НАЧАЛО:
Глава администрации Гагаринского района города Метророс Роман Михайлович Корсаков критическим взглядом смотрел на Гагаринку. С высоты птичьего полёта открывался вид все «его» владения. Эта маленькая деревенька, которая выжила благодаря только благополучному стечению обстоятельств, его ужасно раздражала. Ещё больше раздражали немногочисленные жители, что остались здесь жить.
Но теперь у него было решение вопроса с этой деревенькой. Весьма внушительный индустриальный массив, который готовился к запуску – нуждался в охлаждении. Так что Корсаков рассчитывал одним махом избавиться от двух проблем, и неплохо на этом заработать. И никакие защитники природы здесь ничего сделать не смогут – соответствующий приказ уже был подписан. Да и их внимание Корсаков отвлёк, словно бросив собаке кость. Чем ближе был запуск «Ковчега», тем больше у общественности был интерес именно к этому событию.
Земля задыхалась в удушливом химическом смоге и страдала от перенаселения. И если будет шанс, наконец, терраформировать ближайшую к ним планету, то это решит множество проблем разом. И позволит хорошенько на этом заработать.
Роман не любил приносить дурные вести, и предпочитал это делать чужими руками. Но сейчас ситуация требовала его вмешательства. Да и не удовлетворить свои чаяния он не мог. Когда автомобиль приземлился, Роман не спешил выходить. Он ждал, когда на центральной площади бывшего села соберутся не многочисленные местные жители. И, разумеется, он ждал именно её. Наверняка мать не отпустит, придёт сама. И действительно – девичья фигура в рабочем комбинезоне вскоре показалась из-за одного из заброшенных домов. Корсаков вздохнул. Зоя его, безусловно, привлекала, и он никак не мог понять, по какой причине она вернулась в это место после обучения. Это ведь жалкий огрызок территории, который вскоре сдастся перед неуловимой поступью цивилизации! Почему эти люди за него так упрямо цепляются? Ладно старики, но та же Зоя могла хорошо устроится на средних уровнях Метророса. Её профессия была весьма специфической, но, если себя зарекомендовать и воспользоваться нужными связями… но Зоя не захотела.
- Роман Михайлович, вроде все пришли, - подал голос помощник, и Корсаков поморщился.
- Дыра какая-то, как же мне надоело это место, - сказал мужчина, открывая дверь и выходя из машины. Запах дорогого одеколона сразу начал разносится лёгким ветерком, мешаясь с химическим запахом.
- Доброго вам дня! – расплылся в улыбке Корсаков, скользя взглядом по лицам стариков. Смотрели без злобы, но с напряжением. Они явно не ждали от него ничего хорошего, да и тем более, что он приехал сюда самостоятельно, а не прислал помощника! Вот это было странным. Корсаков не удержался и взглянул на Зою. Красивая девушка, которая, почему-то, отказывается от прекрасного будущего! Вот только смотрела она на него с презрением, и сжав губы. Не тот взгляд, который он хотел бы видеть, но… хватит философских размышлений. Он здесь не для этого!
- Не шибко день добрый, коль тебя черти принесли, - прошамкал дед Прохор, опираясь на сучковатую палку. Упрямый и вредный, он в любой момент был готов воспользоваться своей клюкой, чтобы отстоять своё мнение. Он был какой-то там ветеран и, если честно, Корсаков не хотел с ним связываться. Невзирая на старость, дед ещё был крепким и весьма боевым. Впрочем, Корсаков предпочёл проигнорировать такое приветствие. Помощник подал ему планшет, с которого Роман Михайлович начал зачитывать постановление:
- Решением городского совета Метророса село Гагаринка больше не считается заповедной зоной. В связи с нестабильностью местной почвы и большим риском появления масштабного карстового образования, было принято решение о создании на месте села Гагаринка водохранилища. Оно обеспечит охлаждение нового индустриального района.
Корсаков замолчал и повисла тишина. Сквозь далёкие звуки грузового монорельса пробивались слабые птичьи трели.
- Ты что, ошалел? – первым не выдержал дед Прохор. Лицо старика побледнело, и он воинственно шагнул вперёд. Трость грозно стукнула о землю, и не было никаких сомнений в том, что дед сейчас примется за дело.
- Какое водохранилище?! – проговорила Зоя, чувствуя, как внутри всё холодеет. Старушки растерянно начали переглядываться, боязливо начав жаться друг к другу. Корсаков стоял с абсолютно безразличным лицом, только тёмные глаза глядели внимательно и цепко. И Зое совершенно не по нутру было, когда он смотрел на неё. Но сейчас было не до этого – как справится с такой новостью?! Гагаринка потеряла заповедный статус, а это развязывает руки администрации!
Ещё родители Зои бились над этим статусом, обошли огромное количество инстанций, и они смогли получить отсрочку для Гагаринки. Хотя и понимали, что это только отсрочка, но тогда они надеялись придумать что-нибудь ещё. Ну и нестабильность местной почвы тоже играло свою роль.
