2. ЖЁСТКАЯ ПРИТИРКА!
Утром сели в будку машины ЗИЛ-157 (трёхосный вездеход). При чём младший сержант Иваненко и Иванов сели в кабину с водителем Воробаем. Рядовой Вальков поехал за командиром части к нему домой. Мы ехали по станице домой к старшине Галушко. Было семь часов утра. Страшный выстрел грянул наружи. Все вздрогнули и ухмыльнулись. Я так понял, что это выхлопная труба нашего ЗИЛа так стреляет.
- Почему стреляет? – спросил я, - Карбюратор барахлит? Воздух, наверное, хватает?
Ребята опять ухмыльнулись и Королёв пояснил:
- Воробай девок пугает! Он газанёт и зажигание выключает! Тут происходит выстрел в выхлопной трубе. Там уже труба расплющилась от выстрелов. Все знают нашу машину и называют «дурмашиной». Пламя с чёрным дымом из трубы полтора метра.
Возле дома Галушко остановились. Дверь нашей будки открылась и к нам залезли Иванов и Иваненко. Старшина Галушко крикнул:
- Сержант! Леонид! В кабину! И твоё место всегда в кабине! Ты будешь ответственный в моё отсутствие!
- Слушаюсь! – ответил я, переходя в кабину. Воробай при этом недовольно сквасил рожу.
Только тронулись и поехали я спросил:
- Слушай, Воробай, а что плохого тебе сделали местные девчата, что ты их расстреливаешь из выхлопной?
- Что? Опять? – возмущённо воскликнул старшина, - Тебя что в самом деле на губу отправить, что ли? Ты же обещал, что больше не будешь дурака валять! И так на нашей машине чёрное пятно из-за тебя! Ты же только благодаря Лысенко выкрутился! Тюрягу ты точно заслужил! Тебе не говорили, что у шофёра впереди дорога, а в заднем стекле решётка?
- Десять раз в день я это слышал на допросах! - грубо ответил Воробаев.
- Так ты выводов не сделал за месяц в СИЗО! Хочешь всё-таки вернуться. Ты же уже убийца! Жизнь у человека отнял! И можешь опять отнять! У кого-то сердце от испуга откажет или у бабы выкидыш случится! Ты своей дурной башкой что-то соображаешь?
- Я выводы сделал! Что этот новый сержант у нас стукач!
Меня как током ударило! Я повернулся к Воробаю и сказал дрогнувшим голосом:
- Как только ты выйдешь из кабины, я тебе в глаз дам! Я таких идиотов в своей жизни ещё не встречал.
- Если ты ему дашь в глаз, то тут и останешься на губе! – сказал старшина. – Мы его по другому перевоспитаем. Я за руль посажу Петросяна, а Воробай будет полы мыть в штабе и в казарме…
- Не буду! Во! – бросив руль Воробай, показал двумя руками неприличный жест.
- Значит, назад машину поведёт Петросян, а тебя я сейчас сдам в комендатуру. Понял?
- Сдавай, старшина! А этого сержанта я всё-равно убью и сяду в тюрьму! Я видел, как он на мою Таньку глазищи пялил сегодня!
- Какую Таньку? – изумился я.
- Возле первого склада! Не прикидывайся! – орал Воробай, - Я сидел в кабине и всё видел.
- Слушай! Ты совсем дурак, что ли? Там одни бабки были! А-а-а … точно! За спиной у капитана мелькали какие-то чёрные глаза! Так это она пялила! Я её не видел, дурак! Ты совсем рассудок потерял от ревности!..
Да! С таким дураком спать в одной комнате опасно! – подумал я, а старшине сказал:
-Надо его так отметелить, чтобы дурь из него вышибить! Я это сделаю! Но он же подлец побежит в больницу и в милицию, и к дознавателю военному, потому что он от дури способен на подлость.
- Я думаю он остынет и поймёт, - сказал старшина для меня и для него, - Что он может получить очень большой срок и будет мучиться и думать кто трахает его Таньку и будет др..ить под одеялом лет десять. Ему в СИЗО понравилось.
Машину остановили подальше от столовой. Вышли и пошли толпой, а не строем и не по улице к столовой, а задами, за домами. Заходили по одному, ныряя из-за угла, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь командиру из этой воинской части. У Дзержинского даже подворотничка не было. У других они были несвежие. Сапоги утром чистил только я. Я не мог предъявлять претензии, поскольку с нами был старшина. «Лётчики», то есть солдаты ВВС, подходили к столовой строго в назначенное время, отделениями, взводами, а мы ныряли из-за угла… Мне было стыдно, что я попал в такую «шарашку». Ещё я узнал, что наши соседи – БТРМ кушают у себя в части. Их там много и половина из них специалисты, как рядовые, так и сверхсрочники и вольнонаёмные, а ещё не меньше роты охраны. Им пищу возят в термосах, потому что у них есть горячая вода от своей котельной и помещение столовой, где можно помыть руки и посуду. От котельной БТРМ отапливается только наше здание штаба. Склады не отапливаются. Зимой в складах все работают в тёплой одежде.
Когда ехали назад, я сказал, что буду разговаривать с Татьяной об обоснованности ревности Воробая. Он так взъерепенился, что забыл о том, что он за рулём и сказал, что уж тогда он точно меня убьёт. Я обратился к старшине и сказал:
- Вы слышали, товарищ старшина! Если со мной что-то случится, в моей смерти винить только Воробая.
- Я понял! – сказал старшина, - Так и запишем. А казарму и штаб сегодня будет мыть Воробай. За рулём сегодня на этой машине Петросян.
- Старшина! – заорал Воробай, - Ты меня перед «салобонами» хочешь унизить? Да я тебя… Да я себя… Я повешусь, а мыть полы не буду!
- Тогда тормози и поворачивай назад к комендатуре! Я тебя сдаю на гауптвахту за неподчинение старшим по званию и должности! Другого выбора у тебя нет! За всё надо отвечать! Ты распоясался! Тормози!
Воробай не тормозил и продолжал ехать.
- Ты что? Оглох? – спросил старшина.
- Товарищ старшина, Гриш… Извини меня… Я буду выполнять твои приказания, только отмени губу и полы…
- А не до х.. ты хочешь?! – спросил старшина, - Если я сейчас тебя прощу, ты это через день забудешь или раньше! Ты должен запомнить, что за всё надо платить и за дурь тоже! Иначе не поумнеешь!
- Не забуду, Гриш… - мямлил Воробай.
- Я тебе не Гриш! И ты сегодня сержанта оскорбил ни за что! А сейчас мямлишь – извини!
- Тоже извиняюсь… - промямлил Воробай.
- Что!!! – заорал я ему в ухо, - Извиняешься? Да ты меня чуть на статью не спровоцировал! Я бы уже арестован сейчас был, если бы не собрал в себе силы чтобы не расквасить тебе рожу, когда выйдем из машины! Я обязан был это сделать за твою подлость! Именно потому, что такое нельзя оставлять безнаказанно! Давай сейчас выедем в безлюдное место и сразимся с тобой один на один. Вот тогда я прощу тебя негодяя! Понял?
- Ну это без меня! – сказал старшина, - Нет! Даже без меня нельзя! Это не вариант… Сейчас приедем, выйдем из машины и он публично извинится передо мной и перед тобой, Леонид. Годится так? Воробай?
- Годится…
- И я всех предупрежу, что больше у нас «дедов» и «салобонов» не будет. Уж кто «дед», так это я! Но я не претендую на это и всем запрещаю «дедовщину»! Понял? Воробай?
- Понял…
- Больше не испытывай мои нервы! Я не хочу в тюрьму! Я домой хочу! А тебе в СИЗО кажется действительно понравилось! Так смотри! Сатана следом ходит!
По возвращении в часть Воробай при всех извинился перед старшиной, передо мной и я его заставил чётко и внятно сказать, что «дедовщины» у нас больше не будет.
Ещё я сказал, что мне очень стыдно, что мы не похожи на солдат, ходим толпой, внешний вид «затрапезный», даже хуже – неряшливый, что является явным нарушением Устава.
Это было воспринято даже с возмущением, со ссылкой на то, что здесь особый вид службы, никакого режима, вагоны бывают днём и ночью, а простой допускать нельзя и приходится «пахать до потери пульса», так, что иной раз нету сил помыться, хочется в раздевалке на полу в рабочей форме упасть и не шевелиться. Старшина при этом только сказал:
- Вот когда-нибудь нас поймает возле столовой патруль лётчиков и старшего арестуют и отправят на «губу» за ваш внешний вид. Ни мне, ни сержанту это не надо! И вы себя не уважаете!
Вагон не заставил себя ждать. Старшину вызвали к командиру и через пять минут он вернулся и приказал всем переодеваться в рабочую форму. Нам на рампу подают вагон с танковыми двигателями ремонтного фонда для БТРМ. Потом мы должны загрузить в вагон ящики с запчастями. У нас с Ивановым была в связи с этим задача обеспечить электропогрузчики. Мы пришли в зарядную мастерскую, короче в «Зарядку», сняли с полуторатонных электропогрузчиков клыки и повесили самодельные «стрелы» сваренные из швеллера шириной 30 сантиметров. Поехали на рампу: Иванов впереди, и я за ним. Только снятые с зарядки погрузчики мчались с ветерком. Сто метров мы пролетели незаметно. Наши ребята вагон уже вскрыли. Двигателей было «подзавязку», то есть под самую дверь. Иванов аккуратно подрулил стрелой электропогрузчика над центром крайнего двигателя. Ребята накинули на гак (то есть, крюк стрелы) стропы, «застрополили» крайний двигатель, Иванов поднял его стрелой, при этом было видно, что груз предельный и задок электропогрузчика слегка приподнимался под весом двигателя. . Ребята положили специальный толстый лист железа между вагоном и рампой для въезда электропогрузчика в вагон. Пол вагона был ниже поверхности рампы примерно на десять сантиметров и когда Иванов выезжал электропогрузчиком на рампу, погрузчик приподнял зад, а двигатель сильно ударил в пол вагона, чуть не проломив его. Я подрулил на своём электропогрузчике. При чём, я делал это очень осторожно, так как транспортировкой грузов электропогрузчиком я на Волгоградском тракторном заводе не занимался. Мы ремонтировали и потом катались, проверяя ход и работу гидронасоса. Получилось осторожно, но нормально. Поднял, осторожно вырулил в вагоне на прямую и сказал Петросяну и Королёву сесть на заднюю часть моего погрузчика. Я тихо выехал с двигателем без удара и поставил двигатель рядом с первым, доставленным Ивановым. Я спросил у Иванова, почему бездействует у нас единственный электропогрузчик на две с половиной тонны. Он ответил:
- Рыжко сказал, что ему «звездец»! Я не выяснял в чём дело, потому что я не специалист в этом.
- А кто такой Рыжко?
- Главный наш электрик. Родственник нашего старшины Галушко.
- Он главный электрик, а кто младшие электрики?
- А вот мы с тобой… Он должен ремонтировать, заряжать электропогрузчики, а заряжаю я, а теперь будешь ты. Я через два месяца – домой! Да здравствует дембель!
- Ты получаешь за вредность производства молоко или какие-то продукты? – спросил я.
- Да я и не слышал про такое! – усмехнулся Иванов.
- А чем занимается Рыжко, если мы обслуживаем электропогрузчики?
- Лампочки меняет по складам…
- А у нас в зарядной когда он бывает?
- Если я скажу старшине Галушко, он приходит.
В вагоне у нас возникла проблема. Иванов подрулил к очередному двигателю, но только боком и поднять двигатель из такого положения не получалось. Электропогрузчик своим усилием сам себя разворачивал, задом упираясь в двигатели, стоящие сзади. Я предложил Иванову выровнять погрузчик посередине вагона, зацепить стропами сразу два двигателя справа и слева за крайние ремболты и пытаться поднять их за один край, а ребята будут ломом с «яйцами» поднимать двигатели одновременно с двух сторон. Кстати сказать, я впервые увидел такое приспособление, как лом с «яйцами». Конец мощного лома был слегка изогнут, а под ним были ролики, которых называли «яйца». Иванов стал поднимать два двигателя сразу, а я и Дзержинский сели погрузчику на заднюю часть. Ребята приподняли ломами заднюю часть двигателей и они на «яйцах» медленно съехались на середину вагона. Теперь можно было их брать. Все были довольны!
- Сержант не только летать умеет! - сказал Иванов.
А самолёты шуршали над нами на взлёт, как насмехаясь надо мной!..
Дальше всё у нас пошло, как по маслу, но я спросил у Иванова, а почему с нами не работает Воробай?
- Ну он же водитель.
- Так Петросян тоже водитель и я водитель категории «В», а мы работаем на разгрузке!
- Не знаю! Не моего ума дело. – ответил Иванов.
Я спросил, когда эти двигатели будет забирать БТРМ, а Иванов сказал, что это не наше дело, но когда приедет их автопогрузчик с большим поддоном на два двигателя, то мы должны будем грузить электропогрузчиками двигатели на их поддон и ждать, когда он вернётся. Я пошёл к командиру. Постучался в кабинет, услышал ответ, зашёл.
- Товарищ майор, разрешите обратиться!
- Обращайтесь. – сказал майор, копаясь в бумагах, не глядя на меня.
- Товарищ майор, можно уточнить, когда БТРМ будет забирать прибывшие двигатели и когда к нам доставят груз к отправке?
- Вы уже разгрузили?
- Нет. Разгружаем…
- Вот разгружайте. Груз к отправке вам доставит начальник первого склада.
- А в БТРМ нельзя позвонить, уточнить, когда они будут забирать двигатели?
- Вам какое дело? – недовольно повысил голос командир.
- Потому что на их поддоны мы будем грузить их двигатели.
- Будете грузить, когда будет надо!
- Можно узнать, где старшина Галушко?
- Выполняет моё поручение! Что вы мне тут допрос устроили? Идите работайте!
- Кто-то должен организовать последовательность работы, иначе нам ночью придётся грузить двигатели для БТРМ. - ответил я.
- Значит, ночью будете грузить! Завтра у меня будет заместитель, вот с ним будете решать эти вопросы. Идите работайте! - я вышел, пошёл на рампу.
Вдоль рампы росли громадные тополя, стволы в два обхвата. За них мы в туалет ходили, за неимением лучшего.
На рампе Иванов с ребятами продолжал разгрузку. Груз поубавился и вагон на рессорах поднялся выше рампы. Выруливая задом из вагона, электропогрузчик сильно ударял в пол двигателем, рискуя проломить его. Я постоял, подумал и сказал:
- Вова! Мы не будем прыгать! Ты выставляешь двигатель из вагона, а я здесь его беру и отвожу от вагона.
- Ой! Как же мы раньше не догадались? Вот лётчик!
- Я уже не лётчик, а грузчик с большим стажем. - ответил я. – Но вот я ничего не выяснил по поводу продолжения наших действий, а командир не в курсе и старшину отправил куда-то с поручением.
- Да у нас всегда так. С нами не считаются. – ответил Иванов.
Приехал автопогрузчик БТРМ с поддоном на два двигателя. Я ему показал, чтобы он остановился. Я сразу взял двигатель с подачи Иванова и поставил на поддон. Пока я вернулся, Иванов выставил следующий двигатель, и я его тоже поставил на поддон. Водитель автопогрузчика с интересом наблюдал за мной в процессе работы и, прежде чем уехать, сказал:
- Я смотрю у вас новый сержант появился? Так вот сделайте обновление в погрузчиках. Вы же видите, что на полторы тонны погрузчик через силу прёт. У нас такие таскают погрузчики на две с половиной тонны. Ваши к концу разгрузки на копчик сядут.
Он вовремя предупредил. Я понял, что зарядку погрузчиков надо экономить.
Из ворот нашей части показался автопогрузчик с поддоном, на котором были белые деревянные ящики с запчастями или материалами. Автопогрузчик подъехал, и я увидел за рулём Воробая. Он сказал, чтобы мы разгрузили поддон, так как его ждут у склада под следующую загрузку. Мы прервали свою работу и стали разгружать поддон с ящиками. Я спросил у Иванова, есть ли поддоны для маленьких восьмисоткилограммовых электропогрузчиков. Тот ответил, что есть. Я сказал ему, чтобы шёл за малым погрузчиком и гнал его с поддоном. Иванов предложил применить такую же тактику – работать двумя малыми погрузчиками, чтобы не прыгать через трамплин на стыке вагона и рампы. Я согласился и сказал ему взять кого-то с собой, а я буду пока выгружать двигатели. Он предложил Иваненко идти с ним за малыми погрузчиками и они уехали с Воробаем на поддоне автопогрузчика. Пока я успел выставить из вагона два двигателя, как Иванов и Иваненко вернулись на шустрых маленьких погрузчиках. Приехал опять автопогрузчик БТРМ и Иванов его загрузил выставленными мной двигателями. Половину вагона мы от двигателей освободили и я предложил начать погрузку ящиков на поддоны малых погрузчиков. Однако свободных ребят у нас не было: я и Иванов на больших погрузчиках и Петросян и Королёв нам «стропалили», то есть цепляли двигатели. Один Иваненко сам себе грузил небольшие, но тяжёлые ящики на поддон. Я сказал ему: отставить. Нет необходимости «рвать пупок»!
Приехал опять Воробай. Мы прервали свою работу и разгрузили ящики с его поддона. Он уехал. Приехал автопогрузчик БТРМ. Иванов загрузил его двигателями, которые я выставил из вагона, он уехал. Мы продолжили выгружать двигатели из второй половины вагона. Я почувствовал, что моя рабочая куртка на спине взмокла. Приехал Воробай и мы разгружая его поддон попросили его привезти нам флягу воды. Оказалось, что нам свою воду пить нельзя, так как трубы старые и вода ржавая. Воробай должен сходить за водой в БТРМ, а для этого нужно разрешение. Тогда я сказал Воробаю, чтобы он привёз флягу, а мы попросим водителя автопогрузчика БТРМ привезти нам воду. Следующим рейсом Воробай привёз нам флягу, а мы попросили водителя БТРМ привезти нам воду. Водитель привёз нам воду, а я рассказал ребятам, что пить воду не рекомендую. Нужно полоскать рот и один последний глоток можно сделать. Водитель БТРМ услышал это, и мой рассказ, как нас на полётах контролировал фельдшер вплоть до отстранения от полётов за лишний глоток, потому что организм расслабляется, а грузчики в старину даже из артели выгоняли того, кто злоупотребляет водой. Водитель понял, что я бывший лётчик и очень удивился «штрафнику – сержанту», «приземлившемуся» в танковых войсках, да ещё и с сохранением звания. Воробай привёз очередной поддон с ящиками и сказал, что нам на помощь отправляют баб-грузчиков. Воробай уехал, а из ворот части вышла группа женщин в спецовочных серых халатах и в брезентовых передниках. Они неспеша приближались, а ребята между собой удивлённо переговаривались:
- Танюха в грузчики подалась! Никогда её не видел в спецовке. Мамулька возглавляет ударную группу!
