Март 2025. Смоленск. Дождь барабанил по брезенту раскопа, превращая глину в липкую кашу. Анна Вяземская, куратор раскопок у СмолГУ, сгорбившись под зонтом, вглядывалась в срезы траншеи. Её пальцы дрожали от волнения — не от холода, а от предвкушения открытия. В грязи блеснуло тёмное. Лепная керамика VIII века — прямо здесь, в сердце древнего города. «Это меняет всё», — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Исторический детектив на реальных фактах раскопок 2025 года. В кабинете музея Анна распечатала письмо Назаренко, которое он прислал в ответ на находки.
Его почерк был резким, как скальпель:
«Ваши валы — всего лишь погост. Летописи молчат с 863 по 1133 год. Смоленск — периферия Полоцка». Сегодня нет единого мнения о Смоленске, есть дискуссии и научные противостояния условных школ: Музей хранил запах веков. Новиков, с горящими глазами, показывал находки: «Варяги — элита Гнёздова, хаб на пути из варяг в греки!» — утверждал он. Анна же видела в фибулах славянскую ада