Тьма вокруг становилась всё плотнее, словно живое существо, обволакивающее их со всех сторон. Евгений крепче прижал Ксению к себе, его рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно находился тактический ремень с оружием. Но сейчас он был не на службе, и без соответствующего снаряжения.
— Не бойся... — Прошептал он, хотя его голос дрожал не меньше, чем у неё. — Просто слушай мой голос.
Внезапно из темноты донёсся знакомый шорох — тот самый звук, который они оба узнали бы среди тысячи других. Тени. Их зловещее присутствие ощущалось в воздухе, становилось гуще с каждой секундой.
— Бегом к корпусу! — Скомандовал Евгений, разворачивая Ксению в нужном направлении. — Не оглядывайся!
Но Ксения застыла, парализованная страхом. Она чувствовала, как что-то холодное и липкое тянется к ним из темноты. То, что она видела в том измерении, снова возвращалось, чтобы забрать их. Множество Теней кружили вокруг двух человек, шипя и пугая. Свет двух фонариков, горящих на их телефонах, едва мог сдерживать озлобленных тварей тьмы.
Фонарик в руках девушки внезапно замигал, а затем и вовсе потух. И в этот самый момент одна из Теней рванулась к Ксении, остановившись в нескольких сантиметрах от неё, словно чувствуя изменившееся положение жертвы. Евгений рванулся вперёд, заслоняя Ксению собой.
В последний момент он успел выхватить из кармана зажигалку — старую, потрёпанную, но всё ещё рабочую, и щёлкнул колёсиком. Крохотное пламя вспыхнуло, отбросив дрожащий круг света. Тень отпрянула с пронзительным шипением, будто обожжённая. Остальные на мгновение замерли, колеблясь на границе света и тьмы.
- Группа два! На связь! - Евгений нажал кнопку рации, скрытой во внешнем кармане его куртки. - Ксюша, беги! - Он повернул голову к девушке.
- Нет! Только вместе! - Воскликнула она, нервно озираясь по сторонам и ища хоть какое-то подобие укрытия.
- Я сказал, беги! - Он подтолкнул её вперёд, заставляя бежать к спасительной свету прожекторов главного корпуса.
Ксения споткнулась, но всё же побежала вперёд, туда, где виднелись тусклые огни здания. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она оглянулась через плечо и увидела, как Евгений остался один, окружённый клубящимися тенями. В его руке всё ещё была зажата маленькая зажигалка, пламя которой казалось таким хрупким и беззащитным перед натиском тьмы.
— Не оглядывайся! — Донёсся до неё его голос, едва различимый сквозь шипение теней.
В этот самый момент одна из Теней снова рванулась за девушкой, вспоров острыми когтями её куртку. Женский крик, разнесшийся по округе, мгновенно привлёк внимание всех обитателей военного санатория. Ксения споткнулась и повалилась на колени, разбивая руки, выставленные вперёд. Она упала на холодную землю, чувствуя, как острые камни царапают её ладони. Боль пронзила руки, но страх перед надвигающейся Тенью был сильнее. Она попыталась отползти, но существо уже нависло над ней, его силуэт казался бесконечным в темноте.
- Что вам нужно? - Воскликнула она, глядя на то, как кружится вокруг неё Тень. - Ай! - Острая боль пронзила низ живота, заставляя девушку приложить руку к животу и полностью упасть на снег, который тут же начал окрашиваться каплями крови в красный цвет.
В этот момент мир вокруг Ксении словно замедлился. Она чувствовала, как холод пробирает до костей, а боль в животе становится всё острее, заставляя девушку свернуться клубком на снегу. Тень нависла над ней, её силуэт искажался в неверном свете далёких фонарей.
- Не надо... - Прошептала она, посиневшими от холода губами, проваливаясь в темноту.
Внезапно воздух прорезал громкий вой сирены. Свет прожекторов главного корпуса стал ярче, словно почувствовав опасность. Из дверей здания выбежали люди в военной форме, их автоматы были наготове.
- Не стрелять! - Скомандовал один из офицеров, направляясь мощный светодиодный прожектор в сторону Теней, окружавших Евгения.
Несколько солдат бросились к Ксении, отталкивая Тень мощным фонарями. Существо отступило, шипя и растворяясь в темноте. Евгений, весь в поту и с дрожащими руками, наконец смог выдохнуть. Он бросился к Ксении, которую уже укладывали на носилки.
