— Я сейчас, пока ехала домой, подумала кое-что, — с порога сообщила мужу Наташа, заглянув из прихожей на кухню.
— Поделишься? — меланхолично спросил муж.
— С этого дня твоей маме вход на нашу дачу закрыт! — решительно сказала Наташа, сбрасывая с плеча сумку, которая приземлилась на паркет с тяжелым звуком упавшего кирпича.
Саша, мирно доедавший вчерашние макароны с сыром, даже не поперхнулся, хотя стоило бы. Он только поднял брови, изображая на лице ту степень недоумения, которая обычно предшествует долгому и занудному выяснению отношений.
— Наташ, ну весна же, обострение, — пробормотал он, осторожно отодвигая тарелку. — Март на дворе, коты орут, почки набухают, у Марины Владиславовны, может, тоже что-то набухло... в плане энтузиазма.
— У неё совесть набухла и лопнула, Саша! — Наташа прошла на кухню, чувствуя, как внутри всё клокочет, словно старый чайник со сломанным свистком. — Я туда поехала забрать грабли и проверить, не потекла ли крыша, а обнаружила там филиал совхоза «Светлый путь» и слет юных василис пенсионного возраста.
Наташа была женщиной трезвого ума и пятидесяти пяти лет выдержки. Она знала, что жизнь — это не сериал по каналу «Россия», где все плачут и обнимаются под березами, а череда мелких сражений за личное пространство. До этого момента свекровь, Марина Владиславовна, числилась в списке адекватных союзников. Бывшая учительница математики, она всегда отличалась логикой, умением печь тонкие блины и отсутствием привычки совать нос в чужую кастрюлю. Но, видимо, в середине марта в голове у интеллигентной женщины что-то перемкнуло на уровне двоичного кода.
— Ты не понимаешь, — Наташа присела на табуретку, тяжело дыша. — Там нет больше нашего английского газона, за который мы отвалили столько, что можно было год кормить небольшую африканскую деревню. Там теперь полигон. Траншеи. Окопы. Она перепахала всё!
— Прямо всё? — усомнился Саша, потирая переносицу. — Там же сотки четыре было этого газона.
— Прямо до самого забора, Саша! — вскрикнула Наташа. — Я захожу за калитку и не узнаю местность. Посреди участка возвышаются две теплицы. Огромные, похожие на ангары для кукурузников. Откуда они взялись? Кто их привез? Кто их собрал?
— Может, она их сама... по старой памяти, — ляпнул муж и тут же прикусил язык под ледяным взглядом жены.
Ситуация и правда не укладывалась в голове. Семья Наташи и Саши строила эту дачу как храм лени и эстетики. Никаких грядок, никаких парников, только шезлонги, мангал и редкие туи, которые Наташа ласково подстригала раз в месяц. Дочь Тоня, семнадцатилетняя выпускница, мечтающая о карьере дизайнера, проводила там лето, рисуя эскизы на веранде. Сын Сергей, студент-третьекурсник из Петербурга, иногда приезжал с друзьями «на шашлыки», оставляя после себя горы пустых бутылок из-под лимонада и легкий запах костра. И вот теперь этот оазис превратился в сельскохозяйственную артель.
— Но это еще не всё, — Наташа зловеще понизила голос. — Я открываю дом своим ключом, а там — табор. Марина Владиславовна и ее боевые подруги, тетя Люся и Клавдия Петровна. Сидят, пьют чай из моих парадных чашек. Повсюду пакеты с семенами, какая-то земля в тазах, грязные резиновые сапоги стоят прямо на ковре в гостиной! В воздухе стоит такой запах перегноя, что я на секунду подумала, не умер ли там кто-нибудь в прошлом году.
— И что она сказала? — робко поинтересовался Саша.
— Она сказала: «Наташенька, деточка, времена сейчас неспокойные, надо о земле думать. Свой огурчик — это залог стабильности». И предложила мне взять лопату. Представляешь? Мне! Женщине, у которой маникюр стоит как её пенсия за полмесяца!
Наташа вспомнила, как Марина Владиславовна, облаченная в старую фуфайку покойного тестя и какие-то невообразимые гамаши, царственным жестом указала ей на кучу земли.
— «Здесь будет кабачок, — заявила свекровь с фанатичным блеском в глазах. — А там, где ты хотела поставить фонтанчик, мы посадим раннюю капусту». Я ей говорю: «Мама, мы же договаривались — только цветы!». А она мне в ответ: «Цветами сыт не будешь, а капуста — это и витамины, и закуска».
Хуже всего был бардак. Дом, который Наташа осенью вылизала до блеска, выглядел так, будто в нем проходили съемки фильма про жизнь крестьян в девятнадцатом веке. На кухонном столе — ошметки луковой шелухи, в раковине — гора жирной посуды (видимо, подруги привезли с собой не только семена, но и плотный обед), а на любимом диване Тони лежали чьи-то вязаные кофты и пакеты с сухарями.
— Она еще и подруг позвала на «субботник», — продолжала кипятиться Наташа. — Клавдия Петровна заявила, что у нас «земля гуляет», и это грех перед природой. Они там три дня жили, Саша! Три дня жгли электричество, лили воду и, судя по всему, спали на нашем постельном белье!
— Ну, может, они просто увлеклись... — Саша попытался выступить в роли миротворца, но быстро понял, что сейчас это роль камикадзе.
— Увлеклись? Они уничтожили мой розарий! Те редкие кусты, которые я заказывала из питомника, теперь соседствуют с навозом! — Наташа вскочила и начала мерить кухню шагами. — И самое интересное — финансовый вопрос. Марина Владиславовна с гордостью сообщила, что теплицы она взяла в рассрочку на мое имя, потому что «у тебя, Наташенька, кредитная история лучше, а я всё отдам с урожая». С урожая, Саша! Она собирается отдавать сорок тысяч рублей огурцами!
Саша побледнел. Сорок тысяч за теплицы, которые им были нужны так же, как собаке пятая нога, — это уже выходило за рамки «весеннего обострения».
— Подожди, а как она оформила на тебя? — ахнул муж.
— А так! У неё же осталась ксерокопия моего паспорта, когда мы страховку на дом делали. Она пришла в местный строительный магазин, там её все знают, и договорилась. Сказала, что невестка всё одобрила. И они привезли, установили, а счет прилетел мне в личный кабинет банка сегодня утром.
В этот момент в кухню зашла Тоня. Она была в наушниках, из которых доносилось что-то ритмичное, но, увидев выражение лица матери, быстро сдвинула их на шею.
— О, мам, привет. Ты была на даче? Как там мои подснежники?
— Подснежники, доча, теперь покоятся под слоем отборного удобрения, — горько усмехнулась Наташа. — Твоя бабушка решила, что эстетика — это для слабаков. Теперь там будет царство корнеплодов.
— В смысле? — глаза Тони округлились. — А мой пленэр? Я же собиралась там серию этюдов рисовать в апреле. У меня проект в колледже!
— Будешь рисовать этюд «Старуха с тяпкой», — отрезала Наташа. — Очень концептуально. Реализм, переходящий в сюрреализм.
Вечер прошел в напряженном ожидании звонка от виновницы торжества. Марина Владиславовна позвонила сама около девяти вечера. Голос её был бодр и энергичен, как у пионера-героя.
— Наташенька, ну как ты доехала? — прощебетала свекровь. — Видела, какую красоту мы навели? Девочки так хвалили твою кухню, говорят — очень удобно пироги печь. Мы там немного муки рассыпали, но я всё веником смахнула под тумбочку, потом уберешь.
Наташа зажмурилась, представляя себе веник под тумбочкой и радостных тараканов, которые уже, наверное, пакуют чемоданы, чтобы переехать в их дачный рай.
— Мама, — максимально спокойным (как ей казалось) голосом начала Наташа. — Зачем вы это сделали? Мы же просили: никакой пашни. И за теплицы... сорок тысяч? Вы серьезно?
— Ой, да что ты всё про деньги, — отмахнулась Марина Владиславовна. — Деньги — это пыль. А вот когда ты зимой откроешь баночку своих соленых томатов, ты мне спасибо скажешь. И Сашеньке полезно будет физическим трудом заняться, а то он совсем в своем офисе зарос жирком. Мы уже и план посадок составили. Завтра Сергей приедет из Питера, я его вызвала. Сказала — надо помочь бабушке навоз раскидать.
Наташа чуть не выронила телефон. Сергей, который в Питере читал Канта и увлекался постмодернизмом, должен был раскидывать навоз? Это было уже за гранью добра и зла. Сын ненавидел грязную работу больше, чем экзамены по матанализу.
— Вы вызвали Сергея? Из другого города? В середине семестра? — Наташа почувствовала, как в висках начинает стучать.
— А что такого? У него там всё равно одни лекции, — беспечно ответила свекровь. — А здесь свежий воздух, лопата, дисциплина. Я ему уже и билет оплатила... с твоей запасной карты, которая у меня в тумбочке лежала, помнишь, ты оставляла «на всякий случай»?
Наташа медленно положила трубку. Внутри неё что-то щелкнуло. Это был звук закрывающегося шлюза. Она всегда была доброй невесткой: покупала свекрови путевки в санатории, возила по врачам, терпела её длинные рассказы о вреде микроволновок. Но захват её территории, трата её денег и привлечение детей в это аграрное рабство — это была объявленная война.
— Саша, — сказала она, глядя в стену. — Твоя мама считает, что она — Екатерина Великая, а мы — её крепостные крестьяне. Но она забыла одну деталь.
— Какую? — осторожно спросил муж.
— Что крепостное право отменили в 1861 году. А я — не Александр Второй, я гораздо хуже.
Наташа резко встала и пошла в спальню. Она открыла ноутбук и начала что-то быстро печатать. В её голове уже созрел план, который Марина Владиславовна со своими подругами не смогли бы просчитать, даже если бы сложили все свои математические дипломы в одну кучу.
— Ты что делаешь? — заглянул в комнату Саша.
— Заказываю доставку, — коротко ответила жена.
— Семена? Решила смириться?
— Нет, дорогой. Я заказываю то, что превратит мамин огород в нечто незабываемое. И еще... я звоню Сергею. Нам нужно провести семейный совет. Без бабушки.
На следующее утро Наташа выглядела подозрительно спокойной. Она даже напевала какой-то мотивчик, упаковывая в сумку старые вещи. Марина Владиславовна, не подозревая о надвигающейся буре, прислала в мессенджер фотографию: Клавдия Петровна в обнимку с мешком картошки и подпись: «Ждем десант!».
Наташа лишь загадочно улыбнулась. Она знала, что через пару дней на даче действительно высадится десант, но совсем не тот, на который рассчитывали «дачные партизанки». В её глазах плясали недобрые огоньки, а на губах застыла та самая улыбка, которую в семье называли «Берегись, кто может».
Наташа закрыла крышку ноутбука и посмотрела на свои руки с безупречным маникюром. Она уже представляла лицо свекрови, когда та увидит, во что превратится её «огород мечты» к следующим выходным. Это будет не просто урок, это будет педагогическая поэма в действии.
***
Как вы думаете, какой коварный «десант» подготовила Наташа для свекрови и её подруг? Сможет ли она вернуть даче прежний вид, не разрушив окончательно отношения с Мариной Владиславовной?
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей публикации: ЧАСТЬ 2 ➜