О желании вычеркнуть прошлое и о том, почему оно только усугубляет ситуацию.
Это желание знакомо почти каждому, кто пережил сексуальное насилие: сделать все для того, чтобы этого не было.
Не переработать, не принять, не «отпустить», а именно стереть. Выбросить из головы. Перезагрузиться. Отвлечься. Проснуться человеком без этой истории.
Это желание понятно до боли, и оно же, если следовать ему слишком долго, становится одним из самых разрушительных способов обращения с травмой.
Почему хочется именно стереть?
Желание обнулить историю, обнулить произошедшее, которое не должно было произойти. Это какая-то ошибка реальности. Что если бы можно было вернуться назад и сделать иначе, то всё было бы по-другому.
За этим желанием стоит травматическая память, которая устроена так, что прошлое не ощущается как прошлое, оставшееся позади. Воспоминания всплывают без предупреждения. Запах, звук, интонация, определённое освещение - все то, что хоть по малейшим признакам может напоминать о неприятном событии, и тело реагирует так, будто это происходит прямо сейчас. Стереть это событие из прошлого - значит наконец перестать бояться собственных воспоминаний и неожиданно всплывающих реакций тела.
Желание забыть - это очень яркое понимание того, насколкьо больно помнить. Проблема не в желании. Проблема в том, что забвение не работает так, как нам хотелось бы.
Закон обратного действия
Существует психологический парадокс, который исследователи называют по-разному, но суть его в том, что чем настойчивее человек пытается не думать о чём-то, тем навязчивее эта мысль возвращается.
Дэниел Вегнер в знаменитом эксперименте просил участников не думать о белом медведе. Результат был предсказуем: белый медведь заполнял собой все сознание. Это работает и с травматическими воспоминаниями, только с гораздо большей интенсивностью, потому что у них есть эмоциональный заряд, есть телесная память, есть крючки практически в каждом органе чувств.
Попытка стереть из памяти событие - это усиление сигнала. Психика интерпретирует активное подавление воспоминания как сигнал опасности: ”Это настолько угрожающее, что нельзя даже смотреть в ту сторону.” И начинает охранять это место с удвоенной бдительностью. Флэшбэки учащаются. Тревога растёт. Тело напрягается еще больше и еще заранее, потому что знает, что там что-то есть, и боится случайно коснуться с травматическим состоянием.
Что теряется вместе с историей?
Есть ещё одно измерение этого желания, о котором говорят реже. Когда человек хочет вычеркнуть травматический опыт — он хочет вычеркнуть не только боль. Он хочет вычеркнуть целый период жизни, который с этой болью связан. А вместе с ним — всё, что в этом периоде было.
Версию себя, которая существовала до. Людей, которые были рядом. Собственные реакции, которые теперь вызывают стыд — замерла, не закричала, не ушла сразу. Решения, принятые после. Всё это склеено вместе, и операция «удаления» неизбежно задевает живое.
Кроме того — и это, пожалуй, самое важное — то, что выжившие пережили, является частью того, кем они стали. Не в смысле «травма сделала тебя сильнее» — эта фраза причиняет боль, и она не обязательно правда. А в более простом смысле: опыт формирует личность. Нельзя удалить часть истории, не удалив часть себя. И вопрос не в том, как от этого избавиться, а в том, как с этим жить — так, чтобы это не управляло всем остальным.
Интеграция вместо стирания
В психологии травмы есть понятие, которое стоит за большинством современных подходов к исцелению — интеграция. Оно означает не принятие в смысле согласия с тем, что произошло. И не прощение. И не «отпускание» - слово, которое часто используется так, будто травматический опыт можно просто положить на землю и уйти.
Интеграция означает другое: чтобы травматическое воспоминание перестало разрушать настоящее, оно должно занять своё место в прошлом. Получить временну́ю метку. Стать частью нарратива «Это произошло тогда, это было со мной, это уже не происходит». Вместо того чтобы оставаться вечно в настоящем, как включенный сигнал тревоги.
И однажды суметь думать об этом без немедленной реакции тела. Это очень медленный процесс. И он требует безопасного пространства, потому что встретиться с тем, чего так долго избегала психики в одиночку почти невозможно.
Парадокс принятия
Один из самых контринтуитивных выводов, к которому приходят люди в терапии травмы, звучит примерно так: “Когда перестаёшь бороться с памятью, она перестаёт так сильно атаковать.”
Потому что психика, получив разрешение смотреть, перестаёт усиленно держать внимание на событии из прошлого. Флэшбэк - это непереработанный фрагмент опыта, который снова и снова пытается быть услышанным. Когда его слышат в безопасных условиях, с поддержкой, он перестает ломиться в дверь, потому что его задача выполнена.
Это не значит, что нужно немедленно погружаться в воспоминания. Травма-ориентированная терапия строится на постепенности: сначала акцент делается на стабилизации, ресурсах и безопасности. И только потом осторожное, контролируемое приближение к тому, что было когда-то. Темп задаёт человек, не терапевт и не «правила исцеления».
Жить с историей - не значит быть ею
Цель терапии травмы состоит не в том, чтобы сделать так, чтобы этого не было. Этого уже не сделать. А в том, чтобы событие из прошлого перестало агрессивно влиять на настоящее.
Травма занимает столько места именно потому, что она не переработана: она не стала воспоминанием, она все еще переживание, которое живёт в теле, в рефлексах, в реакциях и которые часто непропорциональны ситуации.
И тогда появляется пространство для остальной жизни, которая стояла на паузе. Для отношений, которые строятся не вокруг страха. Для тела, которое снова начинает проживать совсем другие события.
Это возможно, не быстро. Но главное - возможно.
Если вы чувствуете острое желание «выбросить» свою историю — это сигнал боли, которая давно ищет выход. Напишите мне в телеграм, и мы договоримся о звонке-знакомстве. Это бесплатно. https://t.me/Svetlana_Dik_Psychologist - телеграмм для связи и для планирования личной сессии