— Ксюша! Ты как? — Его голос дрожал от волнения.
- Ксюша! - Совсем рядом послышался испуганный голос Лизы. - Что с ней?! Отпустите! - Девушка, рвалась из рук старлея, удерживающего её.
Девушка не двигалась. Солдаты быстро уложили Ксению на носилки и понесли к зданию. Лиза, наконец вырвавшись из рук старлея, бросилась следом, её лицо было бледным от страха. Евгений шёл рядом, не отрывая взгляда от девушки и держа её за руку. Её дыхание было прерывистым, а кожа — холодной и влажной.
— Доктора вызвали? — Крикнул он одному из военных.
— Уже едут! — Ответил тот, не оборачиваясь.
В коридорах санатория зажглись дополнительные лампы, создавая непривычно яркий свет. Медсёстры уже ждали у дверей медпункта, готовя всё необходимое для оказания помощи. Ксению быстро уложили на кушетку, начали осматривать.
— Что с ней? — Голос Лизы дрожал. — Она ранена?
— Успокойся. — Евгений положил руку ей на плечо. — Врачи разберутся...
Но сам он не мог успокоиться. Видя, как Ксения бледнеет с каждой секундой, как её дыхание становится всё более поверхностным, он понимал — дело серьёзнее, чем казалось.
- Готовьте реанимобиль... - Главврач, вышедший из кабинета, тут же встретился взглядом с Евгением. - Все серьёзнее, чем мы думали.
- А ребёнок? - Едва выдавил из себя парень. - Она беременна...
- Есть угроза... Либо мы спасаем мать, либо плод. - С сожалением произнёс пожилой врач.
Время словно остановилось. Евгений почувствовал, как земля уходит из-под ног, когда врач произнёс эти страшные слова. Спасти можно только кого-то одного. Выбор, который не должен был встать перед ним.
— Нет… — Прошептал он, сжимая кулаки. — Нельзя так. Должен быть другой выход!
Лиза, стоявшая рядом, беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Её плечи содрогались от безмолвных рыданий.
- Что с Ксюшей?! - В коридоре медицинского корпуса стало шумно, из-за подоспевших Павла и Маргариты.
- Ей... Она умирает... - Евгений с силой саданул кулаком по стене и тут же направился с несколькими бойцами готовить машину для транспортировки девушки.
Павел и Маргарита застыли, словно время для них остановилось. Слова Евгения ударили наотмашь, выбивая воздух из лёгких. Маргарита, осевшая на пол, первой пришла в себя — её руки метнулись к лицу, а глаза наполнились слезами.
— Нет, нет, нет... — Шептала она, качая головой. — Этого не может быть.
Павел, обычно такой спокойный и рассудительный, сейчас выглядел потерянным. Он огляделся по сторонам, словно ища выход из этой ситуации, но стены медицинского корпуса давили на него своей безмолвной тяжестью. Присев рядом с Маргаритой, он приобнял её, пытаясь успокоить, но слова не шли, поэтому он молча поглаживал её по спине. Лиза, стоящая у стены беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Специальный автомобиль был готов уже через десять минут.
Реанимобиль с воющим двигателем вылетел с территории санатория, разрезая фарами плотную стену вечернего леса. Внутри, в тусклом свете ламп, врачи боролись за жизнь Ксении. Евгений сидел в углу, вжавшись спиной в холодную металлическую стенку, и смотрел на её бледное лицо, на её дрожащие закрытые глаза. Он сжал её ладонь, холодную и безжизненную, и чувствовал, как каждый ухаб на дороге отдаётся болью в его сердце.
- Держись... Ради нас... - Прошептал Евгений, все ещё не выпуская руки Ксении из своих рук. - Ты сильная...
В приёмном покое городской больницы их встретила реанимационная бригада. Ксению мгновенно увезли в операционную, оставив четверых — Евгения, Лизу и подоспевших чуть позже Павла с Маргаритой в холодном, стерильном коридоре одних. Часы ожидания тянулись, словно резиновые. Маргарита сидела на жёстком пластиковом стуле, обхватив себя руками. Её трясло, хотя в помещении было тепло. Павел накинул ей на плечи свою куртку, но она этого даже не заметила.