- А кто там мамулька? – спросил я.
- Ну вот впереди белолицая, улыбается! Это наша «мамулька», она часто подкармливает нас и называет нас сынульками! – объяснил Ваня Королёв. – И бухгалтер наша – Наталья Петровна к праздникам нас угощает.
Мы с Ивановым вывозили последние двигатели на поддон автопогрузчика БТРМ, но ещё оставались двигатели, которые мы ставили на рампе. Женщины немного подождали и как только мы выгнали большой погрузчик из вагона, Петросян и Иваненко подставили женщинам поддоны малых погрузчиков под ящики. Женщины брали ящики по двое и неспеша грузили. Мы с Ивановым продолжали грузить на поддон автопогрузчика БТРМ двигатели, стоящие на рампе, но водитель предупредил, что остальное продолжим после обеда. Автопогрузчик уехал, мы с Ивановым сидя отдыхали. Ко мне смело, с улыбкой подошла Татьяна и спросила:
- Новичок так быстро освоился? Ну и как у нас?
- Нормально! – ответил я с неохотой, - Было бы лучше, если бы вот эти не нарушали тишину, а то больно! Не уши, а вот тут… - я показал на грудь.
- Надо пойти в увольнение, отвлечься! Могу составить компанию! Я Татьяна! А вас, как звать, величать?
- Меня ребята Васильичем зовут по моему отчеству. А звать вообще меня Леонид и давай на «ты», хорошо, Танюша? Но я в увольнение не собираюсь. Компанию, Танюша, лучше составь своему Воробаю, а то он от ревности уже бесится.
- Ну, если дурак, то пусть бесится! Я ему ничего не обещала, и я ему не принадлежу!
- А мне как с дураком в одном помещении находиться? Однажды можно и не проснуться!
- Да он трус! Он ни на что не способен! Как он тут дристал, когда мужика на смерть сбил! Хорошо Лысенко вступился… Да коль на то пошло… Лысенко сам свою жопу спасал, иначе ему бы повышения не видать, как своих ушей. И этому мудаку повезло! Вон идёт помогать выгружать! Сроду не выгружал, а тут увидел, что я среди грузчиков. Щас я его на хрен пошлю!
- Танюша! Прошу тебя! Не надо здесь свару устраивать и пищу языкам давать. Ну очень прошу…
Я мельком стрельнул взглядом и понял, что все, и бабы и ребята – смотрят на нас… А маленькая, как я понял – Ирина, с укутанным лицом, смотрела на нас улыбающимися глазами…
- Ладно! А насчёт увольнения, надеюсь! – сказала она.
- Танюша, пока не обещаю!
Воробай уже подходил и смотрел на нас с Татьяной круглыми глазами с отвисшей челюстью. Татьяна отошла к женщинам, а я тронул погрузчик с места и поднял очередной двигатель для погрузки на поддон БТРМ. Воробай, наконец, опомнился:
- Я пришёл сказать, что подкрался обед, и машина стоит ждёт вас. Вохер с ружжом идёт сюда, а мы идём туда!
Мы и группа женщин пошли в часть, а навстречу нам шёл пожилой незнакомый мне вольнонаёмный ВОХР с карабином на плече. Все с ним поздоровались, он приветливо ответил:
- Не обожритесь там, а то мне догружать вагон прикажут! – остановил взгляд на мне, повернул ко мне, протянул руку, - Семёныч меня звать! Пантелеич мне рассказывал, как вы койку ремонтировали! Ха-ха-а! Здоров! Нам такие нужны. Как величать?
- Леонид! По батюшке – Васильич и наши так меня зовут.
- Годится! – жиманул мне крепко руку и пошёл дальше.
Иванов шёл рядом со мной и сказал:
- Хороший мужик, Суслов его фамилия. Родственник тому, который у нас в правительстве. Ездил к нему в гости, поселили его с женой в домике для гостей. Неделю жили и уехали не увидевшись. Разговаривали только с официантом, а кормили хорошо и уезжать не торопили. Уехали обидевшись. За гостинцы, которыми они чуть пупок не надорвали от своей кубанской души ему и семье привозили, никто и спасибо не сказал…
- В общаге у нас в Волгограде на Тракторном два месяца жил дед – казак, герой Первой мировой войны, Гражданской и Великой Отечественной. Вот он сказал нам: «И тогда буржуи были и сейчас. Но те умные были, культурные, понятие о чести имели …» Слушай, Вова! – вспомнил я слова водителя с автопогрузчика БТРМ: к концу работы на копчик сядут!.. – давай поставим большие погрузчики на подзарядку, пока будем обедать?
- Точно, Васильич! Ты здорово придумал.
Мы развернулись и почти вприпрыжку помчались назад. У ворот на погрузчиках мы догнали нашу удивлённую толпу, но мы, не объясняя, поехали в зарядную. Мы шли из зарядной, а нам навстречу шли уже переодетые в форму, с полотенцами в баню наши ребята: Петросян, Королёв, Иваненко. У машины, ЗИЛ-157 стоял Воробай.
- Чего вы тянетесь? Время в обрез! Нас в столовую не пустят! – возмущался он.
- Вова, - спросил я, - А почему так себя ведёт Иваненко младший сержант – тише воды, ниже травы?
- Да его Воробай своей «дедовщиной» замордовал. Он сначала пытался поставить себя, но Воробай со своей наглостью его сломил. А он трусливый хохол…
- Ясно! Ты извини, но в отсутствие Галушко, в кабине со мной будет ездить Иваненко. Будем по Уставу жить, а не по Воробаю.
- Ясно! – ответил Иванов.
Мы с Ивановым торопливо шли в баню, а оттуда с хохотом вышел маленький, но квадратный, Коля Дзержинский:
- Петросян стоит трясётся и не заходит в баню. Нам уже баню раскочегарили и в баке сатана копытами и рогами колотится! Иди, познакомься, Васильич, с нашим сатаной!
Мы зашли, а в раздевалке топтался на месте Петросян с полотенцем и мыльницей. За дверью душевой были слышны страшные звуки. Я зашёл… О! Это было на самом деле ужасно! Я не мог отделаться от мысли и ощущения, что в нагревательном баке на самом деле заперто мощное живое существо с копытами и рогами и оно в ужасе колотится в стенки бака, испытывая муки от горячей воды! Иванов прошёл мимо меня с улыбкой, но тоже опасливо глянув на бак и на моё озадаченное лицо. Я не мог понять, какие физические силы действуют так жёстко на стенки бака, извлекая почти металлические звуки, хотя там только вода… Я вышел в раздевалку, взял Петросяна за руку и повёл в душевую. Он подчинился, но, занеся ногу через порог в душевую… вырвался и выскочил на улицу. Мне тоже было не по себе, хотя я и не верил в нечистую силу, но объяснить, на основе каких законов физики это происходит, я это не мог. Если не получается циркуляция воды, как было задумано, что горячая будет в змеевике котла подниматься вверх и возвращаться в бак, а из бака будет поступать в нижнюю трубу у основания бака, то почему удары идут даже в боковые стенки бака и вниз и вверх: не ритмично, с периодичностью от секунды до трёх?..
3. КОМЕНДАНТ.
Умылись, поехали… В кабине сидели: Воробай, я и Иваненко. Я сидел возле Воробая. Я чувствовал, что он хочет у меня спросить, о чём мы говорили с Татьяной, но не хотел спрашивать при Иваненко. В Лётном городке остановились не далеко от столовой. Я приказал построиться по двое и пошли к столовой, хоть в ногу, но не чётко. Двое были с котелками для первого и второго блюда для нашего Валькова, «привязанного» к машине командира. Два командира: капитан и майор стояли недалеко от входа и обратили на нас внимание.
- Сержант танкистов! Остановите своё стадо и подойдите!
Я скомандовал: Стой! Чётко подошёл и представился майору, отдав честь.
- В чём дело, товарищ сержант? Вы выглядите вполне сносно, а ведёте какую-то толпу безобразного вида?
- Виноват! Я первый день командую этой бригадой или отделением грузчиков-такелажников в/ч 52205. Займусь устранением недостатков в строевой подготовке и внешнем виде!
- Почему первый день? А, где раньше служили? – спросил майор, уставившись на мой значок парашютиста.
- Неделю назад я самостоятельно летал на МИГ-17 в Грозненском Учебно-авиационном центре ДОСААФ. И вот приземлился…
- Дисциплинарка? – спросил майор.
- Нет! Не согласился переквалифицироваться на авиатехника в виду травмы.- ответил я и показал пальцы левой руки.
- А почему не демобилизация? – опять спросил майор.
- Товарищ майор! Можно отправлю отделение в столовую и всё объясню?
- Так! Говорю для всех! – громко сказал майор, - Завтра в таком виде танкистов я в столовую не пущу, а вашего сержанта заберу на гауптвахту на трое суток! Я начальник комендатуры! Ясно?
- Ясно! Ясно… - промычали мои коллеги
- Отправляйте! – сказал майор.
