Большинство произведений искусства со временем устаревает. Например, сегодня никто в трезвом виде не станет смеяться над комедиями Шекспира или Мольера, хотя их продолжают ставить. Что-то лучше сопротивляется десятилетиям и векам. Как трагедии того же Шекспира. И в редких случаях творение воспринимается лучше, чем в дни создания.
Советский фильм «Стоянка — три часа» отнюдь не шедевр. Это крепкая работа среднего уровня, снятая более полувека назад. И сегодня, полагаю, ее смотреть проще, чем в 70-е. Отечественное искусство того времени было слишком назидательным. Читатели, зрители, слушатели порядком устали от того, что их поучают. Если педагогический эффект от постоянной морали и был, то отрицательный. Последовали 80-е и 90-е с их сначала скрытым, а потом демонстративным нигилизмом. Нельзя публику постоянно пичкать нравоучениями.
Зато сегодня, в нынешнем контексте, старые фильмы смотрятся совсем иначе. Они кажутся светлее и чище, чем новинки. Тут, разумеется, искажающий эффект привносит ностальгия. Поэтому предлагаю без дрожащих мокрых глаз поговорить об этой по-своему интересной картине.
Литовский механик Йонас путешествует по Волге. Во время стоянки теплохода в одном городке он решает навестить своего фронтового друга Петра, который ему дважды спас жизнь на войне. Но выясняется, что Петр давно умер. Старший сын его в тюрьме, а младший Генка, похоже, пойдет той же дорожкой. И Йонас решает, что его дружеский долг – спасти неплохого парня, показать ему пример в жизни. Литовец говорит, что не успел на теплоход, и остается квартировать у Генки.
В ленте нет очень уж известных актеров. Но обычные артисты часто играют нисколько не хуже звезд. Просто им не так повезло – не было заметных ролей в суперуспешном кино. Вот и здесь очень достойный уровень актерской игры. Есть по сюжету пара драк. Наверно, их сегодня поставили и сняли бы эффектнее. Но акцент не на них.
Помните, как герой Леонида Куравлева в комедии «Ты — мне, я — тебе» сетует, что в нашем кино мало неприкрытого секса? Да, с целомудрием тоже можно переборщить, как и с развратом. Но зато советские режиссеры научились показывать незаметные любовные линии. Йонас, хоть и не молод, но все же интересен соседке. Порядочный, воспитанный, трудолюбивый и для заводчанина очень культурный. Не понимает он Пикассо, но честно говорит, что просто ему не хватает образования, чтобы проникнуться современной живописью. Никаких поцелуев, никаких признаний, никаких шансов на дальнейшее развитие отношений. У взрослых людей из разных республик свои жизни. Но слишком многим знакома личная и семейная неустроенность. Зритель прекрасно понимает эту сюжетную линию.
В конце Йонас везет Генку в Волгоград, который 30 лет назад защищал с его отцом. У каждого человека должно быть такое святое и главное место, каким стал для него Сталинград.
Из кадров, имеющих некоторое историческое значение, отметим те, что запечатлели уже ушедшую натуру. Вот мачты Центрального стадиона. Его снесли, сейчас на его месте современная арена.
А эти бетонные колонны с портретами с Мамаева кургана убрали. Потом их нашли на свалке, где они лежат до сих пор. Пожалуй, большой художественной ценности они не имеют. Но можно было найти более цивилизованный способ использования этих объектов.
Интересуетесь кинематографом? Тогда читайте: