Суп с фрикадельками пах божественно. Томно, густо, по-домашнему. Марина сняла пробу, довольно улыбнулась и добавила в кастрюлю щепотку свежей зелени. За спиной скрипнула дверь, в коридоре зашуршала куртка. Муж вернулся с работы.
— Мясо жаришь? — крикнул Олег из прихожей, даже не поздоровавшись.
— Суп, — коротко ответила Марина, помешивая бульон.
Олег заглянул на кухню, заглянул в кастрюлю и скривился.
— Опять вода с мясом? Я думал, у нас сегодня нормальная еда будет. У мамы всегда три блюда: первое, второе и компот. А у тебя — вечные эксперименты. То киноа, то эти... фрикадельки плавающие. Мужик должен есть мясо, а не хлебать водичку.
— Это наваристый бульон, — ровно ответила Марина. — Я три часа варила.
— У мамы наваристее, — отрезал Олег, развернулся и ушел в комнату включать телевизор.
Марина стояла у плиты и смотрела в окно. За стеклом медленно падали крупные хлопья снега. В голове гудело. Она вспомнила, как четыре года назад они с Олегом выбирали кастрюли в подарок на свадьбу. Он тогда сказал: «Главное, чтобы ты вкусно готовила, остальное не важно». Тогда это звучало почти как признание в любви.
Сейчас это звучало как приговор.
Они познакомились в очереди в супермаркете. У Олега не хватало денег на продукты, Марина заплатила за него, посмеялась и пошла дальше. Через месяц они уже жили вместе. Ей нравилась его основательность, уверенность, с какой он говорил о правильной жизни. Он казался надежным.
Надежность оказалась железобетонным панцирем. Внутри жил капризный ребенок, которого долгое время выкармливала мать. Зоя Ивановна работала завучем в школе, но дома превращалась в шеф-повара ресторана «Сытый мужик». Ее холодильник ломился от продуктов, духовка не остывала, а подоконники были заставлены банками с соленьями.
— У мамы мясо во рту тает, — говорил Олег, отодвигая тарелку с котлетой. — А у тебя как подошва. Ты масла, наверное, пожалела.
Марина работала архитектором. Проектировала жилые комплексы, проводила совещания, летала в командировки. Домой возвращалась в десятом часу, забегала в магазин, быстро готовила ужин. Ей нравилось, что она успевает все: и чертежи сдать, и семью накормить. Но Олег считал иначе.
— Моя мать никогда не работала допоздна, — заявлял он. — Она всегда ждала отца с работы. На столе — скатерть, в тарелках — пар. А ты вечно то на совещании, то в телефоне.
Марина пробовала готовить по выходным. Выстаивала часами у плиты, переписывала рецепты свекрови, звонила ей за советами. Зоя Ивановна вздыхала в трубку:
— Милая, ну как же ты не понимаешь простых вещей? Лук надо жарить, пока не станет золотым. Не две минуты, а двадцать. Мясо тушить не меньше трех часов. А ты все экономишь время.
Марина не экономила время. Она просто не хотела проводить жизнь в стоянии у плиты.
Скандал грянул в пятницу. Марина сдала крупный проект, выдохнула и решила порадовать мужа. Запеченная баранина с розмарином, молодая спаржа, соус из красного вина. Красиво, празднично, дорого.
Олег сел за стол, поковырял вилкой мясо, отрезал кусочек, пожевал. Отодвинул тарелку.
— Это что за трава? — он ткнул в спаржу.
— Спаржа. Овощ такой. Полезно.
— У мамы всегда картошка с мясом. Пюре, чтоб масло сверху плавилось. А это... несолидно как-то. Жена должна кормить мужа, а не фигней заниматься. Я на работе устаю, мне нужна нормальная еда. Понятно?
Марина молча собрала тарелки, выкинула ужин в мусорку. Олег удивленно поднял брови.
— Ты чего?
— Ничего, — ответила Марина. — Просто освобождаю место для нормальной еды.
Ночью она не спала. Лежала, смотрела в потолок и слушала храп мужа. Вспоминала, как Зоя Ивановна на прошлой неделе принесла им банку борща. Олег съел всю банку за один присест и сказал: «Вот это еда. А ты так не умеешь». Сказал просто, без злости, как констатируют факт.
Утром Марина проснулась раньше обычного. Сварила кофе, села у окна и составила план. Четкий, как рабочий график. Выехать, собрать вещи, оформить документы. Без истерик, без выяснений. Просто взять и уйти.
Она сняла квартиру на другом конце города. Маленькую студию с огромным окном. Первый вечер сидела на подоконнике, пила чай и смотрела на огни ночного города. Было страшно и легко одновременно.
Олег звонил каждый день. Сначала возмущался, требовал вернуться. Потом голос менялся, становился растерянным.
— Марин, у меня носки кончились. Где ты их покупала?
— Марин, я суп сварил. Не получилось. Как мама делает, не знаю.
— Марин, приезжай. Я без тебя не могу. Есть хочется.
Она слушала и улыбалась. Не злорадно, а спокойно. Как будто смотрела фильм, который уже закончился. Через месяц позвонила Зоя Ивановна. Голос свекрови звенел сталью.
— Ты понимаешь, что сделала? Сын похудел, ходит голодный. Совесть у тебя есть?
— Зоя Ивановна, — спокойно ответила Марина, — ваш сын голодный ходит ровно до тех пор, пока не переедет к вам. Там же и борщ, и котлеты, и масло сверху плавится. Забирайте. Дарю.
— Да как ты смеешь! — задохнулась свекровь.
— Смею. Я теперь только себе готовлю. И знаете, очень вкусно получается.
Она повесила трубку, налила себе бокал вина и открыла ноутбук. На следующей неделе начинался новый проект. Жизнь продолжалась. Без кастрюль, без фрикаделек, без чужих представлений о том, какой должна быть жена.
Олег приполз через три месяца. Худой, мятый, с затравленным взглядом. Стоял под дверью, мял в руках пакет с апельсинами.
— Пустишь? Я все понял. Я готов сам готовить. Научусь. Только вернись.
Марина открыла дверь шире, забрала пакет, посмотрела на бывшего мужа долгим взглядом.
— Олег, иди к маме. Она тебя научит не только готовить, но и жить. А я уже научилась. Без вас.
Дверь закрылась. На кухне ее ждал ужин. Легкий салат и кусочек рыбы...