- Младший сержант Иваненко, заводите отделение в столовую!
- Слушаюсь! – ответил Иваненко и скомандовал, - Справа по одному, заходите!
- Один из замов нашего начальника УАЦ пошёл на принцип. Не захотел терять подготовленного офицера и поэтому посчитал моё время службы согласно какой-то инструкции ЦК ДОСААФ, где сказано, что у нас засчитывается в срок службы только время пребывания на полётах, так сказать – сборах. А теоретическая подготовка в срок службы в счёт не идёт. И получилось, что у меня до двух лет не хватает семь месяцев, хотя я освоил три типа самолётов: ЯК-18-У, Л-29 и МИГ-17, через УТИ МИГ-15.
- А травма откуда?
- В День Победы в пути подрался в поезде с одним, а он уголовник, в розыске и сильно порезал мне руки.
- Его задержали?
- Да! И отвезли в реанимацию.
- Вас не наказали?
- Маршал Покрышкин дал заключение: Достоин поощрения.
- Поощрили?
- Ну, вот, наверное, это и есть поощрение. Я вагоны разгружаю, а надо мной самолёты летают…
- Ясно! Ну, и как на новом месте?
- Меня работой не испугать, а вот в организации очень большое различие. Не знаю, как переживу, но надо пережить до весны.
Почему у вас комсомольского значка нет?
- Я член КПСС.
- На полётах принимали?
- Нет. Я до полётов работал на Волгоградском Тракторном заводе, возглавлял Штаб «Комсомольского прожектора» и мне порекомендовали вступить в члены КПСС, чтобы на равных разговаривать с некоторыми начальниками, смотрящих на наш орган комсомола свысока. Так вы из Волгограда?
- Да. Но родина на дне Цимлянского моря.
- Вот как? Так мои родители тоже оттуда. Из какой станицы?
- Нижне-Курмоярская. А ваши?
- Малолученская.
- У нас есть родственники в Малолучке – Крупатины.
- Слышал такую фамилию от родителей. Вот так встреча!
- Ну, давайте! Желаю удачи! Свободны! Стоп! А почему ваши с котелками?
- Один из наших – водитель машины командира, а он не всегда отпускает на обед, и мы ему берём с собой.
Майор недовольно покачал головой и спросил:
- А разогреть ему есть где?
- Нет! Разрешите идти?
- Идите! Организуйте водителю горячую пищу!
- Есть! Придумаю!
Я развернулся и пошёл в столовую. В столовой всё прошло как обычно. На выходе из столовой Воробай обратился ко мне и спросил о чём мы с Татьяной разговаривали. Я ответил, что она интересовалась, как мне вагоны вместо самолётов, а я сказал, что хотел бы чтобы вагоны были каждый день, чтобы быстрее время прошло. Он спросил, а что она говорила про него, когда увидела, что он подходит. Я хотел послать Воробая подальше, но решил не усугублять и с усмешкой сказал, что она думала, что он идёт ей помогать, а он шёл объявить нам обеденный перерыв.
На обратном пути в машине я задал вопрос:
-Ну, что, братцы, вы хотите выглядеть не стадом, а солдатами Советской Армии?
- Не хочешь, так заставят! – сказал со злобой Воробай.
- А можно уточнить? – спросил я, - Ты не хочешь быть солдатом или не хочешь быть солдатом Советской Армии?
- Хватит приё… ся к словам! – рявкнул Воробай.
- Нет я буду приё… ся к словам! – рявкнул я Воробаю прямо в ухо, - Язык не помело и за каждое слово надо отвечать! Срули с дороги в лесопосадку и мы с тобой продолжим разговор один на один! Срули! Я приказываю! Или я ставлю на ручник! – я взялся за рукоятку ручного тормоза.
- Ладно, Васильич… - промямлил Воробай, - Я ляпнул, не подумав…
- Так ты обещаешь, что будешь думать, прежде чем пасть открывать? – так же продолжал орать я, держа рукоятку тормоза в руке.
- Обещаю…
- Повтори внятно! И повторишь это при всех! Иначе я тебе при всех врежу в рожу и пойду на губу! Понял?
- Понял! Обещаю! – сказал он и я отпустил рукоятку ручника.
Правильно сказала Татьяна, что он трус, - подумал я, - Но трусы на любую погань способны, потому что у них ещё и подлость от бессилия. Иваненко молчал.
В части Воробай остановил машину возле гаража. Все вышли и собирались идти в казарму. Я остановил:
- Внимание! Всем построиться!
Все остановились в нерешительности и никто не попытался исполнять команду…
- Иванов и Воробай здесь! – указал я пальцем место, - Остальные – вправо от них! Построились! – зычно скомандовал я.
Иванов и Воробай стали как я указал, остальные – от них вправо.
- Подровнялись! Равняйсь! Смирно! – скомандовал я и продолжил, - Мне поставили условие. Если я из вас не сделаю солдат, то меня заберут на губу. Если это случится, по возвращении с губы, я буду отправлять вас. И начну с Воробая! Мы так с ним договорились! Да? – обратился я к Воробаю.
- Да… - буркнул он.
- Не слышу! Воробай! – заорал я.
- Да! – громко повторил Воробай.
- Дальше будем жить так! В шесть утра подъём, двадцать минут на туалет и умывание, тридцать минут – строевая подготовка, десять минут одевание и приведение формы в порядок. Опоздавшие будут поступать в распоряжение уборщицы помещения штаба, но туалет мыть обязательно, под надзором уборщицы. Не согласные будут делать тоже, но на гауптвахте. На право! Шагом марш! Правое плечо вперёд по направлению к штабу! Раз! Два! Левой!
Из гаража вышел мужчина высокий, пожилой и восторженно посмотрел на марширующий строй:
- А я думал они вовсе не умеют ходить в строю! Ха! Любо – дорого! Молодцы, ребята!
Позже мы познакомились. Это был вольнонаёмный заведующий нашим гаражом – Карташов и в его обязанность входило топить печь для нашей бани.
У штаба я скомандовал:
- Отделение! Стой! Раз! Два! Разойдись!
У проходной Пантелеич стоял, взяв костыль на плечо, отдавая честь к пожёванной фуражке с поломанным козырьком.
Из штаба вышел старшина Галушко, улыбаясь посмотрел на Пантелеича. Я спросил:
- Гриша, а сложно ли будет организовать деду форменную фуражку и какой-нибудь китель поношенный, вместо его допотопной тужурки и штанов прошлого века?
- Ага! Правильно! Я поговорю со Светланой.
- И ещё… Спроси у Светланы, нет ли у неё на складе электроплитки, чтобы Валькову обед разогревать. Хорошо? Если нет, то будем к командиру обращаться о приобретении.
- Хорошо. – сказал старшина с прохладцей, вроде как я в его полномочия вмешиваюсь.
Через пятнадцать минут мы с Ивановым были в зарядной и погнали погрузчики на рампу. Женщин ещё не было, но автопогрузчик БТРМ уже стоял, ожидая загрузку. Воробая с нами не было. Видимо он остался в гараже. Мы загрузили поддон автопогрузчика, и он уехал, а мы продолжили выставлять двигатели из вагона.
Пришли женщины и стали носить ящики в вагон. При этом они мешали нам, а мы мешали им. Я попросил их подождать полчасика, а потом мы вместе по-ударному загрузим вагон. Приехал Воробай на автопогрузчике и привёз ещё ящики. Петросян и Дзержинский подогнали малые погрузчики с поддонами и женщины стали перекладывать ящики с поддона автопогрузчика на поддоны малых погрузчиков. Воробай высунулся из кабины и объявил:
- Можете в баню не торопиться сегодня. Баню занял новый командир со своим семейством. Воду спустят, а нам вода нагреется после отбоя!
Это известие вызвало у моих коллег шок, выразившийся в нецензурных выражениях.
- У него дома нет ванны, что ли? – возмущённо сказал Королёв.
- Его поселили в финском домике, там есть ванна! – сказала, так называемая «мамулька». Ребята искоса стали бросать взгляды в мою сторону. Я понял и сказал ребятам:
- Схожу, поговорю с Галушко!
- Он уехал куда-то с Вальковым на командирской машине. Наверно за мылом послал командир, потому что они семейное бельё выгружали из машины в баню.
Ребята сокрушённо замотали головами, а женщины захихикали. Я был возмущён глубочайшим образом. Я сказал Воробаю:
- Если увидишь, что Галушко вернулся, то скажи мне!
- Лады! – кивнул Воробай. Я хотел потребовать от него отвечать по Уставу, но передумал. Он может это воспринять, как унижение его перед женщинами…
Когда мы закончили выставлять двигатели из вагона, то стали вместе с женщинами грузить ящики на поддоны. С малыми погрузчиками мы поступили так же. Один был в вагоне, другой подвозил к вагону поддоны с ящиками. Как-то случайно получилось, а может быть и не случайно, но мы взяли ящик с двух сторон с маленькой Ириной с закутанным лицом. Когда брали ящик, она стрельнула в меня глазами, а когда шли в угол вагона, чтобы положить ящик, Ирина глухо сказала:
- Не вздумай, сержант, попасть в число «сынулек». У «мамульки» муж ревнивый и ей нравится, когда он ревнует.
- Спасибо! – ухмыльнулся я, - А кто её муж?
- У нас «кусочничает» - сержант, завскладом, Свинаренко.