Наконец, около трёх часов ночи дверь операционной открылась, и вышел уставший хирург в зелёном костюме, испачканном кровью. Евгений, оказавшийся около врача ближе всего, вопросительный взглядом посмотрел на пожилого мужчину.
- Мне очень жаль... - Произнёс он, глядя на парня. - Ребёнка спасти не удалось... Отслойка плаценты и слишком большая кровопотеря. - Тихо подытожил он. - Мы сделали все, что было в наших силах.
Евгений покачнулся, но устоял. Лиза всхлипнула, закрывая рот ладонью и медленно оседая на пол. Маргарита уткнулась лицом в плечо Павла, чтобы не закричать.
— А она? — Голос Евгения сел до шёпота. — Ксения?
— Жива. — Выдохнул врач. — Состояние тяжёлое, стабильное. Сейчас она спит. - Ответил он. - Если хотите, можете зайти на пару минут. Но только один.
- Жека, иди... Ты сейчас ей нужнее... - Запинаясь, проговорил Павел, глядя на друга. - Надо будет её родителям это всё как-то объяснить...
Евгений вошёл в палату интенсивной терапии. Ксения лежала на койке, опутанная проводами и трубками, одетая в больничную пижаму. Её лицо было белым, как больничная простыня, под глазами залегли тени. Но она дышала. Ровно, спокойно. Живая.
Он сел рядом, взял её руку и прижался к ней лбом. Внутри всё горело от боли, злости и бессилия. Он не знал, как скажет ей, что их ребёнка больше нет. Как посмотрит в глаза? Как объяснит все произошедшего её родителям?
- Не сдавайся... Прости меня... - Всего четыре слова слетели с губ парня. - Только живи... — Прошептал он. — Пожалуйста. Мы справимся. Я никому тебя не отдам.
Тишина в палате была обманчивой. Она давила на уши сильнее, чем вой сирены несколько часов назад. Евгений не заметил, как уснул, сидя на жёстком стуле и сжимая руку Ксении в своей. Врач, вошедший в палату, только покачал головой из стороны в сторону, но будить парня не стал. Понимал, что присутствие родного человека сейчас будет лучше, чем что-либо другое.
Ксения пришла в себя на следующий день, ближе к обеду. Звук системы и кислородная маска на лице мешала дышать, но ещё сильнее мешала странная, высасывающая пустота внутри. Не физическая боль — та была приглушена лекарствами, а что-то другое, тёмное и холодное, поселившееся в самой глубине души.
Она попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим, налитым свинцом. Единственное, что она чувствовала отчётливо — это тепло мужской ладони, сжимающей её пальцы. Евгений вздрогнул и поднял голову. Глаза его были красными от бессонницы, на щетинистом лице застыло выражение такой муки, что Ксения на мгновение испугалась сильнее, чем теней в лесу.
— Ксюша... — Он подался вперёд, осторожно касаясь свободной рукой её щеки. — Ты как? Я сейчас врача позову…
— Что случилось? — Едва ворочая языком, спросила она. — Почему я здесь?
- Ксюня... Милая... - Ком подкатил к горлу парня. - Все уже закончилось...
Евгений замер. Его кадык дёрнулся, он судорожно сглотнул, но не смог выдавить из себя ни слова. Врач сказал, что говорить об этом пока рано, что ей нужен покой. Но как он мог смотреть ей в глаза и молчать, когда она сама всё поймёт?
Ксения перевела взгляд на мониторы, на капельницу, на свою руку, слабо сжимающую его ладонь. А потом медленно, с нарастающим ужасом, опустила свободную руку вниз, на живот.
- Нет... НЕТ! - Голос девушки сорвался на крик, отчего парень молча закрыл глаза и опустил голову в пол.
- Ксюня... Прости меня... - Выдавил из себя парень, сквозь её громкие рыдания.
- Уходи! - Выкрикнула она.
— Ксюша, не надо так. Мы справимся. Я рядом... - Произнёс Евгений, пытаясь сжать её руку.
— Уходи! — В её голосе впервые прорезалась сила, но это была не та сила, которую он знал. Это была сила отчаяния. — Я сказала — уйди!
Она отвернулась к стене, сжавшись в комок под тонким одеялом. Её плечи беззвучно затряслись — она плакала, но не позволяла себе издать ни звука. Евгений постоял ещё мгновение, раздавленный, уничтоженный, а затем вышел в коридор, где его ждали Лиза, Павел и Маргарита.
— Она знает? — Лиза подскочила к нему, вглядываясь в лицо.
Евгений молча кивнул и, не сказав ни слова, пошёл прочь по длинному больничному коридору. Павел хотел броситься за ним, но Маргарита остановила его, положив руку на плечо.
- Не надо... - Маргарита остановила Павла. - Они должны побыть сейчас одни...
Вечером, когда Ксения наконец уснула от успокоительного, Евгений вернулся.
- Ксюш... Я не уйду, слышишь? - Тихо прошептал он куда-то в пустоту. - Ты имеешь полное право гнать меня... Но я не уйду. Я не могу оставить тебя... - Проговорил он, глядя на бледное лицо девушки. - Я люблю тебя... Ты стала для меня всем в этом мире... Мы попробуем снова, как только ты будешь готова... - Проговорил он.
Он не знал, слышит ли она его во сне. Но это было неважно. Важно было то, что он дал эту клятву самому себе. Ксения не открывала глаз, но по тому, как дрогнули её ресницы, Евгений понял — она слышит. Слышит каждое его слово, пропитанное болью и надеждой. Он осторожно, боясь причинить ещё больше страданий, коснулся губами её холодных пальцев и замер, прислушиваясь к её дыханию. Оно оставалось ровным — то ли сон, то ли защитная реакция организма, не желающего возвращаться в реальность, где внутри больше не бьётся маленькое сердце.
Он просидел так до самого утра, пока в палату не заглянула медсестра, чтобы сменить капельницу. Евгений вышел в коридор, разминая затекшую шею. Там его ждал Павел с двумя стаканчиками горячего кофе из автомата.
— Держи. — Павел протянул ему пластиковый стаканчик. — Выглядишь, как побитая собака... - Произнес он.
— Спасибо. — Евгений сделал глоток, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. — Как там остальные?
— Лиза с Маргаритой внизу, в холле. Рита места себе не находит. Лиза... Она держится, но ты же знаешь Лизу — она всё в себе носит. — Павел помолчал. - Родители Ксюши... В общем... Я поговорил с ними.
***
Ксения пришла в себя окончательно только к вечеру следующего дня. Врачи убрали кислородную маску, разрешили пить воду маленькими глотками. Лиза сидела рядом, держа её за руку и рассказывая какие-то глупые истории из студенческой жизни, лишь бы заполнить тишину, лишь бы Ксения не смотрела в пустоту остановившимся взглядом.
- Ксюш, дочка, к тебе можно? - В дверь палаты постучали и до ушей двух девушек донёсся голос матери Ксении.
- Уходите! Оставьте меня! - Выкрикнула она, снова срываясь в истерику.
- Ксю... - Лиза с ужасом выдохнула, глядя на подругу. — Это же твоя мама... Может поговоришь с психологом? - Осторожно подала идею девушка.
Лиза выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Мать Ксении, Татьяна Викторовна, стояла у стены, прижимая к груди мокрый от слез платок. Рядом, хмурый и поседевший за эти дни, застыл её отец, Юрий Михайлович.
— Не хочет, да? — Тихо спросила мать, хотя ответ уже знала.
— Она пока никого не хочет видеть... — Лиза виновато перевела взгляд с родителей на дверь. — Даже врачей. Дайте ей время. Пожалуйста. - Она с сожалением смотрела на родителей подруги.
Ирина Васильевна кивнула, но в её глазах плескалась такая боль, что Лизе захотелось провалиться сквозь пол. Мать потеряла не просто внука или внучку — она видела, как её дочь умирает заживо.
— Мы подождём. — Твёрдо сказал отец, обнимая жену за плечи. — Сколько потребуется. Передай ей... Передай, что мы рядом. Всегда.
Лиза вернулась в палату. Ксения лежала, отвернувшись к стене, и смотрела в одну точку. Белую, стерильную, пустую. В таком состоянии она провела ещё несколько минут, после чего всё же закрыла глаза. Лиза вздохнула и, не зная, чем ещё помочь, просто взяла подругу за руку. Через три дня Ксению перевели из реанимации в обычную палату. Физически она шла на поправку — врачи говорили, что организм молодой, сильный, справится. Вот только душевная рана не заживала. Она смотрела на людей, которые приходили к ней — Лиза, Маргарита, Павел, родители, но смотрела сквозь них. Пустота внутри разрасталась, становясь единственной реальностью.
