— Юля, ну ты же у меня святой человек, почти мать Тереза, только с подмосковной пропиской. Маме банк отказал, представляешь? Сказали, возраст не тот и доход подозрительный. А ей до дачи на электричке — это же чистая инквизиция, у неё же колено!
Юля в этот момент методично отскребала пригоревшие макароны от кастрюли. Март за окном выдался серым, как нестиранная занавеска, и таким же промозглым. В кухне пахло хлоркой и несбывшимися надеждами на спокойный вечер.
— Игорь, а давай я сразу почку продам? — Юля даже не обернулась. — И колено твоей маме починим, и на машину хватит, и мне на памятник останется. С чего это я должна брать кредит на чужую радость?
— Ну какая она чужая, Юль? Мама — это же фундамент нашей семьи. Она нам Светика в садик водила, помнишь? Давай ты возьмешь кредит на мамину машину? Ей не хотят одобрять.
— Помню, как водила в садик, — Юля наконец повернулась, вытирая руки о фартук, на котором красовалась оптимистичная надпись «Queen of the Kitchen». — Один раз водила. И то потеряла её в отделе кулинарии, потому что там акция на эклеры была. Света до сих пор вздрагивает при виде заварного крема.
В коридоре загрохотало. Это Света, которой на днях стукнуло семнадцать, вернулась из школы и с размаху бросила рюкзак весом в небольшую бетономешалку. Следом просочилась Лена, четырнадцатилетняя любительница черных оверсайз-худи и гробового молчания.
— Мам, жрать есть чё? — лаконично поинтересовалась Света, заглядывая в пустую кастрюлю. — Опять макароны? Мы скоро в итальянцев превратимся, только без Милана и гондол.
— Есть гречка с сосисками. Сосиски «Папа может», так что папа пусть и ест, а вам — что осталось, — Юля устало присела на табуретку. — Тут отец предлагает аттракцион невиданной щедрости: мне нужно взять в долг у государства пару миллионов, чтобы бабушка Жанна могла с ветерком возить рассаду кабачков.
Игорь засуетился, подвигая к Юле чашку с чаем, в которой сиротливо плавал один-единственный лимонный огрызок.
— Юльчик, ну Жанна Витальевна же обещала помогать с платежами! Она свою пенсию будет отдавать, плюс она там что-то на рынке продаёт… Укроп, петрушку, старые подшипники деда.
— Игорь, твоя мама и «отдавать деньги» — это две параллельные прямые, которые не пересекаются даже в геометрии Лобачевского, — отрезала Юля. — Вспомни, как мы ей на ремонт холодильника скидывались. Холодильник починили, а она на эти деньги купила себе массажёр для лица с золотым напылением. Сказала, что лицо важнее колбасы.
Семья Юли представляла собой классический образец «тихой гавани», в которой постоянно кто-то тонул. Игорь работал менеджером среднего звена в компании, торгующей арматурой, и обладал удивительным талантом — не замечать проблем, пока они не начинали грызть его за тапочки. Дочери жили в своём подростковом космосе: Света мечтала о поступлении «куда-нибудь, где не надо считать», а Лена практиковала глубокое презрение к материальному миру, регулярно требуя при этом новые кроссовки за двенадцать тысяч.
— Мам, ну реально, возьми кредит, — вдруг подала голос Лена, ковыряя вилкой в тарелке. — Бабушка сказала, если купит машину, будет нас в ТЦ возить по выходным. А то на автобусе западло, там воняет старыми дедами.
Юля посмотрела на младшую дочь. В четырнадцать лет мир кажется простым, как угол дома: нажал кнопку — вылетел кредит, нажал другую — поехала машина. О том, что эту кнопку потом придётся нажимать ежемесячно в течение пяти лет, отдавая половину зарплаты, дети не задумывались. Для них деньги водились в маминой тумбочке и размножались там почкованием.
— В ТЦ, значит? — Юля усмехнулась. — А страховка? А бензин? А зимняя резина, которая стоит как мой годовой запас косметики? Жанна Витальевна на заправке будет расплачиваться «спасибами» или историями о том, как она в восемьдесят пятом году была передовиком производства?
— Юля, не утрируй! — Игорь перешёл в наступление. — Мама уже и модель присмотрела. Симпатичный такой кроссовер, вишнёвый. «Спелая вишня», прямо как её любимая наливка. Ей одобрили только под сумасшедший процент, а у тебя зарплатный проект, тебе дадут под «социальный». Мы всё просчитали!
«Мы», — подумала Юля. — «Значит, план захвата моей финансовой свободы уже утвержден в штабе на кухне свекрови».
Жанна Витальевна появилась на пороге на следующий день, как раз когда Юля пыталась отмыть духовку после того, как Игорь решил «запечь мясо по-мужски» (это когда всё горит, а в центре остаётся сырым). Свекровь впорхнула в квартиру, благоухая свежестью мартовского ветра и какой-то ядрёной смесью ландыша с хозяйственным мылом.
— Юлечка, деточка! — Жанна Витальевна прижала руки к груди. — Я знала, что ты не оставишь старуху на произвол общественного транспорта! Вчера в трамвае мне наступили на ногу, и я поняла: это знак. Бог велел мне сесть за руль.
