Бумажный лев с перехваченным горлом
1913 год. Италия готовится отметить полвека своего единства. Казалось бы, всё при ней: член клуба "Великих держав", колонии в Африке, флот спущен на воду, а заводы Фиата в Турине гонят новенькие автомобили. Красота! Но стоит копнуть чуть глубже и понимаешь, что Рим сидел на пороховой бочке, и бочка эта называлась экономикой.
Чтобы просто функционировать (топить заводы, кормить людей, строить броненосцы) Италия была вынуждена завозить из-за границы 90% всего угля и 80% железа. Своих не было. Кто главные поставщики? Британия, Германия, Франция. Ещё веселее с финансами, там итальянская казна трещала по швам, а дефицит покрывали займы из Парижа, Лондона и Берлина.
Как государство, которое не могло самостоятельно добыть себе угля и кормилось чужими кредитами, планировало воевать? За кого оно должно было вписаться, если его кредиторы и поставщики были по разные стороны баррикад? И было ли решение Рима в июле 1914-го результатом хитрых стратегических раскладов, или же это был банальный и отчаянный экономический торг?
Промышленный мираж
Знаете, в чем главный парадокс предвоенной Италии? Это была страна, где будущее соседствовало с прошлым буквально бок о бок, и это соседство било по карману и по амбициям. Милан, Турин, Генуя – там кипела жизнь. "Фиат" Джованни Аньелли, основанный в 1899-м, к 1914-му уже вовсю клепал грузовики и авиадвигатели. Судостроительная компания "Ансальдо" в Генуе разворачивалась так, что могла заложить любой линкор. Смотришь на это и кажется, что вот она, индустриальная мощь Средиземноморья! Чудо инженерной мысли, да и только.
Но за каждым таким заводом стояла гигантская тень импорта. Своей металлургической базы у Италии не было. Железная руда? В основном с острова Эльба, но этого было смехотворно мало. Коксующийся уголь? Пусто. Чтобы завод в Генуе работал, в порт должны были регулярно заходить корабли с углем из Уэльса или Рура. Прекратись поставки и "Ансальдо" из кузницы оружия превратилась бы в груду дорогого металлолома за пару месяцев.
А теперь шагните на юг. Там, за Римом, начиналась совсем другая планета. Историк Гаэтано Сальвемини, которого в будущем за критику Муссолини (уже после Первой мировой) не раз высылали из страны, называл эти земли не иначе как "Квадратом голода". Четыре области, где крестьяне пахали сохой, жили в лачугах, а малярия косила людей как на войне. И вот этот аграрный, нищий, перенаселенный Юг был был донором. За счет налогов и дешевой рабочей силы с Юга кормилась индустриализация Севера. Но и это еще не всё.
Главная трагедия заключалась в том, что и Север, и Юг сидели на одной игле – импортной. Юг не мог прокормить страну, Италия ввозила до 20% необходимого зерна. Север не мог дать достаточно стали и оружия без иностранного сырья. Получался замкнутый круг. У тебя есть современные заводы, но нет угля. У тебя есть голодные крестьяне, но нет земли. Есть армия, но нет патронов, если перекроют проливы. Для меня загадка, как при таком раскладе в Риме вообще всерьез обсуждали планы большой европейской войны. Ведь любая мобилизация – это паралич торговли, а значит, голод и остановка заводов. Альтернатива была только одна: война короткая, молниеносная и за чужой счет. Италия была похожа на новенький "Фиат" с почти пустым баком и проколотым колесом: снаружи-то красивый, но далеко не уедешь.
Сеть финансовой зависимости или долговая яма на троих
Итак, с углем и рудой мы разобрались, без них заводы встают. Но чтобы этот уголь купить, нужны деньги. А вот с деньгами у Италии была своя, отдельная песня. Государство было по уши в долгах. Милитаризация, колониальные авантюры в Ливии, которая, к слову, обошлась в копеечку и не принесла ничего, кроме песка и головной боли, всё это висело на казне тяжким грузом. К 1914 году обслуживание госдолга пожирало колоссальную часть бюджета.