- Лиз... - Посреди ночи, девушка тихо позвала подругу, которая тут же встрепенулась и подняла взгляд на Ксению. - А где... Он?
- Не знаю... - Она удивлённо пожала плечами. - После того, как ты прогнала его... Он больше не приезжал... - Тихо ответила Лиза. - Марго и Паша приезжают только...
Ксения ничего не ответила. Она снова отвернулась к стене, но Лиза заметила, как дрогнули её пальцы, сжимающие край больничной простыни.
Утром следующего дня в палату заглянула Маргарита. Она принесла домашний бульон в термосе и свежие фрукты, хотя врачи пока разрешали Ксении только жидкую пищу. Маргарита выглядела осунувшейся — эти дни не прошли даром ни для кого. Маргарита села на край стула, с болью глядя на подругу. Ксения по-прежнему смотрела в стену, даже не обернувшись на её приход.
— Ксюш, — тихо начала Маргарита, — я бульон принесла. Ты хоть поешь немного? - Она открутила крышку небольшого круглого термоса. - Паша говорит, что без сил тебя оставлять нельзя.
Ксения молчала. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Маргарита уже открыла рот, чтобы заговорить о чём-то отвлечённом, как вдруг Ксения подала голос. Хриплый, чужой, безжизненный.
— Он что, правда уехал? - Тихо спросила Ксения.
Маргарита вздрогнула. Она поняла, о ком речь.
- Ксюш... Он в санатории, там в штабе... - Ответила она. - Выглядит ещё хуже, чем ты... Как побитая собака, почти не спит и ничего не ест...
Ксения медленно, с трудом повернула голову. В её глазах впервые за несколько дней мелькнуло что-то, кроме пустоты. Кажется, что сказанное Маргаритой ударило подругу куда-то в район солнечного сплетения, выбив весь воздух из лёгких. Ксения закрыла глаза. По щеке медленно скатилась слеза.
- Думаю вам надо поговорить друг с другом... - Тихо произнесла Марго, подойдя к подруге и прижав её к себе. - И всё же, сходи к психологу...
Ксения молчала, уткнувшись лицом в плечо Маргариты. Слёзы всё текли и текли, но это были не те истеричные рыдания, что в первый день. Тихие, опустошающие, но в них уже не было той всепоглощающей черноты, что сжигала её изнутри. Она чувствовала тепло подруги, запах её духов, такой знакомый и уютный, и это было единственным якорем, удерживающим её в реальности.
— Поговорить... — Голос Ксении был сиплым и безжизненным. — О чём мне с ним говорить, Марго? Я прогнала его. Я... Я не смогу смотреть ему в глаза.
— Сможешь! — Твёрдо сказала Маргарита, отстраняясь и заглядывая в потухшее лицо подруги. — Вы друг другу нужны. Сейчас — как никогда. - Ответила она.
Ксения не ответила. Она отвела взгляд и снова уставилась в стену, но Маргарита заметила, как дрогнули её пальцы, теребящие край простыни. Это была не та мёртвая пустота, что была раньше. Это была борьба. Слабая, почти незаметная, но борьба.
- Позвони ему... - Марго кивнула на телефон, лежащий на тумбочке около её койки, который Лиза так старательно заряжала каждые три дня.
Она закрыла глаза, и перед внутренним взором встала картина: Евгений в кресле у регистратуры, небритый, с красными глазами, тупо смотрящий в одну точку. Она представила, как он пьёт тот ужасный автоматный кофе, который Павел когда-то назвал «жидким асфальтом». Как трет лицо ладонями, пытаясь прогнать усталость. Как вздрагивает каждый раз, когда открываются двери лифта. Боль, острая и живая, пронзила грудь, прорываясь сквозь вату онемения. Она думала только о своей боли, о своей потере. А о нём? О том, что он тоже потерял ребёнка? О том, что он чувствовал, когда она выкрикивала ему в лицо это страшное «Уходи!»?
Рука Ксении сама потянулась к тумбочке, где лежал телефон, который Лиза настойчиво заряжала каждый день. Пальцы дрожали, когда она сняла авиарежим и влезла в телефонную книгу, ища его контакт. Несколько томительных гудков и он взял трубку.
- Женя... - Тихо выдохнула девушка.