— Бог или автосалон на углу? — Юля выпрямилась, вытирая лоб грязной перчаткой. — Жанна Витальевна, кроссовер стоит два миллиона. У меня зарплата сорок пять. Если я возьму этот кредит, мы будем есть газеты, запивая их водой из-под крана.
— Ой, не прибедняйся! — Свекровь по-хозяйски открыла холодильник, поморщилась при виде кастрюли с гречкой и достала кусок сыра. — Игорь сказал, тебе премию выписали. К тому же, я буду подбрасывать. Пять тысяч в месяц — железно! А если помидоры в этом году не побьёт фитофтора, то и все семь!
Юля представила эту картину: огромный вишнёвый внедорожник, бороздящий просторы области, и пять тысяч рублей, которые торжественно вносятся в банк в качестве компенсации за её разрушенные нервы. Это было похоже на попытку потушить лесной пожар из детской лейки.
— Мама уже и права нашла, — радостно сообщил Игорь, появляясь из комнаты. — Они у неё с девяностого года лежали, пылились. Она тогда на «Москвиче» деда один раз в забор въехала и решила, что мир ещё не готов к её вождению. А сейчас — самое время!
— В забор? — Юля медленно сняла перчатки. — То есть я беру кредит, а Жанна Витальевна превращает машину в груду металлолома об первый же столб? Прекрасный план, надёжный, как швейцарские часы.
Весь вечер в доме стоял гул. Игорь расписывал прелести мобильности, девчонки гуглили «чехлы в стразах на сиденья», а Жанна Витальевна уже вовсю делила багажник: здесь будут стоять ящики с рассадой, а здесь — запасное колесо (хотя она вряд ли знала, с какой стороны к нему подходить).
Юля молчала. Она смотрела на мужа, который за десять лет брака так и не сподобился починить кран в ванной, на дочерей, которые воспринимали её как бесплатное приложение к холодильнику, и на свекровь, чья наглость была соразмерна только её же обаянию.
Внутри у Юли что-то тихонько щелкнуло. Знаете, такой звук, когда предохранитель не выдерживает и решает: «Гори оно всё синим пламенем, но по моим правилам».
— Хорошо, — вдруг сказала Юля, прерывая бурное обсуждение цвета ковриков. — Я возьму кредит. Завтра же подам заявку через приложение.
В кухне воцарилась тишина, прерываемая только капаньем того самого неисправного крана. Игорь просиял и бросился обнимать жену.
— Юлька! Я знал! Ты у меня золото! Мировая женщина!
— Золото, золото, — пробормотала Юля, высвобождаясь из объятий. — Только учтите: оформлять будем всё по правилам. Чтобы потом без обид.
— Конечно, конечно! — Жанна Витальевна уже присматривала в каталоге наклейку на заднее стекло «Ведьма за рулем». — Ой, Юлечка, какая радость! Я завтра же за рассадой перцев поеду, как только из салона заберем!
Юля смотрела на их ликующие лица и чувствовала странное спокойствие. Она уже видела этот кроссовер «спелая вишня». Она видела, как он блестит на весеннем солнце. Но в её воображении за рулём сидела вовсе не Жанна Витальевна в своих очках с толстыми линзами.
Весь следующий день Юля провела в делах. Она не просто «нажала кнопку» в приложении. Она посетила банк, проконсультировалась с юристом из соседнего отдела (старый знакомый, за коробку конфет рассказал всё, как на духу) и даже заглянула в тот самый автосалон.
Вечером дома её ждал праздничный ужин — Игорь даже расщедрился на торт, купленный по акции в «Пятерочке».
— Ну что, одобрили? — хором спросили домочадцы.
— Одобрили, — Юля спокойно отрезала себе кусок торта. — И кредит, и страховку. Машина будет в салоне через три дня. Полная комплектация, подогрев всего, что только можно подогреть, и парктроники, чтобы никакие заборы нам были не страшны.
— Ура! — Света и Лена запрыгали. — Мам, а в субботу в «Мегу» поедем?
— Поедем, — кивнула Юля. — Обязательно поедем.
Жанна Витальевна уже звонила подругам, рассказывая, что «взяла себе иномарочку, а сноха — молодец, хоть и ворчливая, но знает своё место». Игорь сиял, как начищенный таз, чувствуя себя великим дипломатом, разрулившим сложнейший семейный кризис.
Никто из них не заметил, что Юля в этот вечер была необычайно задумчива и постоянно переписывалась с кем-то в мессенджере, загадочно улыбаясь. Она смотрела на мужа, на дочерей, на свекровь, и в её глазах плясали искры такого азарта, какого Игорь не видел со времен их медового месяца.
Но муж и представить не мог, что на самом деле удумала его жена, и чьи руки первыми лягут на кожаный руль новенькой «вишни».
***
Как вы думаете, какой «сюрприз» подготовила Юля своим домашним при оформлении документов? Удастся ли ей проучить свекровь, не испортив при этом окончательно отношения в семье?
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей части: ЧАСТЬ 2 ➜