- Ясно. – кивнул я.- Спасибо!
Мы выгружали ящики, а Воробай всё подвозил и подвозил поддоны ещё и ещё. Двигатели с рампы мы все отправили в БТРМ и их автопогрузчик больше не приезжал. Я сказал Иванову:
- Давай отгоним большие погрузчики в Зарядную и поставим их на зарядку. Пусть заряжаются. Мы же не знаем, когда подадут ещё вагон под разгрузку или погрузку?
- Верно. – сказал Иванов и мы погнали погрузчики с рампы.
- Эй! Вы куда? – крикнули наши.
- Сейчас вернёмся! – ответил я. Кстати, мне хотелось узнать, не вернулся ли Галушко.
Навстречу ехал Воробай с поддоном, полным ящиков. Я притормозил и спросил у него:
-Там ещё много ящиков?
- До хрена и даже ещё больше! – ответил он и поехал дальше.
Я понял, что нужно поехать с Воробаем и узнать объём груза. Если так как сказал Воробай, то мы должны сейчас грузить иначе, то есть, под самый потолок. Я так понял, что до ужина мы погрузку не закончим. Но, наверное, этот вопрос должен решать не я, а старшина Галушко. Поставив погрузчики на зарядку, мы шли с Ивановым назад мимо гаража и бани, находящейся в этом же корпусе. Вдруг из двери бани выглянул командир в растёгнутом кителе и с вызовом спросил:
- Вы закончили грузить вагон?
- Нет. Грузим. – ответил я.
- Я вижу вы гуляете, а не грузите!- по бабьи, в скандальной форме сказал командир.
Меня внутренне взорвало, но я сдержался и сказал:
- Все наши действия направлены на выполнение задания, после чего нам надо помыться, а вы лишили нас такой возможности. Мы будем мыться холодной водой, так как бак греется четыре часа. – я отвернулся и пошёл, а командир остался с отвисшей челюстью. Мы вышли на дорогу от ворот до первого склада и я увидел автопогрузчик Воробая, двигавшийся нам навстречу.
4. КАПИТАН СМОРГУЛЬСКИЙ.
Я сказал Иванову, что хочу посмотреть, сколько всего ящиков и поеду с Воробаем. Я остановил Воробая и сел к нему в кабину. Мы подъехали к очень длинному складу. Я вышел. Погрузкой руководил капитан с каким-то странным орденом на груди. Грузили четыре незнакомые женщины в «спецхалатах», как и те, что были с нами на вагонах. Воробая уже ждал загруженный поддон. Я подошёл, представился по форме и спросил на какой объём груза нам рассчитывать? Капитан подошёл ко мне испытующе глядя в глаза, протянул руку:
- Это лётчик? – улыбаясь спросил он.
- Бывший! – грустно ответил я .
- Я капитан Сморгульский Николай Сергеевич. Заведую вот этими сокровищами пока…
- Вы уходить собираетесь? – спросил я.
- Да есть такие намётки… Лысенко ушёл и забрал с собой своего заместителя. Мы с Лысенко работали нормально. Возможно, меня поставят заместителем командира.
- Это хорошо! А то пришлют со стороны человека, который не знает объект. И командир новый и заместитель новый. Это лишние сложности будут. – сказал я. – А у меня уже много вопросов, которые не знаю с кем решать.
- Ну, я после работы зайду к вам. Поговорим. Хотя сегодня пятница, надо бы домой. И ещё неизвестно, когда закончим погрузку. – сказал капитан и вдруг, вынул из кармана три рубля протянул мне и сказал:
- Отдай Воробаю. Пусть после погрузки сгоняет за вином, поговорим вечером.
Я был в растерянности. Кого угодно я бы послал за вином, но не Воробая. И дал бы свои деньги, если бы они были…
- Бери, бери! Воробай знает, где взять.
Я взял деньги со вздохом.
- Спасибо! Я приехал к вам чтобы узнать сколько всего груза и как нам его располагать в вагоне. - сказал я, пытаясь рассмотреть орден на его груди, но ничего не понял.
- Думаю, по моему опыту, что будет почти под потолок. Так что начинайте под потолок, а потом пойдёте на снижение.
- Понял. Спасибо.
Капитан пошёл к автопогрузчику, а я, хотел идти к автопогрузчику, но задержался, обратив внимание на электропроводку и … вместо щитка освещения с автоматом защиты, я увидел обшарпанный рубильник с открытой крышкой, где торчали древние пробки с «жучками». Я возмущённо вздохнул и сел в кабину.
- Следующим рейсом заруливай в левое крыло! – сказал капитан Воробаю и мы поехали с гружёным поддоном на рампу. Возле штаба, увидел машину командира, приказал Воробаю остановиться. Дал ему три рубля и сказал:
- Капитан дал на вино, вечером зайдёт поговорить. Он сказал, что ты знаешь, где путёвое вино.
Воробай молча взял деньги, надменно приподняв голову, и я вышел, махнув, чтобы он ехал дальше. В машине командира никого не было. Я зашёл в штаб, подумал, где искать Галушко, но вспомнил, что водитель Вальков наверное в казарме. Заглянул и увидел его, хлебающего холодный суп из котелка. Я спросил, где Галушко. Он ответил, что тот понёс командиру стиральный порошок в баню. Я пожелал ему приятного аппетита, он ответил:
- Угу!
- На ужин поедешь с нами? – спросил я.
- Не надеюсь! Закончат стирку, буду отвозить…
- У них что, стиральной машинки нету?
- Поломана…
Я вышел и встретил Галушко.
- Ну, как вы там? Двигатели выгрузили? – спросил он.
- Выгрузили. БТРМ уже забрал их. Грузим ящики с ЗИПом, а их видимо под крышу.
- Так! Сейчас Вальков отвезёт нас на рампу…
- Гриша! Пусть поест парень. И так без обеда и холодное ест. Пойдём дойдём пешком пятьдесят метров.
- Да тут все сто метров, если от штаба считать! Ладно! Пошли…
Я рассказал Галушко о встрече с начальником комендатуры, что он обещал меня оформить на «губу», что я предупредил наших солдат о дальнейшей жизни по строгому распорядку со строевой подготовкой, о том, что Валькову надо обеспечить подогрев пищи или договориться с командиром, чтобы он его вовремя обеда отпускал с нами в столовую.
- Насчёт электроплитки для Валькова я поговорю со Светланой, а указывать командиру кого, куда, и когда отпускать я не буду.
- Тогда я буду разговаривать. – сказал я.
- А командир тебе напомнит о субординации, потому что ты через мою голову хочешь решать вопрос моей компетенции.
- Тогда я должен рапорт подать командиру о том, что ты не решаешь вопрос твоей компетенции. – сказал я.
- Ты хочешь так начинать? Со своим уставом в чужой монастырь? Ну, давай! Посмотрим, что у тебя получится…
- И ещё не всё у меня. Почему Иванов не получает дополнительное питание за работу во вредных условиях?
- Потому что он электрокарщик-такелажник, а не зарядчик.
- А кто у нас зарядчик?
- Рыжко… - помедлив, ответил Галушко.
- А почему заряжает Иванов, а теперь буду, видимо, я?
- Ты вопросы задаёшь не своей компетенции. Твоя задача выполнять! Понял, сержант?
- Не понял, старшина! Я не отказываюсь выполнять, но каждый должен решать вопросы в сфере его ответственности. Если аккумуляторная банка взорвётся и я потеряю глаза, то пенсию мне платить не будут, так как я занимался не своим делом! Тут шутить мы не будем! Рыжко получает дополнительное питание?
- Получает…
- Значит он должен заряжать наши электрокары и погрузчики, а мы брать готовые к работе и эксплуатировать.
- Но это невозможно! Он же не может здесь жить с вами. У него рабочее время от звонка до звонка.
- Значит этот вопрос надо решить, если он не решён. Обязанности должны быть прописаны и нами подписаны.
- Откуда ты такой умный взялся? Тебя не за это турнули из лётчиков?
- Меня не турнули! А откуда я такой грамотный я тебе объясню. Я работал на очень большом заводе, где всё расписано до мелочей и каждый знает свои обязанности и выполняет их. Если кто-то не выполняет или выполняет плохо, его предупреждают, а если это не помогает, то убирают. Потом я летал, на трёх типах самолётов, где в службе не допустимо никакой неясности или неточности, потому что от этого зависит жизнь человека. Поэтому я такой грамотный. Ясно? А если ты меня хочешь оскорбить своим «турнули», то мы перейдём с тобой на чисто официальные отношения. Мне лично терять нечего. Я дослужу до весны, выполняя то, что мне положено. А что мне положено, вы, товарищ старшина, мне объясните под расписку. Иначе я буду обращаться выше через вашу голову!
Мы пришли на рампу. Я подошёл и стал грузить ящики на поддон. Мы погрузили ящики и стояли в ожидании, когда Петросян на малом электропогрузчике подвезёт нам пустой поддон, а этот заберёт. Моя правая рука лежала на ящике на уровне ниже груди. Ко мне подошла Татьяна с улыбкой и положив свой пышный бюст на мою руку, спросила:
- Так как насчёт увольнения?
Я хотел убрать свою руку из-под её бюста, но подумал, что это будет для неё оскорбительно и в тоже время я увидел, что на нас сразу обратили внимание почти все женщины.
- В ближайший месяц я точно не пойду в увольнение, но ты, Танюша, мне руку поломаешь таким грузом! – с улыбкой ответил я, медленно вынимая руку из под её бюста.
- Ух, какой нежный сержант попался! – с иронией сказала она.
- Ну, да! Знаешь такую байку? «Сержант! Не надо! У тебя руки холодные! Я сама!»
Татьяна звонко захохотала. Это было очень «показушно», чтобы все видели. Подъехал автопогрузчик Воробая. Я краем глаза видел, как он прожигает нас с Татьяной своим взглядом. «Этого мне точно не надо! Ещё мне сцен ревности не хватало здесь для полного компота! Так я точно здесь не дослужу…» - подумал я и пошёл в вагон, посмотреть, как там складируют. По пути я отметил, что у белолицей женщины, которую все назвали «мамулькой» щёки зарумянились и губы тронула улыбка. Галушко в вагоне говорил, чтобы не поднимали высоко ящики под потолок. А я сказал:
- Товарищ старшина, можно вам передать слова капитана Сморгульского?
- Да! Слушаю.
- Он сказал, что возможно груза будет под потолок, поэтому начинать грузить до верху, а если будет меньше, то потом понизить.
- Ладно! Делайте, как сказал Сморгульский…
- Ещё можно вопрос?
- У нас на КПП есть медаптечка?
- За каким хреном?
- А вдруг мы травмируемся во время работы? Наша техника – объект повышенной опасности!
- Я прикажу Светлане обеспечить медаптечкой КПП.
- Ещё вопрос можно?
- Да!
- У нас есть перспектива остаться сегодня без горячей воды?
- Главное, что вы без воды не останетесь! Какая будет, такой помоетесь!
- Спасибо, товарищ старшина, но больные грузчики простои вагонов не уменьшают.
Галушко отвернулся и пошёл с рампы в сторону части.
За полчаса до отъезда на ужин мы пошли в часть, переоделись в форму, даже не помыв руки. Воробай сказал, что в гараже есть раковина с краном холодной воды. Но желающих идти в гараж не нашлось. В общем- то, руки были не грязными, так как мы работали в брезентовых рукавицах – «верхонках», но перед едой положено руки мыть, а не плохо бы и умыться, потому что в вагоне пыльно от движения наших ног, а работали «в поте лица».
После ужина мы работали ещё часа два. Когда мы шли к воротам части, автопогрузчик Воробая поехал мимо ворот, а женщины провожали его глазами, пока не зашли в ворота. Я понял, куда он поехал, а машины командира возле штаба не было. Значит, Вальков повёз семью командира домой. Я прошёл в баню, попробовал температуру воды. Она была примерно 37 градусов. Помыться можно, но полноценной бани не будет, а сатана колотился рогами и копытами в баке под потолком. Я подумал: А, детям командира и жене не страшно было купаться при таком жутком явлении? Надо спросить у Валькова.
Капитан Сморгульский пришёл в нашу раздевалку с авоськой яблок, а из них торчало горлышко трёхлитровой банки, завязанной целлофаном. Я понял, что Воробай вернулся, выполнив задание, и отдал вино капитану.
- Давай, Леонид, доставай стаканы! Попробуем, чем нас Воробай обрадует.
Я достал из стола стаканы, сполоснул под краном, почти тёплой водой, поставил на стол и хотел помыть несколько яблок, но капитан возразил:
- Давай прямо в сетке под кран, стекут, клади на стол!
Я сполоснул яблоки, а капитан налил вино в два стакана и отхлебнул.
- Ага! Пойдёт! Садись, Леонид, стукнемся за продолжение службы.
Мы стукнулись, выпили. Вино было не плохое, но, как говорила в Грозненском ГУАЦ наша бабулька «божий одуванчик» - «шастое» на старой барде. Стали закусывать яблоками, и капитан спросил:
- Ну, расскажи, как ты к нам приземлился?
Я начал рассказывать свою лётную эпопею, а мимо нас, через раздевалку, прошёл, не глянув на нас, Воробай с полотенцем и голым торсом с кровоподтёком на спине. Капитан окликнул его:
- Сашок! А, ну, сюда!
Воробай вернулся, подошёл к столу.
- Это ты где так приложился? Что за синяк на горбу?
Воробай, не хотел говорить правду и не знал, что ответить. Вздохнув, он поднял глаза к потолку, а я ответил за него:
- В вагоне ящик на него сегодня прыгнул неожиданно. Мы даже не видели, как это произошло!
- Вот б… какие ящики! За ними и на затылке глаза надо иметь. Выпьешь? – спросил капитан взявшись за банку.
- Нет! Спасибо! Можно пойду…
- Ну, давай, Сашок! Давай!
Воробай ушёл, а я продолжил. Ребята проходили мимо, мылись, уходили. Помывшись ушёл и Воробай.
Где-то после третьего стакана, капитан спросил, а какие вопросы у тебя возникли со свежего взгляда?
Я начал с самого главного, то есть, с моих обязанностей.
- Николай Сергеевич, Воробай – водитель. Он в погрузке не участвует и привлекать его нельзя, так как это будет не соответствовать его обязанностям. Иванов кто у нас? Аккумуляторщик-зарядчик? Тогда почему он участвует в разгрузочно-погрузочных работах и не получает дополнительное питание за вредность? Когда я прибыл и представился, объяснив, что я электромонтёр по гражданской профессии и даже приходилось ремонтировать электрокары и электропогрузчики и имею право работать на этих погрузчиках. Командиры все обрадовались, но сказали, что и вагоны я буду разгружать. Я не возражаю и не боюсь физических нагрузок, но!.. Круг моих обязанностей должен быть чётко очерчен и помыкать мною я не позволю. Либо я электрокарщик-такелажник, то я прихожу утром, беру заряженный погрузчик и поехал на рампу. Кто его заряжал? Днём заряжал или ночью? Меня не волнует! Меня волнует, чтобы этот погрузчик был хорошо заряжен и исправно работал. Если я электрослесарь, по ремонту электрокар и электропогрузчиков, то я их ремонтирую, но не заряжаю и не претендую на дополнительное питание и с аккумуляторами дело не имею. Если я обожгусь кислотой или щёлочью, мне пенсию платить не будут, так как я занимался не свойственной работой, не входящей в круг моих обязанностей. Как я выяснил, зарядчиком числится вольнонаёмный Рыжко, или Рыженко – родственник нашего старшины Галушко и он получает зарплату за это и дополнительное питание за вредность, а рядовой Иванов, заряжая электропогрузчики и кары, отравляя организм, лишаясь личного времени, не имеет даже дополнительное питание. Мне сказали, что электрик Рыжко отвечает за освещение наших складов и штаба. Я сегодня глянул на состояние коммутационной аппаратуры в вашем складе и ужаснулся. Допотопный рубильник с открытой крышкой и пробки незапамятных времён с жучками неизвестного сечения. Это я только внешне увидел и удивляюсь, что вы ещё не сгорели. К вам энергонадзор не заходит?
- Нет, конечно! Мы же военная организация! А у Округа на такое количество складов надо целую армию энергонадзора иметь.
-Значит, сложим руки и будем ждать пожара? – спросил я. – Я не собираюсь выяснять за что получает зарплату и за что он отвечает. Меня интересует круг моих обязанностей и солдат срочников, поскольку мне было сказано, что я не отверчусь от командования отделением грузчиков-такелажников. Хотя мне бы очень хотелось отвечать только за себя, как было у меня в течение четырёх лет, пока я был пилотом-истребителем. Я должен знать с кого и что я имею право требовать. Хочу знать точно свои обязанности. Я хочу встретиться с Рыжко и выяснить, что неисправно у электропогрузчика на две с половиной тонны. Потому что полуторатонные на танковые двигатели не рассчитаны.
- Ты первый день сегодня на разгрузке и уже определил, что, чему соответствует?
- Я не первый год на разгрузке и у меня ещё с Волгоградского тракторного завода смежная профессия электрокарщик-такелажник. Вы знаете, что это такое?
- Догадываюсь, слышал, но не уточнял, так как это меня не касается, - ответил капитан.
- Поясняю. Я не только разгружаю или загружаю, но и отвечаю за правильность погрузки, разгрузки, складирования, крепежа и безопасность работающих. Ну и потом, сегодня нам сделал замечание водитель автопогрузчика БТРМ. Он сказал, что мы насилуем свои полуторатонные погрузчики. Что у них берут с поддона и увозят в мастерские двухсполовиной тонными электропогрузчиками. А у нас стоит в углу погрузчик на две с половиной тонны, похожий на утиль. Рыжко сказал, что ему «звездец» по словам Иванова. Надо его отремонтировать, если это возможно, а если нет, просить новый и не один, а два.
Банка с вином наша уже подходила к концу, а в раздевалку зашёл старшина Галушко.
- Сержант, твою мать! Извините, товарищ капитан! Я тебя обыскался. Воробай и Королёв просятся в увольнение на завтра. Ты не против.
- Я не против. И я прошу тебя, Гриша, поговори с Воробаем душевнее и объясни, что он со своей дурацкой ревностью отворачивает девку от себя. Пусть идёт и ублажает её.
- Выпей стаканчик, Гриша, - предложил капитан, - Ты чего задержался?
- Я же вагон отправлял! Вам хорошо – груз сдал, склад закрыл и бухай! А тут, пока паровоз не пришёл… Я б выпил, но жена подумает, что я у б… был. Воздержусь… - и ушёл.
