Будильник зазвонил ровно в семь. Вика испуганно открыла глаза:
«О, Господи! Мне исполнилось двадцать шесть лет».
День рождения в понедельник — сомнительное удовольствие, однако сегодня соберутся все ее близкие люди. Она невольно потянулась, улыбнувшись предстоящему вечеру. Сегодня Стас наконец-то представит её родственниками как будущую жену.
— Доброе утро, именинница, — прошептал молодой человек, целуя её в висок. — Как спалось?
— Тревожно. Сегодня очень важный день!
— Не переживай так. Мама уже оттаяла, а папа и вовсе тебя обожает.
Вика кивнула, но в глубине души она знала, что проблема не в родителях Стаса. Надежда Геннадьевна действительно стала мягче после того, как осознала, что сын женится по любви, а не по расчёту. А вот София...
— А твоя сестра точно придет? — осторожно спросила девушка.
Стас нахмурился:
— Обещала. Вика, я понимаю, что София ведёт себя не лучшим образом, но она просто переживает за меня. Думает, что я тороплюсь.
«Думает, что я недостойная», — мысленно поправила Вика, но вслух произнесла:
— Конечно, я понимаю.
За завтраком молодые люди обсуждали детали праздничного вечера. Вика специально сняла банкетный зал в ресторане рядом с домом: хотелось, чтобы всё было красиво и достойно семьи Стаса. Ее родители, конечно, такие траты считали излишними, но искренне радовались за дочь.
— Мама звонила вчера вечером, — сказала Вика, намазывая хлеб вареньем. — Очень волнуется за платье.
— А какое она выбрала?
— Синее, помнишь? Которое мы в прошлом месяце покупали.
Стас улыбнулся:
— Твоя мама в любом наряде будет выглядеть замечательно. И вообще, хватит переживать. Это твой день, твой праздник!
На работе коллеги целый день поздравляли Вику с днем рождения: принесли торт, подарили красивый ежедневник и пожелали счастья в личной жизни.
Лена из соседнего отдела, единственная, кто знал всю подоплеку семейных отношений, задержалась у её стола после общего чаепития.
— Готова к сегодняшнему испытанию огнем?
— Ты про Софию? — Вика вздохнула. — Надеюсь, она просто придет, поздравит и всё. Стас говорит, что она начинает оттаивать.
— А ты в это веришь?
— Хочу верить. Лен, мне так хочется нормальных отношений в семье. Понимаешь? Стас — хороший человек, и я не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы с сестрой.
Лена покачала головой:
— Ты слишком добрая. После всего, что она тебе наговорила в прошлый раз...
— Это была эмоциональная реакция. Люди говорят глупости, когда расстроены.
— Если ты так считаешь… Но будь осторожна, Вика. У меня плохие предчувствия насчет сегодняшнего вечера.
Девушка отмахнулась, но ее сердце тревожно сжалось.
София действительно вела себя с каждой встречей все хуже. Сначала были просто колкости, потом открытые оскорбления, а в последний раз она прямо заявила, что Вика «охотница за богатыми мужчинами» и «не пара ее брату».
Домой именинница вернулась в половине седьмого. До прихода гостей оставалось полтора часа. Платье висело в шкафу уже неделю: элегантное, чёрное, не слишком дорогое, но очень подходящее к ее лицу. Они выбирали наряд вместе со Стасом. Тогда молодой человек заявил, что она выглядит в нем как принцесса.
Вика невольно улыбнулась, вспомнив их случайную встречу.
Молодые люди познакомились в книжном магазине у полки с путеводителями. Оба выбирали что-то про Италию… столкнулись, рассмеялись, разговорились. Он пригласил ее на кофе, потом на ужин, потом... Потом оказалось, что такая любовь действительно существует не только в романах.
Но вместе с любовью пришли и сложности.
Семья Стаса была не просто состоятельной. Они принадлежали к тому слою общества, где важны связи, репутация, происхождение.
А Вика была обычной девочкой из обычной семьи, которая точно не вписывалась в их стандарты.
***
В половине восьмого девушка стояла перед зеркалом, любуясь своим отражением в зеркале.
Черное платье действительно сидело на ней идеально. Волосы она собрала в элегантный пучок. Макияж получился естественным, но выразительным. На шее поблескивало тонкое золотое колье, которое Стас подарил ей несколько месяцев назад.
На телефон пришло сообщение от мамы:
«Доченька, мы уже выехали. Папа волнуется не меньше моего. Целуем тебя!»