- Ксюша! Родная, как ты? - Волнительно спросил парень.
- Жень... Ты... Мне нужен... - Голос девушки дрожал.
В коридоре санатория, там, где он сидел с рацией в руках, пытаясь хоть чем-то занять себя, Евгений услышал её голос. Всего четыре слова, сказанные дрожащим, слабым шёпотом, но они прозвучали для него громче любой сирены. Он замер, боясь дышать, боясь, что это игра уставшего сознания. Но трубка молчала, а в динамике слышалось её прерывистое дыхание.
— Я сейчас буду... — Выдохнул он, срываясь с места. — Слышишь? Я еду. Я уже еду, Ксюш.
Он не помнил, как нашёл Павла, как выпросил ключи от машины, как гнал по вечерней трассе, не замечая ни встречных фар, ни сигналов. В голове пульсировало только одно: она позвала. Сама.
В больнице было тихо. Дежурная медсестра на посту удивлённо подняла брови, когда мимо неё вихрем пронёсся высокий мужчина в куртке, наспех накинутой на плечи. Евгений не стал ждать лифта — взлетел на третий этаж по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Дверь в палату была приоткрыта. Он остановился на пороге, пытаясь отдышаться, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Маргариты внутри уже не было — она, услышав шаги в коридоре, тактично выскользнула, столкнувшись с Евгением в дверях и молча коснувшись его плеча.
Ксения сидела на кровати, поджав под себя ноги и обхватив плечи руками. Она была такой хрупкой, такой бледной в тусклом свете ночника, что у Евгения сжалось сердце. Тонкая больничная пижама висела на ней мешком, волосы тусклыми прядями падали на осунувшееся лицо. Но она смотрела на него. Смотрела не сквозь, как в прошлые дни, а прямо в глаза. И в этом взгляде не было пустоты. Там была боль. Евгений сделал шаг в палату и замер, не зная, можно ли подойти ближе. Его руки дрожали, в горле стоял ком, мешающий дышать. Он смотрел на неё и видел, как по её щеке медленно ползёт слеза.
— Можно? — Хрипло спросил он, кивая на стул рядом с кроватью.
Ксения вместо ответа чуть подвинулась, освобождая краешек больничной койки. Евгений осторожно, будто боясь спугнуть дикого зверька, присел рядом. Несколько минут они просто молчали, и в этом молчании было больше слов, чем они могли бы сказать за всю жизнь.
— Прости меня... — Одновременно выдохнули они и замерли, глядя друг на друга расширенными глазами.
— Я прогнала тебя... Я сказала такое... — Ксения всхлипнула, сжимая его пальцы. — Ты тоже потерял... А я даже не подумала...
— Тсс-с-с... — Он прижал её руку к своей небритой щеке, закрывая глаза. — Ты имела право на любые слова. Абсолютно на любые. - Он смотрел на нее. - Я только об одном просил все эти дни — чтобы ты позволила мне быть рядом. - Проговорил Евгений.
— Я испугалась... — Едва слышно прошептала Ксения. — Той пустоты внутри. Я думала, если ты будешь рядом, она станет ещё больше, потому что я буду видеть в твоих глазах напоминание...
— А сейчас? - Он осторожно коснулся пальцами её подбородка и щеки.
Ксения помолчала, собираясь с мыслями. Боль никуда не ушла — она по-прежнему сидела где-то в груди, холодная и липкая, но рядом с ней появилось что-то ещё. Тёплое, живое, пульсирующее в такт его сердцу, которое билось под её пальцами.
— Сейчас... Сейчас я понимаю, что без тебя эта пустота сожрёт меня целиком. — Она подняла на него глаза, покрасневшие, опухшие, но в них впервые за многие дни загорелся слабый огонёк. — Ты нужен мне, Женя. Очень...
Он не выдержал — притянул её к себе, осторожно, боясь сделать больно, прижал к груди, уткнувшись носом в макушку. Она пахла больницей и лекарствами, но сквозь этот запах он чувствовал её — родную, живую, его Ксению.
— Я больше никуда не уйду. — Глухо произнёс он, гладя её по спине. — Слышишь? Никогда. Даже если будешь гнать — я буду сидеть под дверью, но не уйду. - Произнес он.