И тут мы подходим к самому пикантному моменту. У кого же брала в долг молодая и амбициозная Италия? У всех понемногу, но с перекосом. Главным кредитором номер один была, как ни крути, Франция. Парижские банкиры, такие как "Credit Lyonnais" или "Societe Generale", щедро кредитовали Рим деньгами. К 1914 году французские инвестиции в Италию исчислялись сотнями миллионов франков. Итальянские ценные бумаги котировались на Парижской бирже. Была и политическая подоплека, Франция таким образом отрывала Италию от Тройственного союза. И надо сказать, это работало.
С другой стороны, Берлин тоже не сидел сложа руки. Немецкие банки, например, "Deutsche Bank", активно участвовали в итальянской промышленности. Они финансировали электроэнергетику, химию, вкладывались в тот же "Фиат". Да и торговля с Германией росла, немецкий уголь и химикаты шли в обмен на итальянские фрукты и шелк. Англичане тоже присутствовали, правда, больше в традиционных отраслях и судоходстве. Но главное, что Лондон контролировал мировые финансы и страхование перевозок. Любой итальянский пароход с грузом угля из Кардиффа был застрахован в Лондоне. Разрыв этих связей означал бы мгновенную остановку торговли.
А теперь самое интересное. Главным "экспортным товаром" Италии были не автомобили и не вино, а люди. Миллионы итальянцев – крестьяне с Юга, безземельные батраки из Венето – ежегодно грузились на пароходы и плыли за океан. В США, в Аргентину, в Бразилию. Они горбатились на стройках, в портах, на плантациях и регулярно слали домой деньги, если хватало самим. Эти переводы от эмигрантов были критически важны для платежного баланса страны. На них, по сути, затыкали дыры в бюджете.
Представьте себе ужас итальянского министра финансов в случае большой войны. Мало того, что экспорт встанет колом. Так еще и эмигранты перестанут слать деньги, а то и вовсе вернутся домой с патриотическим порывом. Торговый баланс рухнет мгновенно. Платежный баланс тоже. Золотовалютные резервы растают за считанные недели. Кто сможет дать денег? Только военные кредиторы. Но тут снова дилемма. Просить у Франции, чтобы воевать с Германией? Или у Германии, чтобы воевать с Францией? Берлин, кстати, был богат, но его морские коммуникации сразу бы перекрыл британский флот, и получить реальные деньги и товары из Германии стало бы невозможно.
Вот такой вот ребус. Италия висела на трех кредитных картах сразу, и война гарантированно обнуляла две из них. Кто бы ни победил в этом конфликте, итальянская экономика оказывалась в проигрыше еще до первого выстрела. Не позавидуешь тем, кто сидел в Риме в июле 1914-го и прикидывал расклады.
Гонка вооружений как прыжок в пропасть
Итак, мы добрались до армии и флота. Амбиции генералов и адмиралов, подкрепленные... да ничем не подкрепленные, если честно. После войны с Турцией за Ливию в 1911-1912 годах в Италии случилась эйфория. Победа! Мы великая держава! Но давайте глянем правде в глаза. Та война показала всю паршивость итальянской военной машины. Армия воевала с полуфеодальной турецкой армией, которая была и так не ахти, и то увязла в песках, понесла огромные потери от холеры и партизан. Казалось бы, выводы нужно делать срочно.
Но какие выводы может сделать бедная страна? Только наращивать долги. Военный бюджет рос как на дрожжах. С 1908-го по 1913-й военные расходы увеличились почти вдвое. Строили новые линкоры – "Данте Алигьери", "Конте ди Кавур".