Вика улыбнулась.
Её родители очень старались произвести хорошее впечатление на семью будущего зятя. Это было одновременно трогательно и немного грустно. Мама перемерила половину гардероба, а папа три раза стриг усы и купил новый галстук.
— Готова? — спросил Стас, заходя в спальню. Он выглядел безупречно.
— Готова. А ты… не волнуешься?
— За что? — молодой человек подошёл и обнял её со спины, глядя на их отражение в зеркале. — У меня самая красивая невеста в мире, и сегодня все это увидят.
В ресторане уже собрались первые гости. Родители именинницы приехали одними из первых. Мама выглядела элегантно, но явно чувствовала себя неуверенно. Папа крепко пожал руку Стасу и неловко поцеловал Вику в щёку.
— Как красиво здесь, — воскликнула мама, оглядываясь по сторонам. — И дорого, наверное?
— Мам, не переживай. Всё хорошо.
Гости продолжали прибывать. Атмосфера была теплой и непринужденной.
Будущие свекры появились в половине девятого.
— С днём рождения, дорогая, — сказала Надежда Геннадьевна, целуя Вику в обе щеки. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо большое. И спасибо, что пришли.
— Конечно, придем! Ты же уже почти член нашей семьи.
Геннадий Петрович вручил Вике красиво упакованный подарок:
— От всего сердца. Стас помог с выбором.
Внутри оказалась изящная шкатулка для украшений из красного дерева с перламутровыми вставками. Дорогая, красивая вещь.
— Это слишком... — начала было Вика.
— Ерунда, — отмахнулся Геннадий Петрович. — Нам нравится делать подарки. Особенно будущей невестке.
София явилась на торжество последней, когда уже все сидели за столом. Вика сразу заметила будущую золовку: высокая, стройная, в дизайнерском платье цвета марсалА, с безупречным макияжем и укладкой. На груди у неё сверкала изысканная брошь в виде стрекозы.
— Извини за опоздание, — протянула София, подходя к столу. — На работе задержали.
Она поцеловала брата в щёку, сдержанно поздоровалась с родителями и наконец повернулась к Вике:
— С днём рождения. Желаю... всего хорошего.
— Спасибо, что пришла. Очень рада тебя видеть.
София села рядом с Надеждой Геннадьевной, прямо напротив Вики. В её глазах не было и намека на дружелюбие, но она вела себя корректно: улыбалась, поддерживала беседу, даже пару раз рассмешила гостей, рассказав анекдот.
Но Вика чувствовала необъяснимое напряжение. Что-то в поведении Софии ее настораживало: слишком уж она была любезна, слишком демонстративно мила. Словно играла роль.
Ужин проходил замечательно.
Родители Вики постепенно расслабились и даже включились в общую беседу. Мама рассказывала смешные истории из школьной жизни, папа делился воспоминаниями о советских временах с Геннадием Петровичем. Подруги Вики щебетали с женами кузенов Стаса о свадебных приготовлениях.
Будущая золовка сидела со странной улыбкой и время от времени поправляла свою брошь. Вика заметила, что она несколько раз вставала из-за стола: то в уборную, то покурить, то просто размяться. И каждый раз проходила мимо Викиного стула, где на спинке висела её сумочка.
Когда принесли торт и все начали поздравлять именинницу, София встала и подняла бокал:
— Хочу сказать несколько слов. Вика, я знаю, что мы с тобой не сразу нашли общий язык. Но сегодня я поняла… главное, что мой брат счастлив. А значит, и я должна быть счастлива за него.
Все зааплодировали.
Стас благодарно посмотрел на сестру. Но у Вики по спине пробежал холодок. В голосе Софии было что-то странное и фальшивое.
***
После торта гости немного разошлись по залу: кто-то вышел покурить, кто-то фотографировался, кто-то просто общался.
Вика заметила, что София снова встала и направилась к выходу, но по пути остановилась у ее стула и наклонилась, якобы поправить туфлю.
Инстинкт подсказал девушке обернуться.
В тот момент, когда София думала, что ее никто не видит, она быстрым движением сунула что-то в сумочку Вики. Движение было почти незаметным, но именинница успела его заметить.
Сердце забилось чаще.
Будущая золовка выпрямилась, поправила платье и пошла дальше, как ни в чём не бывало.
Вика сидела, пытаясь осмыслить увиденное. Что София могла подбросить ей в сумку? И зачем?
— С тобой все в порядке? — спросил Стас, садясь рядом. — Ты какая-то бледная.
