Глава 2
Чтобы ухаживать за мамой, Аля взяла неделю отпуска и сутками была в больнице. Палата Ирины Дмитриевны была двухместная — очень маленькая, как раз на две койки. Соседкой по палате была Абрамченко Серафима Игоревна. Она была постарше Ирины и лежала после инфаркта. Внешне приятная, интеллигентная женщина, она была похожа на учительницу. Никто её не навещал, и Але было как-то неудобно: мама обедает, а соседка отворачивается к стене, делая вид, что не голодна.
Аля увидела это на второй день. Заметив, что Серафима Игоревна почти не притрагивается к еде, она осторожно спросила:
— Серафима Игоревна, вы не хотите попробовать мою стряпню? Всё-таки домашняя.
— Спасибо, деточка, я не голодна, — тихо ответила та, не поворачиваясь.
Вечером Аля поделилась наблюдениями с мамой:
— Мам, мне так жалко её. Она совсем одна, и, кажется, специально не ест, чтобы не просить добавки или не показывать, что ей нужна помощь.
Ирина Дмитриевна вздохнула:
— Попробуй поговорить с ней по-доброму. Может, она просто стесняется.
На следующий день Аля решила действовать. Вынула кастрюльку с супом и сразу разлила по тарелкам маме и Серафиме Игоревне. Та, почувствовав запах, повернулась:
- Алечка, деточка, я не буду.
– Послушайте, мама тоже отказывается обедать. Хотя бы ради неё.
– Серафима Игоревна, наконец улыбнулась:
— Ну что же… Если ради Ирины, Я готова.
Они ели молча. – Вы обе молодцы – сказала Аля – теперь паровые котлетки с овощами и мой фирменный кисель.
Обед был съеден полностью
– Спасибо, деточка! Я уже и не помню, когда так вкусно ела.
После обеда Аля предложила:
— Хотите, я вам книжку почитаю? У меня с собой детектив, довольно увлекательный. И обе женщины согласились.
— С удовольствием, — кивнула Серафима Игоревна. — Давно ничего не читала.
С этого дня обстановка в палате изменилась. Аля находила поводы заговорить с Серафимой Игоревной, приносила ей яблоки и печенье, которые покупала в буфете, читала вслух, когда Ирина Дмитриевна отдыхала. Серафима Игоревна постепенно оттаивала, рассказывала о своей работе. Оказалось, что она и правда работала в школе учителем русского языка и литературы.
Однажды она призналась Але:
— Знаете, я так привыкла быть одна… После смерти мужа всё как-то рассы́палось. Сыновья живут отдельно, у них свои семьи, дети, работа и, конечно, проблемы. А тут ещё больница. Я думала, никому нет до меня дела.
— Теперь есть, — улыбнулась Аля. — Мы же соседи по палате, почти семья.
Ирина Дмитриевна наблюдала за этой дружбой с теплотой. Она видела, как Аля, заботясь о Серафиме Игоревне, та словно набиралась сил — её тревога за маму немного отступала, когда рядом был ещё кто-то, кому нужна поддержка.
К концу недели состояние Ирины Дмитриевны улучшилось, и Аля вышла на работу, но после работы каждый день была в больнице. Теперь она готовила на двоих и Серафима Игоревна не отказывалась
– Вкусно, вы, Алечка, готовите, очень вкусно.
– Спасибо, я стараюсь, чтобы вы с мамой поскорее встали.
Она предлагала Алевтине деньги, но та ни в какую не брала
– Вы, что, Серафима Игоревна, какие деньги, я рада, что вы выздоравливаете. Через месяц Ирину Дмитриевну выписали, и Аля забрала её домой.
В последний день Аля принесла Серафиме Игоревне маленький букет хризантем:
— Это вам, чтобы настроение было хорошим. И вот мой номер телефона. Если что — звоните, ладно? Я буду навещать вас, когда смогу. Серафима Игоревна взяла цветы, и в её глазах блеснули слёзы:
— Спасибо тебе, девочка. Ты сделала эти дни… светлее. И спасибо твоей маме — за то, что воспитала такую добрую дочь.
Выходя из больницы, Аля держала маму под руку и чувствовала, что мама ещё поживёт всем на радость. Ей было жалко Серафиму, но здесь она ничего не могла поделать. Но одно она поняла, как много значит простое внимание — и как легко его подарить.
В семье Верещагиных-Половцевых царил настоящий праздник. Дом, обычно наполненный будничной суетой, вдруг преобразился: на окнах заиграли солнечные блики в обрамлении свежих занавесок, а с кухни доносился аромат яблочного пирога — бабушкиного фирменного блюда.
Бабушка вернулась после длительного лечения — и это стало для всех настоящим подарком. Пётр Викторович, обычно сдержанный и строгий, не смог сдержать слёз. Он подошёл к жене, взял её за руки — слегка дрожащими пальцами — и тихо произнёс:
— Ирочка, ты меня напугала. Не делай так больше, ладно?
— Обещаю, — улыбнулась супруга, и её глаза, чуть прищуренные, засветились теплом. — Всё позади, теперь я дома.
За столом уже собрались все: дочь с мужем и двумя внуками. Даже кот Барсик, обычно предпочитавший уединение на диване, важно восседал на своём любимом стуле у окна, словно тоже участвовал в торжестве.
— Мам, ты выглядишь на десять лет моложе! Врач обещал через неделю санаторий, обязательно поедешь. Надо закрепить лечение.
– Ирочка, я буду приезжать к тебе, – сказал супруг.
— Да, прогулки по лесу, и гимнастика по утрам – это здорово!
Посидев ещё немного со всеми, Ирина Дмитриевна встала – Пойду прилягу, устала немного.
– Иди, мам, я всё уберу.
Лёжа рядышком на кровати, Пётр Викторович, сказал
— Знаешь, я так рад, что ты дома. Больше никаких нагрузок, я сам всё буду делать, договорились?
— Договорились, — снова улыбнулась Ирина. — Мне хорошо с тобой и детьми.
Отдохнув, Ирина Дмитриевна вышла к чаю. Все опять собрались за столом.
Вечер тёк неторопливо: пили чай с пирогом, рассказывали бабушке, что интересного без неё произошло. Барсик, в конце концов, соизволил спуститься и устроился у бабушкиных ног, мурлыча, как маленький моторчик.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки, в доме царила атмосфера покоя и счастья. Праздник был не в подарках и угощениях — он был в том, что все они снова вместе, что бабушка вернулась, что впереди ещё много таких вечеров, наполненных смехом, заботой и любовью.
Следующая глава в четверг.