- Ещё, Николай Сергеевич, по поводу того, что у нас горячей воды нет для бани при службе связанной с тяжёлыми и грязными работами. Надо договариваться с БТРМ о проведении трубопровода, или строить котельную. Сатану из нашего бака надо выпустить на волю.
- Какого сатану, из какого бака?
- Ну вы слышите, удары за стеной? Правда они уже потише, потому что перестали подтапливать.
- Я не в курсе!
Я встал, открыл дверь в душевую, пригласил капитана. Он подошёл, заглянул в дверь и тут последовала целая серия ударов в разные стенки бака.
- Ух! Ни х… Это кто там в баке? – с ужасом спросил капитан.
- Сатану варим в баке в космический век!.. Надо разговаривать с командиром о многом и о том, что его водитель должен питаться в столовой, а не грызть холодные куски, которые мы ему привозим из столовой. Это равносильно, что: Солдат остался голодным! Это ЧП для армии. Я попросил старшину поговорить с командиром, чтобы он обеспечил Валькову возможность ездить на обед с нами. Он отказался. Я попросил обеспечить Валькову электроплитку для подогрева обеда. Он обещал подумать. Я попросил старшину, чтобы он хоть на КПП обеспечил Медаптечку. Ведь мы работаем с техникой повышенной опасности! А ещё надо туалет сделать на рампе. С нами женщины работают, а мы за толстое дерево прячемся. Меня пристыдил и грозил отправить на «губу» начальник комендатуры лётной части за внешний вид и строевую подготовку наших солдат. Я предупредил всех, что для меня все равны, «дедов» и «солобонов» у нас быть не должно. Обещал им тоже вплоть до «губы», а более мягкое – мыть полы в штабе и в казарме.
- Я так понял, что с Воробаем ты этот вопрос уже решил?
- Решил! – ответил я уклончиво.
- Да, Леонид! Ты нагородил проблем! – вздохнул капитан, но я должен сказать, что ничего лишнего! Будем делать!
- Ну, не правильно вы сказали. Я что, эти проблемы в чемодане привёз? Это здесь без меня нагородили. Может быть, командира Лысенко за то и оценили, что он не беспокоил высшее начальство. А мы с вами давайте начнём с электропогрузчиков. Кто их должен обслуживать?
И последний вопрос: Что за орден у вас непонятный для меня?
- Орден чехословацкий, равный нашему Героя Советского Союза. Я не так давно, а именно в прошлом году ещё служил в такой же воинской части в Венгрии. Мы частенько мотались через границу в Чехословакию за пивом, да и так просто – погулять. С пограничниками были знакомы и не раз выпивали. Мы чехословакам возили венгерскую виноградную самогонку, а у них брали чешское пиво. Когда была «заваруха» в Чехословакии возникла необходимость срочно и без шума перебросить в Чехословакию из Венгрии колонну наших танков, для устрашения митингующих. Я взялся обеспечить бесшумный проход колонны и пользуясь доверчивостью чехословацких пограничников, с группой спецназ обезоружили их и провели колонну танков, обеспечив прекращение беспорядков. Вот меня удостоили такой награды чехословаки, а наше командование удовлетворило мою просьбу о переводе меня в Советский Союз, да ещё и на Кубань. В общем-то мне намекнули на повышение по службе. Поэтому я думаю, что мы с тобой здесь «кашу сварим» и может быть ты и останешься здесь на ПМЖ – постоянное место жительства. Кубанские девки горячие. Присмотрись!
- Спасибо, Николай Сергеевич. Но у меня планы на Волгоград. Использую дембельскую льготу для поступления в институт по моей специальности.
- Ну – ну! Поживём – увидим! – сказал капитан.
5. ЗАМЕСТИТЕЛЬ КОМАНДИРА.
В понедельник я оформился у бухгалтера Натальи Петровны и получил первую зарплату танкиста, душевно поблагодарил её за угощение. Сразу после этого меня пригласил к себе старшина-парторг для постановки на учёт. Мы долго беседовали, рассказал я ему о себе и о моих первых впечатлениях о порядках в части, взволновавших мою душу. Он очень озаботился, много раз вздыхал, потом сказал:
- Все ваши вопросы не беспочвенны и надо их решать, но командир у нас новый, ему надо войти в курс дела, в нашу обстановку и будем постепенно вопросы решать. Я бы хотел вас попросить подумать по поводу нашей наглядной агитации. Я ведь кроме плакатов на красной материи печатными буквами ничего не могу, а хотелось бы…
- Так! Товарищ старшина, меня звать Леонид и меня можно на «ты». А по поводу наглядной агитации, я сразу засмотрелся на вашу пустую стену между кабинетами командира части и заместителя командира. Если бы мне дали хороший лист фанеры, желательно толщиной десять миллиметров или плиту ДСП, чтобы с одной стороны она была гладкой, то я бы сделал хороший стенд на три колонки: первая - решения съезда и приказы Минобороны, вторая- наши планы и третья колонка – как мы их выполняем.
- Ох, здорово! Леонид Васильевич, что вам надо, всё достанем!
- Место, где я буду этим заниматься, мы найдём?
- Ну, я думаю, лучше, место, чем Красный уголок, нам не найти и рядом с казармой.
Вдруг нас прервали и пригласили в кабинет командира. Там уже были в стоячем положении, из-за тесноты, несколько «кусков», капитаны Сморгульский, Квасов и ещё, незнакомый для меня капитан.
- Я хочу всех, хотя здесь, конечно не все, а кого успели позвать, ближних, познакомить с моим заместителем – капитанов Куприяновым Николаем Васильевичем! – наступила полная тишина. Я скосил глаза на капитана Сморгульского. Он стоял с красным лицом и на лбу выступили капли пота.
- Если у кого есть вопросы, то можете к нему обращаться, а то, что нужно от меня, он доложит мне. – опять пошло молчание и я сказал:
- Прошу прощения, сержант Крупатин Леонид Васильевич, но я бы попросился на беседу первым, так как сокращение простоя вагонов напрямую касается организации работы грузчиков, то есть, солдат электрокарщиков-такелажников.
- Вообще-то у нас проблем с простоями вагонов нет.- сказал командир.
- Если не решим насущные вопросы, то простои будут. – ответил я.
- Я так понял, вы это обещаете? – с издёвочкой спросил командир, и все в кабинете заржали.
- Не я, а ситуация обещает! – парировал я.
- Ну, хорошо… Поговорите. Все свободны!
- Я с полчаса поговорю ещё с командиром, а потом приглашу вас. – сказал мне капитан Куприянов.
Я зашёл в казарму, достал из тумбочки свою тетрадь по аэродинамике высоких скоростей, а она была размером А-4, и стал на чистых страницах в конце тетради излагать по пунктам свои соображения по организации работы, распределения обязанностей и определения производственных взаимоотношений. У меня между последним листом и обложкой тетради лежала чёрная копировальная бумага, тоже размером А-4. Я её прежде подложил, а потом начал писать, потому что понимал, что я это своё творение отдам и оно ко мне не вернётся. Я писал минут сорок с раздумьями, но меня Куприянов не пригласил. Я стал думать над будущим стэндом и нарисовал эскиз. Стэнд выглядел как трапеция, но не правильной формы, с восходящей надписью вверху: «НАШ ТРУД ТАНКИСТАМ!» и заканчивалась надпись кистью руки, с раскрытой ладонью к верху, а на ладони стоял танк Т-90 в стремительном движении, как на взлёт. Я подумал и дорисовал под этой кистью руки лавровую ветвь. Посидел, перечитал написанное, подумал о том, что не вижу никого из своих солдат. Я вышел из казармы, подошёл к кабинету заместителя командира, дёрнул ручку – закрыто. Подошёл к кабинету парторга, попробовал ручку – открыто. Заглянул, спросил разрешение, зашёл.
- Товарищ старши…
- Леонид Васильевич! – перебил меня старшина, - Мы не на строевом смотре! Меня звать Павел Петрович! Заходите!
- Понял, спасибо! Я на минутку. Я нарисовал эскиз нашего будущего стэнда, оставлю вам для ваших возражений и соображений, а сам пойду выясню, где мои орлы. Я ждал приглашение майора Куприянова и не дождался, а наших солдат нету. Пойду выясню, где они.
- Не беспокойтесь! Их забрал старшина Галушко на первый склад Квасова. Присаживайтесь!- а сам направил взгляд на мой эскиз. Тут же у него челюсть отвисла, а лицо покраснело, он упал на свой стул, приложив свободную руку к щеке:
- Ба-а-а-а… Это можно сделать? Это вы сами сделаете? Говорите, что вам для этого нужно! Краски, замазки… у нас всё это на складе есть.
- Посмотреть бы фанеру или ДСП. В общем, чем мы располагаем? – попросил я.
- Сейчас пойдём с тобой на склад строительных материалов и всё ты, Леонид, своими глазами увидишь, своими руками пощупаешь. А это что у тебя? – кивнул он на мой исписанный лист А-4.
- Ну, я же жду приглашение нового заместителя командира и всё изложил письменно пока сидел.
- Можно посмотреть? – спросил он и протянул руку. Я отдал, он стоя прочитал и сказал, - Это очень серьёзно и надо по серьёзному оформить. Сейчас ты мне всё это продиктуешь, а я буду печатать. Я хоть двумя пальцами печатаю, но быстро. И себе я экземпляр сделаю. Не возражаешь?