— Да, всё хорошо. Просто устала немного. Эмоции.
— Может пойдём подышим воздухом?
— Нет, не хочу. Я лучше в уборную схожу, умоюсь.
Взяв сумочку, Вика направилась в дамскую комнату. Там она заперлась в кабинке и дрожащими руками открыла замочек. Сверху, поверх кошелька и косметички, лежала брошь в виде стрекозы.
Вика достала её и внимательно рассмотрела. Изящная работа, явно дорогая. На обороте стояло клеймо ювелирного дома и проба золота.
Такие вещи стоят сотни тысяч рублей.
Понимание пришло мгновенно.
София подбросила ей брошь, чтобы потом устроить скандал. Обвинить в краже прямо на дне рождения, при всех гостях, при родителях. Показать Стасу, что его невеста — воровка. Опозорить её окончательно.
Вика присела на крышку унитаза и закрыла глаза. Какая же всё-таки сво.лочь эта София! Вика всегда знала, что золовка её не любит, но чтобы пойти на такую подлость...
Слёзы подступили к горлу, но Вика заставила себя взять в руки. Плакать было некогда. Нужно было думать, как выкрутиться из ситуации.
Если она сейчас вернёт брошь Софии, та просто скажет, что не давала её. А если оставит себе, то через некоторое время София заявит о пропаже и потребует обыскать всех гостей.
«Стоп! — подумала Вика. — А что, если я дам ей возможность сыграть свою игру до конца?»
Идея показалась поначалу безумной, но чем больше она о ней думала, тем яснее становился план.
София хочет устроить спектакль? Пусть устраивает. Пусть сама себя разоблачит!
Вика аккуратно положила брошь обратно в сумочку и вернулась в зал. София уже сидела на своём месте и мило беседовала с Надеждой Геннадьевной о предстоящей свадьбе.
— Как дела? — спросил Стас, когда Вика села рядом.
— Всё отлично. Не переживай!
София между тем становилась все беспокойнее. Она уже несколько раз дотрагивалась до того места, где должна была быть брошь, и каждый раз её лицо становилось все напряженнее. Вика наблюдала за этими манипуляциями с растущим отвращением.
Наконец золовка не выдержала. Встав из-за стола, она громко сказала:
— Ой, что-то я не могу найти свою брошь. Вроде была на платье...
Все обернулись. Надежда Геннадьевна тут же встрепенулась:
— Какую брошь, дорогая?
— Стрекозу. Которая мне от бабушки досталась. Антикварная, очень дорогая... — София изобразила растерянность. — Может быть, где-то упала?
— Давайте поищем, — предложил Геннадий Петрович. — Такие вещи терять нельзя.
Начались поиски. Гости внимательно осматривали пол, заглядывали под стол, проверяли складки скатерти. София играла роль убитой горем владелицы семейной реликвии просто виртуозно.
— А ты точно с ней пришла? — спросил Стас.
— Конечно! Я же на нее любовалась весь вечер. Помнишь, мама, я тебе рассказывала, какая она красивая?
Надежда Геннадьевна кивнула:
— Помню, конечно. Боже мой, где же она могла деться?
После двадцати минут безрезультатных поисков Геннадий Петрович предложил:
— Может быть, стоит проверить сумочки? Вдруг кто-то случайно... Или брошь сама как-то попала...
— Папа, что ты говоришь! — возмутился Стас. — Здесь же все свои люди!
— Конечно, конечно, — засуетилась София. — Но брошь стоит триста тысяч... мы должны ее найти!
Все взгляды устремились на Вику. Сердце колотилось, но она спокойно промолвила:
— Конечно, проверяйте. Я не против.
Первой обыскали сумочку мамы Вики, потом подруг, потом жён кузенов. Все вели себя спокойно, даже с некоторым любопытством. Наконец очередь дошла до именинницы.
София лично взялась осматривать её сумочку: порылась в косметичке, заглянула в кошелек, а потом достала брошь-стрекозу.
Все ахнули.
***
Тишина длилась всего секунду. София первой пришла в себя и с триумфом в голосе закричала:
— Я так и знала! Стас, ты видишь, кого планируешь привести в наш дом? Воровка! Обычная воровка!
— Это невозможно, — пробормотал молодой человек, глядя на брошь в руках сестры. — Вика не могла...
— Не могла? А что это тогда? — девушка размахивала брошью перед его лицом. — Я только хотела дать ей шанс, вести себя нормально, по-человечески. А она... Боже мой, на что я надеялась!
Надежда Геннадьевна смотрела на Вику с ужасом и отвращением:
— Как ты могла? Мы тебя в семью приняли, относились как к родной...
— Этого не может быть! — закричала мама Вики, вскакивая с места. — Моя дочь никогда ничего не украдёт! Вика, скажи им, что это ошибка!
Папа побледнел и со злостью сжал кулаки:
— Дочка... Объясни, как это могло произойти...
— Да что тут объяснять! — София была в ударе. — Всё ясно как белый день. Увидела дорогую вещь и не удержалась. Думала, что никто ничего не заметит. А я, дура, еще переживала, что слишком строго к ней отношусь! Да ты недостойна даже ноги мои целовать!
Кузены Стаса переглядывались, их жёны шептались между собой. Подруги Вики сидели с открытыми ртами. Геннадий Петрович молчал, но лицо его было каменным.
— Я всегда знала, что с ней что-то не то, — продолжала разгоряченная София. — Эта показная скромность, эта игра в бедную золушку... А оказалась обычной алчной нищебродкой!
— София, прекрати, — процедил Стас. — Давайте разберемся во всем спокойно...
— Спокойно? Серьезно? А если бы мы не устроили обыск? Она бы увезла бабушкину брошь к себе! А она стоит триста тысяч рублей, между прочим! Это уголовное дело, Стас!
Родители Вики плакали. Мама всхлипывала в платок, папа тяжело дышал. Видимо, у него подскочило давление. Подруги не знали, куда от стыда деваться.
А Вика молчала. Сидела совершенно спокойно, сложив руки на груди, и с любопытством смотрела на бушующую Софию.
— Ну скажи что-нибудь! — взволнованно крикнул Стас. — Объясни! Как она у тебя оказалась?
Вика молчала.
— Да что она может объяснить? — фыркнула София. — Попалась и всё тут. Думала, что мы тут все дураки, поведёмся на её невинные глазки. Но нищебродка и в Африке нищебродка!
— Дорогой, давай уедем, — прошептала мама Вики. — Господи, какой позор...
— Какой позор, — эхом повторила Надежда Геннадьевна. — Хорошо, что мы это увидели до свадьбы.
София торжествовала. Она уже мысленно представляла, как будет рассказывать подруге о том, что спасла брата от брака с нищенкой.
Наконец Вика заговорила. Голос у нее был ровный и спокойный:
— София, я, конечно, не из богатой семьи, но это не значит, что я дура.
От неожиданности девушка поперхнулась:
— Что? Ты еще смеешь мне дерзить? Открывать свой грязный рот?
— Смею, — продолжала Вика тем же спокойном тоном. — Мне только интересно, на что ты рассчитывала… На то, что я не знаю, что в ресторане есть камеры видеонаблюдения? Или ты сама забыла об этом в порыве желания от меня избавиться?
София растерялась:
— Какие ещё камеры? При чём тут камеры?
— При том, что на них очень хорошо видно, как ты подбрасываешь мне свою брошь в сумочку, — Вика встала и посмотрела на всех собравшихся. — Видите ли, я случайно заметила этот маневр. И решила дать Софии возможность довести свой спектакль до конца.
В зале повисла мертвая тишина.
— Ты что несёшь? — хрипло прошептала золовка.
— То, что есть, — спокойно ответила Вика. — Сейчас у тебя есть два варианта, София. Либо ты сама во всем признаешься, либо мы вместе смотрим запись с камер видеонаблюдения. Думаю, моим гостям понравится твое представление.
***
Девушка стояла, открыв рот, и несколько секунд молчала. Потом её лицо исказилось от ярости:
— Да! Да, это сделала я! — закричала она. — Подбросила тебе эту чертову брошь! И что с того?
Надежда Геннадьевна ахнула:
— София! Что ты говоришь?
— Правду говорю! Я ненавижу её! Ненавижу эту... эту серую мышь, которая увела у моей лучшей подруги жениха! Алина и Стас были идеальной парой, а эта... эта никто появилась и всё разрушила!
— София, ты с ума сошла, — прошептал Стас.
— Нет, это ты сошёл с ума! — девушка повернулась к брату. — Ты портишь себе жизнь! Женишься на нищей! На той, которая никогда не будет нам ровней! Посмотри на её родителей, на её платье, на всю эту убогость!
Родители Вики сидели, опустив глаза.
— Я делала всё, чтобы ты одумался! — продолжала кричать София. — Говорила с тобой по-хорошему, пыталась объяснить, что она тебе не пара! А когда поняла, что ты ослеп окончательно, решила показать всем, кто она на самом деле!
