Раньше Анна часто сидела одна на кухне по вечерам. Когда дети ложились спать, у нее оставались минуты тишины, чтобы выпить чай, подумать о чем-то своем и просто насладиться спокойствием.
Но в последнее время тишина начала угнетать.
Она бросила быстрый взгляд на часы…
Когда наконец открылась входная дверь, и в квартиру зашел муж Дмитрий, Анна постаралась сделать непринужденное выражение лица. Но сердце сжималось от того, как быстро муж проскользнул в ванную. А потом долго стоял в душе. Он поздно возвращался в последнее время. А когда Дмитрий наконец появился на кухне — старался не встречаться с ней взглядом.
— Привет, — тихо сказал он. Неловким движением открыл холодильник, достал контейнер с едой, который Анна приготовила для него утром, и поставил в микроволновку. — Прости, задержался. Завал на работе. Отчет горит.
— Я вижу, — тихо ответила Анна. Голос не дрогнул. Она удивилась собственному спокойствию. Внутри все сжалось в холодный ком, но она старалась не показывать этого.
— Ты не спишь? — Дмитрий наконец повернулся к ней. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же скрылось. — Почему?
— Тебя жду. Хотела спросить, как прошел день.
— Нормально. Обычный день.
Микроволновка загудела. Этот звук показался Анне оглушительным.
Их брак длился семнадцать лет. Они познакомились в университете, вместе строили карьеру, обживали квартиру, растили двоих детей. Анна считала, что у них крепкий брак.
Раньше.
Первые звоночки она заметила полгода назад. Дмитрий начал задерживаться на работе. Сначала по разумным вроде как причинам: совещания, дедлайны, командировки. Анна верила. А почему бы ей не верить? Они же семья. Но затем появились пароли на гаджетах, которых раньше не было. Он стал носить телефон с собой даже в ванную. Если звонил кто-то, Дима отворачивался, отвечал тихо, а иногда даже выходил в другую комнату.
— Прости, срочная работа, Ань, — говорил, возвращаясь с напряженным лицом. — Надо было ответить.
Анна кивала. Она не хотела быть той самой подозрительной женой, которая роется в карманах и читает сообщения. Гордилась своим доверием. Но доверие ведь нужно еще уметь не потерять.
Однажды Анна нашла чек в кармане его пиджака, который собиралась отдать в химчистку. Ресторан. Дата — вторник, день, когда он сказал, что был на совещании до ночи. Сумма внушительная. Анна положила чек обратно. Сердце колотилось так, что больно было дышать. Она стояла в прихожей и пыталась убедить себя, что это могла быть деловая встреча. Клиенты, партнеры. Но почему вторник? Почему вечер? И откуда этот сладкий запах духов, который теперь иногда ощущался на его шарфе?
Неделю она ходила как во сне. Готовила, убирала, проверяла уроки у детей, улыбалась, когда нужно было улыбаться. Но внутри росло сомнение. Она наблюдала за Дмитрием. Замечала, как он вздрагивает от уведомлений на телефоне. Как стал чаще хвалить ее внешность. И заваливал подарками. Цветы без повода, ювелирные украшения, сертификаты в спа-салон.
— Ты у меня такая красивая, — говорил он, целуя в макушку. — Я хочу, чтобы ты больше отдыхала.
Раньше она бы обрадовалась. Теперь каждое слово звучало как оправдание. А подарки — как попытка откупиться.
Решающий момент наступил в пятницу. Дмитрий сказал, что уезжает в соседний город на конференцию. Вернется в воскресенье вечером. Анна проводила его, помогла собрать вещи, поцеловала на прощание.
Но как только захлопнулась дверь — устало выдохнула. Зашла в спальню — резко захотелось полежать и набраться сил — как вдруг увидела, что муж забыл телефон на зарядке. Она тогда даже с нежностью подумала: растяпа мой милый.
Вдруг телефон звякнул. И она поняла, что второго шанса все окончательно выяснить не будет. Нужно воспользоваться. Взяла телефон дрожащими руками. Пароль вспомнить нетрудно: она как-то заметила, как Дмитрий вводил четыре цифры — дату рождения их младшей дочери.
Мысль о детях промелькнула на задворках сознания. Хорошо, что они уехали к бабушке на целую неделю, каникулы же…
Руки тряслись, когда Анна вводила код — и он оказался верным! И она увидела уведомление от контакта с коротким названием «Кадры работа».
И когда открыла чат с «кадрами», увидела вполне недвусмысленные фотографии красотки в кружевном белье. На фото не было видно ее лица, только изящные плечики, шейка, грудь… Анна видела такие фото в Пинтересте, «эстетичные». Их обычно делали очень юные девушки, «зумеры», почти подростки — лет двадцати.
Диалог был коротким, некоторые сообщения стерты. И вдруг она увидела надпись «печатает»…
Анна с замиранием сердца ждала, что же напишут «Кадры работа».
А когда увидела — что-то ухнуло в груди:
«Наконец-то увидимся. Так скучаю по тебе!» После текста добавлены сердечко, огонек и улыбающийся смайлик-дьяволенок.