Ксения разрыдалась — громко, навзрыд, уткнувшись лицом в его куртку. Но это были не те страшные, опустошающие рыдания первого дня. В этих слезах было облегчение, была надежда, была жизнь, которая вопреки всему продолжалась. Евгений баюкал её, как ребёнка, шепча какие-то бессвязные слова утешения, и постепенно она затихла, обессилевшая, но уже не такая потерянная. Он устроился на жёстком стуле, придвинутом вплотную к койке, не выпуская её руки. Ксения проваливалась в сон, чувствуя, как его пальцы гладят её ладонь, и впервые за долгое время тьма за закрытыми веками не казалась такой пугающей.
Очередная ночь в больничной палате прошла не совсем так, как хотелось бы. Девушку начало лихорадить - кожа девушки побледнела, на лице проступили крупные капли пота, а губы шептали что-то бессвязное. Евгений, проснувшийся посреди ночи, испуганно коснулся тыльной стороной ладони ее лба и тут же помчался на сестринский пост. Вернулся он не один. С ним пришла усталая дежурная медсестра, которая, едя взглянув на Ксению, привычно и без лишних эмоций поставила градусник, нащупала пульс и, что-то пробормотав про "послеоперационную реакцию" и "нервное перенапряжение", сделала укол. "Спирт, вата, ампула, шприц — всё как всегда" — механически отметил Евгений, глядя на её руки.
— Жар спадет к утру. — Устало сказала она, пряча инструменты в карман халата. — Если что — зовите. Но скорее всего, проспит теперь до утра. - Проговорила она. - Сами-то хоть поспите, молодой человек, на вас лица нет.
Евгений лишь кивнул, проводив её взглядом. Он не спал. Он сидел, держа Ксению за руку, и смотрел, как постепенно расслабляются черты её лица, как перестают метаться под веками зрачки. Укол подействовал быстро: дыхание стало ровным и глубоким, лихорадочный румянец сменился бледностью, но уже не пугающей, а просто больничной. Евгений осторожно поправил съехавшее одеяло, убрал влажную прядь волос с её лба и снова сел на свой стул.
Утром Ксению разбудил не привычный больничный шум — стук колёс тележек, приглушённые голоса медсестёр, — а ощущение тепла. Она приоткрыла глаза и увидела Евгения. Он сидел на том же стуле, в неудобной позе, положив голову на край её кровати и всё ещё сжимая её ладонь во сне. Свет из окна падал на его усталое лицо, подчёркивая тени под глазами и небритость. Девушка смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно, очень осторожно, словно первый подснежник сквозь снег, пробивается что-то тёплое. Рядом с ним пустота отступала. Нет, она не исчезла — она всё ещё была там, глубоко внутри, но больше не заполняла всё пространство души. Оставалось место для него, для благодарности, для надежды.
Она чуть сжала его пальцы. Евгений тут же вздрогнул и поднял голову, спросонья испуганно глядя на неё. Ксения попыталась улыбнуться — вышло криво, но это была первая попытка за последние дни.
- Как ты? - Хрипло произнес он, глядя на девушку.
- Уже лучше... - Произнесла она.
Евгений метнулся к тумбочке, налил воды из кувшина, подал ей стакан, поддерживая за плечи, чтобы ей было удобнее пить. Ксения сделала несколько жадных глотков и откинулась назад, тяжело дыша.
- Иди отдохни... - Девушка смотрела на Евгения с неким сожалением. - Я справлюсь сама...
- Нет, я никуда не уйду. Я больше тебя не оставлю! - Твёрдо заявил парень, открывая контейнер с горячим супом, принесённым медсестрой. - Тебе нужно поесть.
Он кормил её с ложки, осторожно сдувая горячий пар. Ксения ела через силу, но понимала — надо. Организм требовал восстановления.
Полторы недели, проведённые в больнице, пролетели почти незаметно. Евгений по-прежнему находился рядом, лишь изредка отлучаясь по делам службы — постоянные обходы лечащего врача и посещения психолога стали для Ксении привычной рутиной. Но главным лекарством были не они. Главным лекарством были её друзья.
- Жень... - Она снова подняла на него взгляд. - Я не хочу обратно в санаторий... - Произнесла она.
- Если хочешь, могу поговорить с командованием, и выбить квартиру. - Евгений посмотрел на девушку. - Только ты наверно будешь против общаги...
- Я никогда не жила в общежитиях... - Девушка на минуту задумалась. - Но с тобой я согласна даже на общагу...