— Замолчи немедленно, — зарычал Геннадий Петрович.
— Нет, не замолчу! Да, я подбросила ей брошь! Да, хотела опозорить ее перед всеми! Но знаете что? Я не раскаиваюсь! Я готова сделать это ещё миллион раз, только бы эта пиявка исчезла из нашей жизни!
— София! — Надежда Геннадьевна побледнела как полотно.
— Что София? Я сказала то, что думаю! Она недостойна нашей семьи! И я буду делать всё, чтобы ты это понял, Стас!
Вика сидела, не веря своим ушам. Она думала, что София остановится, извинится, но та продолжала изливать яд.
— Вы все думаете, что она такая благородная? — кричала София. — А она просто хитрая! Нашла богатую семью и вцепилась мёртвой хваткой! Но я её раскусила с первого дня!
Надежда Геннадьевна медленно поднялась с места. Ее лицо исказилось от ярости. Подойдя к дочери, она размахнулась и дала ей звонкую пощёчину.
— Как ты смеешь? Как ты смеешь позорить нашу семью?
София держалась за щеку, с изумлением глядя на мать:
— Мама?
— Никакая я тебе не мама! — женщина дрожала от гнева. — Дочь, которая способна на такую подлость, на такую ложь, на такую жестокость… мне не нужна!
— Мама, ты что? Я же за семью, за брата...
— Не ври! Хотя бы сейчас не ври! Ты борешься за свои эгоистичные желания! Утверждаешь, что Вика недостойна нашей семьи? Нет, София. Это ты недостойна нашей семьи!
Девушка растерянно огляделась по сторонам, ища поддержки:
— Папа... скажи ей...
Геннадий Петрович покачал головой:
— Твоя мать права. То, что ты сделала, это не просто подлость. Это попытка разрушить жизнь невинного человека. Причинить боль людям, которые тебе ничего плохого не делали.
— Но она же... — начала было София.
— Что она? — перебила Надежда Геннадьевна дочь. — Полюбила твоего брата? Это преступление? Или то, что она из простой семьи? А кем были мы сами тридцать лет назад?
— Причем здесь это?
— При том! — отрезала мать. — Убирайся! Прямо сейчас!
София не поверила своим ушам:
— Что?
— Ты меня прекрасно слышала. Уходи! И не появляйся, пока не поймёшь, что натворила.
— Мама, ты не можешь...
— Могу и делаю! — Надежда Геннадьевна повернулась к Софии спиной. — Ты вернёшься в наш дом только после того, как искренне попросишь прощения у Вики и её родителей. За всё. За сегодняшнюю подлость, за все оскорбления, за весь тот яд, который ты изливала на эту девочку.
— Стас! — София обратилась к брату. — Ты же не позволишь...
Стас с отвращением посмотрел на сестру:
— Позволю. Более того, я помогу тебе уйти, если не уйдёшь сама.
— Вы все сошли с ума! Из-за неё вы готовы выгнать родную дочь, родную сестру!
— Не из-за неё, — тихо промолвил Геннадий Петрович. — Из-за тебя. Из-за того, кем ты стала. Или всегда была, просто мы не замечали.
София стояла посреди зала. В её глазах появился страх. Она поняла, что зашла слишком далеко, что переиграла.
— Мама... папа... я же не со зла...
— Со зла, дочка. Именно со зла, — печально промолвила Надежда Геннадьевна. — И пока ты это не поймёшь и не исправишь, не возвращайся.
София схватила сумочку:
— Хорошо. Но запомните мои слова… когда она покажет свое истинное лицо, не приходите ко мне!
— София, — окликнул девушку отец. — Мы любим тебя. Но то, что ты сделала, непростительно. Подумай об этом.
Золовка выбежала из зала, хлопнув дверью.
Повисла тяжелая тишина.
Геннадий Петрович подошёл к будущей невестке:
— Прости нас, доченька. За всё.
— Мне очень жаль. Правда… — тихо ответила Вика.
Вечер постепенно подходил к концу. Гости расходились, многие подходили к имениннице, чтобы ещё раз извиниться и выразить восхищение ее выдержкой.
Когда зал опустел, Стас взял Вику за руку:
— Знаешь, сегодня я еще раз убедился, что женюсь на лучшей женщине на свете!
Вика улыбнулась. София сделала свой выбор и получила по заслугам. А у них впереди была целая жизнь. В семье, которая наконец увидела правду.