Анна пролистала диалог вверх. Мало сообщений остались неудаленными, но одна фотография заставила ее ахнуть. Это фото отправил Дима. На кадре было видно столик в ресторане, и как мужская рука нежно сжимала женскую хрупкую ладошку с наманикюренными пальчиками. Анна не сомневалась, что это рука Димы, но когда обратила внимание на часы — те самые, что она ему подарила на юбилей — сомнения окончательно развеялись. Дата отправки фото — вторник… Как раз тот вторник, когда муж жаловался на долгое совещание на работе. Но больнее всего было от подписи к фотографии. «Люблю».
Анна прокрутила это в голове. «Люблю»… Правда ли Дима любил эту девицу, или это была ложь для наивной дурехи — Анна не знала и знать не хотела. Сам факт, что ей он уже давно не говорил это «люблю», а здесь рассыпался такими словами направо и налево, ранил до глубины души.
Она хотела было пролистать диалог еще, чтобы с какой-то странным мазохистическим наслаждением окончательно разбить себе сердце и освободиться, как послышался звонок в дверь.
Анна чуть не уронила телефон от испуга. Повезло, что муж не сразу заметил, что забыл телефон. Всего пара минут… Но этого хватило, чтобы развеять остатки сомнений.
Одно Анна понимала точно: она не собирается закрывать глаза и терпеть. Брак — это доверие. Если доверие пропало, нет смысла жить дальше «со штампом в паспорте». Дети уже подросли, да они и не скажут спасибо, если родители будут ругаться каждый день в бесплодной попытке сохранить иллюзию семьи.
В дверь опять позвонили.
— Эй, открывай! — крикнул муж.
Когда Анна открыла дверь, Дмитрий раздраженно фыркнул.
— Ты что, не слышала? Я долго звонил. Думал уже за ключами лезть, да неудобно с таким рюкзаком… Я телефон забыл на зарядке, принеси, пожалуйста.
— Я задумалась… — отозвалась Анна. В голове и правда промелькнула тысяча мыслей: как все сказать детям, как жить, где жить, что делать с документами, как объяснить дальним родственникам, что она не удержала такого прекрасного мужа. Хотя зачем объяснять? Надо сказать правду: загулял, решил вспомнить молодость и нашел юную пассию. Вот пусть к ней теперь и катится!
— Давай скорее, я опаздываю, — Дима явно нервничал.
— А тут такое… — Анна не знала, как сказать, чтобы как показать мужу, что она все знает. — Насчет твоей командировки… Я увидела сообщение от отдела кадров. Можешь не торопиться.
— О чем это ты? — муж заметно напрягся.
— Я к тому, что одного рюкзака недостаточно, собирай чемоданы, — Анна продолжала говорить иносказательно. И сама удивилась, как ей еще удавалось сохранять самообладание.
— Не понимаю… — Дмитрий резко умолк.
— Увидела я сообщение от твоей девицы. Вот и говорю: она молодая, может и не очень умная, если правда верит в твое «люблю». А если просто связалась с мужиком постарше ради денег, то, может, хоть капля мозгов у нее есть.
— Анечка, ты что…
— Не перебивай!
Выждала пару секунд и продолжила невозмутимым тоном.
— Она молодая, похоже, совсем — вот пусть тебя и досматривает в старости. А мне такой муж не нужен. Так что собирай все рюкзаки, что есть в доме, чемоданы, пакуй вещички — и на выход.
Дмитрий растерянно посмотрел на жену. Не сводил глаз, как будто не знал, что от нее ожидать в следующую секунду. А потом вдруг залепетал:
— Да ты что, Анечка, милая… Я только тебя люблю…
— Ага, конечно.
— Правда! Люблю! Вы с детьми для меня — самое важное. А то так, физиология…
— Физиология?! — не выдержала Анна. — А что же ты этой «физиологии» фотографии и признания в любви шлешь? Да и вообще — у всех физиология! Только другие мужчины могут сдержаться, чтобы не изменять женам. Или хотя бы честно скажут «разлюбил тебя, пора разбегаться».
— Я не разлюбил… — почти пискнул Дима.
— Нее-е-ет, — Анна его как будто не слушала. — Как оказалось, таким, как ты, признаться сложно. Ведь это надо терять один из удобных вариантов! А так у тебя все в шоколаде! Жена кормит, обстирывает. Молодая девка для развлечений. Хорошо устроился! И обеим врешь про какое-то «люблю».
— Я не вру, — сказал Дмитрий, опустив рюкзак на пол.
— Никого ты не любишь, Дима, — сказала она упавшим голосом. — Никого, кроме себя.
Они простояли пару минут в гнетущей тишине.
Как вдруг Дмитрий подал голос:
— Давай возьмем паузу. Я тебя обидел, я понимаю. Ну, накосячил… Все косячат. Но я обещаю исправиться!
— У тебя совесть есть?!Хоть капельку?! — вспылила Анна. — «Все косячат»?! Да ты семью разбил! Не могу придумать еще хуже оправдания?! Лучше бы просто промолчал!
— Ну, Ань…
— Никаких «Ань»! Собирай вещи и вали из моей квартиры. Она мне в наследство осталась, если ты не забыл… Катись к своей молодухе. Да только уверена, она тебя на порог не пустит!
— Ты так просто меня выгоняешь за одну-единственную ошибку?
— Дом не наш, а мой.
— Я тут ремонт делал!
— Какой молодец! — Анна даже рассмеялась от абсурда ситуации. — Ну, значит, тогда решим все через суд.
Странно, но сейчас, когда все наконец прояснилось, как будто гора с плеч свалилась. Стало легко, будто она открыла в себе силу, которой не знала раньше — силу не терпеть, силу вышвырнуть из своей жизни предателя, силу быть на своей стороне.
О своем решении она не пожалела ни дня.
Автор: Виктор Ляшко
---
Ярви
4 декабря 2022
1433
7 мин
Ярви* лежал на пригорке и смотрел на кружащихся над лесом птиц. Весна вновь пришла в суровый карельский край, и лучи солнца плясали на верхушках больших елей, роняя с ветвей выпавший ночью снег. Внизу, далеко впереди вскрывались ото льда болотца и ламбины*, из них с шумом бежали ручьи, заполняя луговину талой водой. Чирикали птицы, возбужденно трещали белки. Природа медленно возвращалась к жизни, сбрасывая с себя тяжелую пелену зимнего сна.
- Ярви! Ярви! - послышался низкий утробный голос, и Ярви повернул на него голову. - Идем обедать!
Ярви нехотя поднялся, отряхнул мокрую шерсть, вильнул хвостом и сбежал с пригорка к позвавшему его хозяину. Старый вепс Григорий поставил перед псом плошку с мясной похлебкой и потрепал Ярви по загривку. Ярви припал к еде и долго хлебал ароматную жижу, разбрызгивая ее вокруг себя. Когда с едой было покончено, он взобрался на ступеньку крыльца и растянулся на теплой доске. Хозяин присел рядом и стал чистить свой старый карабин.
- Спи, Ярви, - сказал старый вепс, глядя сквозь ствол на яркое солнце. - Отдыхай. Скоро будет много дел. Будет охота, будет рыбалка, будут грибы и ягоды. А пока спи, Ярви.
И Григорий затянул хриплую, монотонную песню на своем родном языке. От его пения в ушах Ярви приятно вибрировало, а по телу бежали мурашки. Вепс славил весну и просил у нее хорошей охоты и рыбалки. Без дичи и рыбы в этих краях было бы туго, и надеяться было не на кого, разве что на себя и природу.
Ярви все слушал и слушал, одним глазом поглядывая на раскинувшийся перед сторожкой ковер прошлогодней брусники, в котором сновали мыши. «Им-то никто не предложит похлебки, - пожалел мышей Ярви, лениво зевнув. - Хотя, были времена, когда и я собирал всякую пакость, чтобы не пропасть с голоду». Мыши немного пошебуршали и затихли, не желая псу мешать спать. Допел свою песню и старый вепс; он сидел, положив ружье на колени и подставив зажмуренное лицо солнцу. Наконец, сон поймал Ярви в свои липкие тенета, и он уснул, свесив голову со ступеньки.
Когда-то давно Ярви жил в Петрозаводске, и звали его вовсе не Ярви, а как-то иначе, но того, старого имени Ярви уже не помнил. Помнил он, да и то смутно, большую квартиру в одной из многоэтажек, и своего прежнего хозяина Павла, молодого бородатого человека с вечно красным лицом.
Павел взял Ярви щенком, из небольшого приюта и выдрессировал его для охоты. И хотя Ярви был беспородным, «пустолайкой», как шутливо называли его другие охотники, свое дело он знал хорошо. Утку он чуял за километр, исправно приносил подбитую дичь и даже пару раз ухитрился затравить кабана, пусть и не в одиночку. В общем, Ярви был на хорошем счету и жил вольготно и легко, на зависть другим, менее удачливым собакам. Но однажды, в холодный январский день жизнь Ярви перевернулась с ног на голову.
Как-то вечером Ярви вместе с хозяином возвращался с охоты. Путь был долгий: несколько десятков километров по непролазной тайге, потом переезд по замерзшему озеру и, наконец, пятьдесят километров по шоссе. Ярви клевал носом, сидя на переднем сидении рядом с хозяином; охота выдалась неудачной, ни одного выстрела, ни одного замеченного зверя. «Буханка» хозяина натужно тарахтела и гремела рессорами, подпрыгивая на ухабистой лесной дороге. Когда она въехала на лед озера, Ярви проснулся и затаил дыхание. Лед под колесами машины громко трещал, и треск его напоминал раскаты грома. Ярви тревожно смотрел в окно на огромное белое полотно озера и тяжело дышал. Но хозяин не разделял тревоги своего пса; он спокойно крутил баранку и посмеивался. . .
. . . дочитать >>