Красивые корабли, ничего не скажешь. Но флот Австро-Венгрии, их главного вероятного противника на Адриатике, тоже не дремал. Вена спускала на воду свои "Вирибус Унитис". Гонка была фактически ничейной, с небольшим перевесом австрийцев в подготовке экипажей и базировании. И при этом содержание флота жрало столько, что на армию уже не хватало.
Армия же была в плачевном состоянии. Итальянская армия была хуже всех оснащена среди великих держав. Артиллерия устаревшая, пулеметов катастрофически мало, тяжелой артиллерии почти нет. А главное – мозги. Генералы до сих пор грезили штыковыми атаками и войной маневров, не понимая, что пулемет и колючая проволока уже всё изменили.
И вот здесь мы подходим к главному парадоксу, который рождает эта гонка вооружений в условиях тотальной зависимости. Итальянское правительство, военные и король Виктор Эммануил III прекрасно понимали, что длительную войну страна не вытянет. Через полгода без иностранного угля и кредитов всё рухнет. Социалисты поднимут голову, крестьяне на Юге взбунтуются против мобилизации, заводы встанут.
Значит, какой выход? Не воевать! Но если все-таки воевать, то выход один – война короткая, победоносная и, самое главное, оплаченная союзниками. Нужно вступить в конфликт на той стороне, которая заплатит больше: даст уголь, даст кредиты, пообещает земли после победы (Трентино, Триест, Далмацию – старые мечты итальянских ирредентистов). Но платить вперед! Либо так, либо нейтралитет, но нейтралитет в современной войне – это тоже удар по экономике, так как внешняя торговля всё равно нарушится. Так, может, лучше продаться подороже, пока есть спрос?
В итоге к 1914 году сложилась абсурдная ситуация, что страна, которая не могла прокормить себя без импорта, вооружалась до зубов, чтобы участвовать в войне, которую не могла финансировать. Ну, чистой воды авантюра, которая имела под собой очень жесткую логику: либо мы вписываемся в драку на тех условиях, которые нам продиктуют кредиторы, либо нас раздавят и без войны. Ирония судьбы заключалась в том, что самые страшные опасения итальянцев сбылись, война оказалась долгой, а платить по счетам пришлось сполна. Но это уже тема для следующих серий.
Приговор, подписанный в угольных шахтах
Итак, давайте соберем этот непростой пазл. Картина вырисовывается, честно скажем, удручающая для любого, кто верил в "великодержавность" Рима.
К августу 1914 года у Италии не было не то что желания, у нее не было физической возможности воевать на стороне своих формальных союзников по Тройственному союзу. Это был не вопрос предательства или трусости, как любят кричать германские генералы в мемуарах. Это был вопрос выживания государства. 90% угля, 80% железа, миллионы эмигрантских денег из-за океана и огромные кредиты, номинированные в франках и фунтах, все это зависело от доброй воли Антанты. Британский флот контролировал Средиземноморье, а значит, и все морские пути. Стоило Риму объявить войну Лондону и Парижу, как итальянские порты мгновенно бы опустели, заводы встали, а казна рухнула бы в пропасть дефолта.
И вот тут включается тот самый циничный расчет, о котором мы говорили в начале. Италия вышла на торг. "Кто больше даст?" – вот главный вопрос, который стоял на повестке. И Антанта, с ее углем, кредитами и контролем над морями, объективно могла дать больше, чем изолированная и блокируемая Германия. Это был меркантильный, жесткий, но единственно возможный приговор Тройственному союзу. Дружба дружбой, а уголь врозь.
Что же в итоге? Италия выбрала жизнь (пусть и в долг) и возможность поторговаться. Но, как показала история, даже этот расчет оказался с подвохом. Война затянулась, "английские кредиты" обернулись кабалой, а победа принесла "искалеченный мир" и большие потери. Могли ли они поступить иначе? Наверное, нет. Нейтралитет в мировой войне – роскошь, которую маленькой бедной стране с большими амбициями никто бы не позволил.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: