЮ квартиру, купленную на МОИ деньги, заработанные МОИ трудом... Это было ошибкой.
— Алло, Игорёк? Сыночек! — она почти кричала в трубку. — Эта дрянь... Да, Маша! Она продала квартиру! Каким-то мошенникам! Приезжай немедленно!
Я спокойно ждала. Через сорок минут в дверь ворвался взъерошенный Игорь:
— Маша, какого чёрта?! Что за цирк ты тут устроила?!
— Никакого цирка, — я протянула ему копию договора. — Читай.
Он пробежал глазами, посерел:
— Ты... ты отдала квартиру за тысячу рублей в месяц?! Двенадцать миллионов за тысячу рублей?!
— Не отдала, а обеспечила себе пожизненное проживание. И да, фонд помощи животным будет очень рад получить такое пожертвование. После моей смерти, разумеется. А я планирую жить долго.
— Это незаконно! Я подам в суд!
— Подавай. Только вот незадача — ты не являешься заинтересованной стороной. Мы в разводе, квартира была только на мне, ты отказался от претензий. А договор ренты — абсолютно законный. Три нотариуса проверяли.
Валентина Петровна всхлипнула:
— Игорёк, она же нас на улицу выгоняет!
— Вас, — поправила я. — Игорь у Лены живёт. А вам, Валентина Петровна, советую поторопиться. У вас есть три дня на сборы. Это по закону — я как рентополучатель имею право проживать здесь одна.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула она.
— Посмею. И полиция поможет, если что. У меня все документы в порядке.
Игорь смотрел на меня так, будто видел впервые:
— Маша... зачем? Мы же могли договориться...
— Могли. Восемь лет назад. Когда ты обещал, что твоя мама будет жить отдельно. Семь лет назад, когда она первый раз "погостила" у нас три месяца. Год назад, когда она настроила тебя против повышения, которое мне предлагали в другом городе. Но ты выбрал. И я приняла твой выбор.
— Дура! — Валентина Петровна сорвалась на крик. — Ты думаешь, выиграла?! Да ты в этой квартире сдохнешь в одиночестве! Никому не нужная! Бесплодная корова!
Я встала, подошла к входной двери и распахнула её:
— Три дня, Валентина Петровна. И да — насчёт одиночества вы ошибаетесь. Завтра ко мне переезжает Михаил. Мы познакомились в фонде — он ветеринар, волонтёр. Чудесный человек. Обожает животных и не выносит токсичных родственников. Идеальное сочетание.
— Какой ещё Михаил?! — взревел Игорь.
— Мой будущий муж. Предложение он сделал вчера. Я согласилась. Свадьба через месяц — как раз после того, как Валентина Петровна освободит квартиру.
Я посмотрела на объявление, которое она так старательно писала:
— Кстати, можете оставить себе. Только адрес поменяйте — это же вашу квартиру в Подольске продавать будете? Серёжа сказал, он не против. Ему тоже деньги нужны — детей растить дорого.
Валентина Петровна пошатнулась. Игорь подхватил её под руку:
— Мам, пойдём. Здесь больше нечего делать.
Уже в дверях он обернулся:
— Маша... я не думал, что ты такая.
— Я тоже не думала, — честно ответила я. — Но твоя мама — отличный учитель. "Хватит жить за чужой счёт" — это ведь она любила повторять? Я просто прилежная ученица.
Дверь закрылась. Я прошла на кухню, налила себе бокал вина — того самого, дорогого, которое прятала от Валентины Петровны в шкафу с бельём.
На столе всё ещё лежало её объявление. Я взяла ручку и дописала внизу:
"P.S. Награда за терпение получена сполна."
Потом скомкала листок и выбросила в мусор. Туда же полетела фотография со свадьбы — той, где Валентина Петровна стоит между нами с Игорем, вцепившись в его руку.
Телефон завибрировал. СМС от Михаила: "Привет, солнце. Завтра в десять привезу вещи. И врача для Барсика — надо же проверить кота, раз он теперь будет жить с нами. Кстати, моя мама прислала тебе рецепт яблочного пирога. Говорит, очень ждёт знакомства."
Я улыбнулась и набрала ответ: "Жду. И Барсик тоже ждёт. Оказывается, у меня нет аллергии на котов. Есть аллергия на токсичных людей."
За окном садилось солнце. Впервые за четыре месяца я была дома. В СВОЁМ доме. Где никто не будет учить меня жить за мой же счёт.
Справедливость, как выяснилось, стоит ровно тысячу рублей в месяц.
И это самая выгодная инвестиция в моей жизни.