- Вам всем придут ордера на новое место жительства. Так что рекомендую собирать вещи, - ответил Корсаков, после чего поспешил сесть обратно в автомобиль. Ну а что ещё говорить? Или рассусоливать? Он сказал, что должен был, и чувствовал странное удовлетворение от сделанного.
Зоя стояла на месте, не в силах пошевелиться. Новость была как снег на голову, которого она никогда в жизни не видела. Но пришлось ей вырваться из своего странного оцепенения – одной из старушке стало плохо, и девушка бросилась к ней. Да уж, что там и говорить – старики надеялись спокойно здесь дожить свой век. А теперь что же будет?
Вечером собрались у деда Прохора. На дощатом столе стоял старый самовар, от которого вкусно пахло смолистыми шишками и древесной щепой. Конечно, в Гагаринке было электрическое отопление, редко дровами пользовались. Да и где их брать теперь? Вот и собирали ветки, что с деревьев отсыхали, да на землю падали. Редко их использовали, только для таких вот вечеров.
- Говорят, что в мегаполисе энтом чай из порошка делают. Дожили… скоро и хлеба обычного не сыщешь, одни концентраты будут, - ворчал дед Прохор в этот вечер.
Зоя пыталась уговорить мать дома побыть, но Марфа твёрдо заявила, что ей нужно быть на этом собрании. Да и дрон с уведомлением о выселении и ордером к ним прилетел. Зоя не хотела ничего брать, но вредная машина просто сбросила папку на землю и умчалась по своим делам. А в ордере вообще числилось, что они должны переехать в маленький отсек, который располагался немного ниже даже среднего уровня. Те, кто жили ниже средних уровней находились за чертой бедности, и шансов взобраться выше у них практически не было. Зоя не слишком хорошо знала жизнь в мегаполисе, но при мысли о том, что старикам из деревни придётся перебираться в такое ужасное место ей становилось нехорошо.
- Я сыну позвонила, - тихо сказала одна из старушек, стыдливо пряча глаза. – Заберёт меня к себе. Не дожить мне в собственном доме. Это ж не приказ всё-таки. Отказаться можно, ежели есть куда ехать.
Остальные тоже начали делиться – кто-то связался с семьёй, кто-то с дальней родней, и нашли себе пристанище. Никто не хотел пользоваться ордером. Даже дед Прохор мог переехать к внучке, которая часто его навещала, и давно звала к себе. Пока остальные обсуждали переезд, Зоя с Марфой молчали. Нет, девушка нисколько не собиралась винить стариков в том, что они сдались. Да и сдались ли? Что они могут сделать против Корсакова? Зоя крепко держала Марфу за руку, которая тяжело дышала, но сидела прямо.
- Отжила наша Гагаринга, - вдруг проговорила Марфа тихо. – Земля наша непригодная стала, пустая внутри. Не только по смыслу, но и под ногами у нас нет ничего. Всё вырыли. Когда там переезжать надо?
- Как стартанёт «Ковчег», так затопят здесь всё. Как раз времечко есть собраться, - ответила одна из старушек.
Долго они ещё сидели в тесной комнате, вокруг самого настоящего самовара. Словно пытались удержать последний миг чего-то незыблемого, тонкого. Того, что никогда уже не удастся им прочувствовать, особенно когда покинут они Гагаринку. А Зоя думала о том, что старикам повезло – им есть куда перебраться. Пусть они этому и сопротивлялись до последнего. А ей с матерью что сделать? Хорошо сложится, если её заявку примут, и она сможет попасть на борт «Ковчега», но если нет? Что с ними будет? Какое будущее их ждёт?
Возвращались домой, когда время за полночь перевалило. Мегаполис светился, словно украшенная ёлка на праздник. Огни близкого космопорта пронзали небо, разгоняя ночную тьму. Виднелись огоньки шаттлов и дронов, что неслись по своим делам, и никому не было дела до Гагаринки.
- Жаль, звёзд не видно, - проговорила тихо Зоя. А на Марсе, говорят, звёзды такие, что оторваться от них невозможно. Мать вдруг остановилась и крепко сжала руку дочери, заходясь в хриплом кашле, и заговорила, когда приступ прошёл:
- Дочка, живи. У тебя получится, не нужно тебе здесь быть, да меня тащить. Я ж как тот чемодан без ручки – выбросить только жалко, а толку никакого нет. Обуза я тебе. Поглядела я – есть эти… особые места, где таким как я рады, ухаживают хорошо. Кое-какие выплаты у меня есть, так что хватит и на уход тоже. Да и болезнь меня сгрызёт рано или поздно.
- Мама, не смей! – голос Зои взвился, тревожа ночную тишину – если можно было так ей назвать – что окутала Гагаринку. – Ты для меня не обуза. И тебя можно вылечить! На «Ковчеге» передовое оборудование, и поэтому тебе там смогут помочь. Так что даже не говори о том… о том, чтобы я тебя бросила!
Зоя упрямо сжала губы, отворачиваясь от матери. Тревога за мать, за судьбу Гагаринки, да ещё этот Корсаков… всё внутри Зои смешалось, да ещё и лезли в голову непрошенные воспоминания про Корсакова.
Продолжение:
