Свекровь позвонила в четверг, в самый разгар рабочего дня. Вера как раз разбирала почту, когда экран телефона засветился знакомым именем.
— Верочка, у вас с Игорем в субботу годовщина? Три года? — голос Лидии Степановны звучал непривычно ласково.
— Да, — коротко ответила Вера, чувствуя, как внутри закипает тревога.
— Прекрасно. Я приду часам к четырем. Как раз успеете с утра все подготовить.
— Зачем?
— В смысле — зачем? — голос свекрови потерял ласковые нотки. — Годовщину отмечать.
— Лидия Степановна, я не помню, чтобы мы вас приглашали.
В трубке повисла тяжелая тишина. Секунд двадцать Вера слышала только дыхание. Потом свекровь заговорила снова — медленно, чеканя каждое слово:
— Деточка, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
— Понимаю. С женщиной, которая на дне рождения моего мужа при всех его друзьях заявила, что я неудачница, которая сидит у мужа на шее, готовить не умею и вообще непонятно, зачем он на мне женился.
— Я сказала совсем не так.
— Смысл был именно таким. Я тогда промолчала только ради Игоря. Но вечером мы поговорили и решили: пока вы не извинитесь при всех и не научитесь себя вести, в нашем доме вам не место.
— Значит, вы не отмечаете свадьбу?
— Отмечаем. Просто без вас, — Вера нажала отбой.
Лидия Степановна была женщиной с характером. В молодости она устроилась в торговую фирму, быстро пошла в гору и последние пятнадцать лет занимала должность начальника отдела. Дома она тоже была начальником. Муж, два сына — все подчинялись беспрекословно.
Пять лет назад муж ушел. Сказал, что устал жить под каблуком. Снял квартиру, а через год женился на тихой женщине из бухгалтерии завода. Старший сын с женой уехали в соседний город — подальше от матери. И вот теперь взбунтовалась невестка.
Вера терпела долго. Перед свадьбой Игорь предупредил: мама у него сложная, привыкла командовать. Вера пыталась наладить отношения, сглаживала углы, терпела советы.
Первый раз они серьезно столкнулись, когда свекровь пришла в их новую квартиру. Квартира была старой, доставшейся от бабушки Веры. Молодые сами сделали ремонт, вложили все сбережения.
Лидия Степановна прошлась по комнатам, заглянула в ванную, поцокала языком:
— Обои дешевые. Линолеум прошлый век. Кухня малюсенькая. Бедненько живете. Мои сыновья достойны лучшего.
— Нам нравится, — спокойно ответила Вера. — Мы сами все делали.
С тех пор они виделись редко. Только по большим праздникам. И каждый раз свекровь находила повод уколоть.
Последней каплей стал день рождения Игоря. Лидия Степановна пришла, села во главе стола и весь вечер комментировала: салаты не такие, мясо пересушено, жена у сына — лентяйка. Вера молчала, сжимая под столом кулаки. Игорь тоже молчал — привык.
На следующий день они поговорили.
— Я больше не могу, — сказала Вера. — Или ты ставишь мать на место, или я ухожу.
Игорь подумал и согласился. В тот же вечер он позвонил матери и сказал, что пока она не извинится, в их доме ей не рады. Лидия Степановна бросила трубку. Целый месяц они не общались. И вот этот звонок.
В субботу утром Вера проснулась рано. Надо было собираться на дачу к родителям — там решили отмечать. Вера сложила в сумку салаты, Игорь загрузил в машину мангал и угли. Дочку одели потеплее — на природе ветер.
К двенадцати выехали.
Лидия Степановна приехала к их дому без пятнадцати четыре. Стояла под дверью, звонила, стучала — тишина. Вышла соседка, пожилая женщина с пятого этажа.
— А они уехали, — сказала она. — С утра еще. На дачу, говорят, к родителям.
Лидия Степановна молча развернулась и пошла к лифту. Ремень, купленный сыну в подарок, так и остался лежать в пакете.
А в шестидесяти километрах от города, на даче родителей Веры, было шумно и весело. Жарили шашлык, пили за молодых, смеялись. Приехал отец Игоря с новой женой, примчался старший брат с семьей. Дочка Веры носилась по участку с двоюродным братом.
Игорь поднял тост:
— За семью. За настоящую, где все друг друга любят и уважают.
Вера улыбнулась и посмотрела на дорогу, ведущую к калитке. Свекрови там не было.