- Нет, конечно!
Старшина сел за пишущую машинку, очень «допотопного» вида, с каким-то латинским названием, видимо трофейной, после войны.
Через десять минут у меня был отпечатанный лист с заголовком: «Предложения по улучшению погрузочно-разгрузочных работ». Экземпляр старшина оставил себе. Старшина сказал:
- Я постучусь к командиру и, если будет возможность, спрошу, когда заместитель освободится. – и ушёл.
Вернулся он с красным лицом и сказал:
- Пошли на склад! Они заняты…
6. ПЕРВЫЙ СТЭНД.
Далее попробую излагать как в дневнике, но без указания дат. Иначе у меня получится роман про Кущёвку, то есть, станицу Кущёвскую,Красноадарского края, которая сыграла в моей судьбе очень значительную роль и позволила мне после моей лётной службы, «приземлиться» в танковых войсках, почти что… мягко!
Я в Красном уголке оформлял партийно-пропагандистский стэнд. Слева на трапеции стэнда было Боевое Красное Знамя Победы, справа была лавровая ветвь с исходящей из неё человеческой кисти руки с танком Т-90 на ладони. Я внутренне понимал, что кисть руки должна быть изображена на стенде каким-то плакатным способом, но я был оформитель – самоучка и… сделал ладонь живописной, копируя с собственной правой руки. Для этого я постоянно бегал из Красного уголка в казарму к зеркалу и смотрел на свою руку, благо, что двери были почти напротив. Мои солдаты очень интересовались моей работой и Ваня Королёв снял зеркало со стены в казарме и принёс её в Красный уголок:
- Твори, Васильич! Мы побреемся наощупь! – сказал он, и никто не возразил.
А кисть руки у меня почему-то получилась живописной, но всем понравилась вместе с танком на ладони. Солдаты и даже старшина-парторг, чувствовали свою сопричастность к этому агитационному произведению.
Мы повесили стэнд на стену между кабинетами командира и заместителя, как раз при входе в штаб. Бухгалтер Наталья Петровна была в восторге от этого стэнда. Света кастелянша, молча улыбалась.
В процессе создания стэнда, я напоминал парторгу о необходимости определения должностных обязанностей солдат по разгрузке-погрузке и обеспечению этих работ техникой. Он признался, что, когда он зашёл в кабинет командира с листком моих предложений и хотел передать его заместителю, командир потребовал отдать эти предложения ему, с минуту читал их, а потом спросил у парторга:
- Так вам кого назначили командиром части? Меня или этого лётчика-налётчика? Я пришёл в действующую часть, которая обеспечивает бесперебойное обеспечение танковых войск материалами и ЗИП. За это имеются многочисленные поощрения! Кому это не нравится – скатертью дорога! Сержанта ждут назад! Если он не хочет назад, мы найдём ему другое место!
Он порвал отпечатанный лист и бросил в корзину…
Именно поэтому я внизу второй колонки прикрепил с согласия парторга мои предложения, а на третьей колонке с просьбой об обеспечении части стационарной горячей водой, я нарисовал сидящих с голыми торсами, с полотенцами на шеях, наших солдат, понуривших головы, перед дверью из которой валит пар, а над нею надпись: «БАНЯ».
Командир утром остановился перед стэндом, с удовольствием осмотрел всё, но заинтересовался публикациями. Сорвал мои предложения и карикатуру. Открыл дверь к парторгу и приказал ему зайти к нему. Старшина-парторг вышел от командира через десять минут с прилипшей к спине гимнастёркой…
Стэнд я делал в свободное от погрузки время. Каждое утро полчаса проводил строевую подготовку, а потом ехали на завтрак. Через пару дней наш парторг похвалился нашим стэндом парторгу БТРМ. Тот пришёл, посмотрел и остался в восторге. Спросил, а не могу ли я и им помочь сделать такой стенд. Дадут мне на помощь своего рукодельного солдата, чтобы я им руководил. Я спросил у нашего парторга, не надо ли это согласовывать с нашим командиром, если я в личное время им помогу. Старшина сказал, что личное время командира не касается. Я спросил у парторга БТРМ, а не помогут ли они нам с ремонтом нашего электропогрузчика на две с половиной тонны, если это возможно? Он сказал, что немедленно пришлёт своего электрослесаря посмотреть наш электропогрузчик и тот скажет, можно ли его восстановить. Через три дня у нас появился в работе электропогрузчик на две с половиной тонны, хотя мне при встрече Рыжко сказал, что это металлолом, и если будем сдавать лом, то сразу план по металлолому перевыполним.
7. ЗДРАВСТВУЙ РОСТОВ!
Стэнд, который я сделал в БТРМ по сравнению с нашим выглядел просто сказочным, хоть в эрмитаже выставляй. Дело в том, что наш стэнд я обвёл по краям фасонной фрезерованной рейкой и сделал её лимонно-жёлтой, а БТРМ раскошелился и где-то добыл красивый багет под золото. Я этим багетом обвёл края стэнда, отделил верхнюю художественную часть от колонок и между колонок сделал разделительные полосы. Наш парторг «обзавидовался» и даже, кажется, расстроился.
Через неделю к нам в гости заглянул Лысенко. Ему очень понравился наш стэнд, а парторг сказал, что соседям я вообще сделал сказку-стэнд. Тот пошёл, посмотрел и сказал мне, что забирает меня с собой в Ростов, чтобы я такой стенд сделал у них в отделе СКВО. Я попросил его сделать так, чтобы на меня не обиделся командир.
- Чего-о-о? – с иронией протянул Лысенко, - Собирайся! За неделю управишься у нас?
- Думаю, да! Если у вас все материалы есть.
- Из-под земли достанем! Поехали!
Собирая свой чемодан в Ростов, я при всех предупредил младшего сержанта Иваненко, что он должен соблюдать установленный режим и следить за внешним видом солдат.
Я был рад счастливому случаю, потому что хотел свои предложения по организации работы наших солдат обсудить с Лысенко и отпечатал на пишущей машинке парторга ещё экземпляр. Когда мы ехали в Ростов, я отдал Лысенко свои предложения, о прочитал и сказал, что предложения очень деловые и на уровне нашего командира их не решить. Он сказал, что если бы это было посильно на его уровне, то он бы сам решил, а теперь у него больше возможностей и он будет это пробивать, потому что для грамотного и справедливого распределения обязанностей в нашей части не хватает примерно минимум четырёх человек солдат. Я сказал, что у нас некуда ставить койки, если нам дадут солдат. Он сказал, что нужно строить казарму со столовой, баней и котельной. А это проблема не одного года, связано с проектом, с утверждением сметы на высоком уровне. Я сказал, что можно проблему упростить, удешевить и выполнение ускорить, если договориться об использовании энергетических ресурсов котельной БТРМ, а казарму с баней и столовой построить на нашей территории, но рядом с их котельной, где наши сверхсрочники незаконно сажают картошку. Лысенко вытаращил на меня глаза и сказал, что я гений!
Я спросил у Лысенко, почему так поставлено, что зарядкой электропогрузчиков занимается
рядовой Иванов, совмещая эти обязанности с погрузочно-разгрузочными работами, а дополнительное питание за вредность, якобы получает вольнонаёмный Рыжко. Если Иванов числится электрокарщиком-такелажником, а получит ожог кислотой или щёлочью, то он возмещение получать не будет, так как занимался не свойственной работой. Лысенко удивился и сказал, что за пять лет, которые он прослужил командиром части, его этот вопрос не касался. Видимо это как-то регулировал старшина Галушко.
- Ну, это же несправедливо, тем более, что я с первого взгляда заметил в складе Сморгульского ужаснейшее состояние электропроводки и коммутационной аппаратуры за которую получает зарплату Рыжко. Наши склады близки к пожару или к угрозе попадания под напряжение работников. У вас есть энергонадзор в СКВО? Могут выписать чего-нибудь нехорошее, если раньше мы сами не сгорим.
Лысенко очень сильно покраснел и сказал:
- Слушай, Леонид, скажу тебе, как коммунист, тебя к нам, наверное, Бог послал. Надо принимать срочные меры. По поводу обязанностей Иванова и дополнительного питания я сегодня же позвоню заместителю командира Куприянову. Кстати, ты с ним разговаривал по этому поводу?
- Пытался. Я дал мои предложения парторгу, он зашёл и подал их заместителю командира. Командир потребовал дать ему и он дал ему мои предложения. Он их посмотрел и сказал, что я собираюсь командовать частью и порвал мои предложения.
- Здорово! – выдохнул Лысенко, - Ладно! Разберёмся!
В конце моего пребывания в Ростове, Лысенко по секрету мне сообщил, что ему стало известно о том, что у нас в части произошла авария и чудом обошлось без жертв и травм. Командиру Сычёву по железной дороге доставили вагончик-бытовку и когда её снимали автокраном, не подходящим по грузоподъёмности, кран опрокинулся и вышел из строя. Но я об этом не должен знать, так как Лысенко это сообщили неофициально. Он хочет проверить, как ему доложит об этом Сычёв. Или Сычёв скроет этот факт.
Я попросил ещё решить вопрос с питанием водителя командирской машины Валькова, так как это не нормальное явление, что он питается только тем, что мы ему доставляем в холодном виде и не вовремя. Он обещал с заместителем командира этот вопрос решить.
Предыдущая часть:
Продолжение: