В кругу близких мадемуазель Грета слыла натурой впечатлительной, если не сказать – истеричной. Ее шевелюра, регулярно менявшая масть от огненно-рыжего до глубокого фиолетового, служила своего рода громоотводом для ее бурного темперамента.
Грета была женщиной-ураганом, способной, впрочем, лишиться чувств от банального автомобильного гудка. Но стоило ей почуять нечто неизведанное, как нервическая дрожь сменялась хищным блеском в глазах – так смотрит кошка на приоткрытую дверцу холодильника.
Подруги долго заманивали ее в стриптиз-клуб, суля избавление от комплексов. Грета картинно задыхалась от возмущения, клеймя подобные заведения «позором», пока любопытство не одержало верх. В конце концов, она решила лично удостовериться, что же скрывается за «этими вашими стриптизами».
В тот вечер на ней был изумрудный пиджак-унисекс с золотыми пуговицами-слитками. Из-под широких манжет белоснежной рубашки кокетливо поблескивали розовые запонки, а на узких брюках присутствовал дерзкий геометрический принт. Лаковые ботинки с острым носком чеканили по полу девиз: «Я – острие моды!». Завершали образ широкополая шляпа и алые, словно пламя, губы.
Когда мадемуазель, сопровождаемая подругой, переступила порог клуба «Танцы в облаках», боевой задор поутих. Несмотря на «вооружение» из страз и макияжа, за порогом полумрака ее встретили лишь легкая тревога и мерцание неоновых огней.
Пульсирующий ритм наполнял зал предвкушением. Публика собралась пестрая: от прожженных холостяков, чей взгляд сканировал пространство с точностью радара, до чинных пар, рискнувших разбавить семейную идиллию порцией адреналина.
– Мущины – они ведь как стриптиз, – прошептала Грета на ухо подруге, пытаясь философски осмыслить происходящее. – Любят глазами, жаждут деталей!
В этот момент на сцену вышел юноша, чья мускулатура могла бы вдохновить античного скульптора, а улыбка – растопить арктический лед. Грета замерла на краю стула, завороженная этой первобытной грацией. Но стоило атлету взяться за край футболки, как в тишине зала прозвучал полный искреннего ужаса возглас:
– О господи! Он же простудится!
Десятки голов синхронно повернулись в сторону мадемуазели. Пытаясь спасти остатки достоинства под прицелом глаз, Грета густо покраснела, но отступать не решилась.
– На улице ведь жуткий сквозняк, – пояснила она окружающим с видом заботливой тетушки. – Ему бы стоило накинуть хоть что-то шерстяное.
Танцор, чья профессиональная выдержка оказалась столь же впечатляющей, как и торс, плавно сошел со сцены. Приблизившись к Грете, он ослепил ее белоснежной улыбкой:
– Не беспокойтесь, мадемуазель, я в прекрасной форме.
– Но вирус не выбирает по форме! – парировала она с нарастающей тревогой. – Вам необходим хотя бы шарф!
Зал взорвался хохотом. Поняв, что вечер окончательно перестал быть томным, стриптизер склонился к самому ее лицу и промурлыкал:
– Мадемуазель, я могу предложить вам способ согреться куда эффективнее шарфа…
Грета испуганно отпрянула:
– Боже мой, вы что, планируете меня раздеть прямо здесь?!
Новый шквал смеха сотряс стены «Танцев в облаках». Осознав, что ее искренняя забота о здоровье ближнего превратилась в главный комедийный номер вечера, Грета схватила подругу за руку и потащила ее к бару. Ей требовалось немедленное «лекарство».
Один за другим она уничтожила несколько коктейлей с названиями столь же экзотическими, как и их цвета. Лед мелодично звенел о хрусталь, а фруктовые пары постепенно вытесняли из головы мысли о простуде и этикете. Когда внутренний шторм окончательно сменился приятным штилем, Грета поправила свою широкополую шляпу и с решимостью кавалериста вернулась поближе к сцене – навстречу новым потрясениям.
Тем временем там воцарился новый кумир. Его длинные волосы струились подобно тяжелому шелку, переливаясь в лучах прожекторов. Мускулатура, достойная резца Фидия, в сочетании с ослепительной улыбкой создавала образ почти сверхчеловеческий.
Грета, чей разум уже был слегка затуманен экзотическими коктейлями, замерла в немом восхищении. «О господи, – пульсировало в ее голове, – он же совершенно… абсолютно… голый!» В этом простом факте ей виделась высшая степень эстетического магнетизма.
Мир вокруг замедлился, звуки клуба превратились в глухое эхо. Когда танцор заложил очередной вираж, демонстрируя торжество плоти и грации, Грета не выдержала.
– Я не могу молчать! – воскликнула она, перекрывая музыку. – Он должен знать, что он – воплощение моих грез!
Подруга попыталась удержать ее за рукав, призывая к благоразумию, но мадемуазель, ведомая невидимой силой, уже решительно форсировала пространство. Подойдя к самому краю сцены, она, запинаясь от избытка чувств, выдохнула:
– Вы… вы просто невероятный! Вы – мой идеал!
Танцор, привыкший к самым разным проявлениям восторга, сохранил профессиональное дружелюбие.
– Благодарю, мадемуазель, – улыбнулся он, не прерывая движения. – Но это всего лишь моя работа.
Грета театрально закатила глаза, окончательно теряя связь с реальностью.
– Вы – мой спаситель! – прошептала она в экстазе. – Ради вас я готова на все!
В ту же секунду неуемное воображение унесло ее прочь из шумного зала. Стены клуба раздвинулись, превращаясь в мрачные своды старинного замка. В этой готической фантазии мадемуазель видела себя на краю величественного балкона. Она стояла абсолютно нагой, подставив тело холодному серебру лунного света, словно сама природа взывала к небесам.
Внизу, в сырых подземельях, томился ее возлюбленный, плененный темными силами. Грета знала: единственный способ разрушить чары и вернуть ему свободу – это принести в жертву собственную душу. Пламя решимости в ее груди полыхало ярче любого пожара, и она была готова шагнуть в бездну ради этой великой, трагической любви.
Словно в мистическом танце, полном рокового символизма, мадемуазель взошла на перила балкона. Холодный ночной ветер ласково коснулся кожи, принося с собой ароматы диких трав и древних преданий. Застыв во весь рост на краю бездны, она приоткрыла губы, готовая произнести заклинание, способное переписать саму судьбу. В ее взгляде читалась готовность к великой жертве; сам воздух, казалось, наэлектризовался в предчувствии финала этой трагедии…
Но внезапно готические своды замка рассыпались в прах, и Грета обнаружила себя в эпицентре неонового сияния. Она все еще стояла, охваченная страстью, под прицелом любопытных глаз. Танцор, оценив масштаб драматического таланта своей гостьи, решил довести мизансцену до логического конца.
– Что ж, мадемуазель, – улыбнулся он, протягивая ей руку, – раз уж вы готовы на все, приглашаю вас в ассистентки!
Грета, еще не успев сбросить с себя мантию самопожертвования, восприняла призыв со всей серьезностью. С королевским достоинством она взошла на сцену.
Однако стоило музыке сменить темп, как возвышенная грация покинула ее. Мадемуазель самозабвенно пыталась повторять волнообразные движения профессионала, но в ее исполнении это походило на отчаянную борьбу со стихией. Вместо чувственного танца получилась невероятно эксцентричная и неуклюжая пляска, вызывавшая в зале настоящую бурю.
Хохот и овации сотрясали стены клуба. Грета, сама того не ведая, стала абсолютной звездой вечера. Танцор, едва сдерживая смех, подхватил ее под локоть и объявил публике:
– Дамы и господа, эксклюзивный сюрприз! Наш новый номер – «Истеричная мадемуазель и ее танец».
Последующее утро застало мадемуазель Грету в состоянии, которое врачи назвали бы «эстетическим похмельем», а подруги – «полным триумфом». Солнечный луч безжалостно ворвался в спальню, высвечивая на прикроватном столике ту самую широкополую шляпу, которая теперь выглядела как верный боевой товарищ, прошедший через шторм.
Грета медленно села в постели, и в ее памяти, словно кадры из немого кино, начали всплывать события минувшей ночи. Сначала пришло жгучее чувство стыда: она вспомнила свои крики о простуде и то, как карабкалась на сцену, спасая «пленного рыцаря». Но следом, накрывая стыд теплой волной, пришло странное, забытое ощущение свободы.
Она встала и подошла к зеркалу. Ее вчерашние алые губы слегка размазались, придавая лицу вид мятежной художницы. Грета посмотрела на свои руки и вдруг поймала себя на том, что непроизвольно повторяет то самое нелепое движение бедрами, которым она вчера «покорила» зал.
– Ну и пусть, – прошептала она своему отражению, и в глазах снова вспыхнул тот самый кошачий блеск. – По крайней мере, я была единственной, кто догадался предложить ему шарф.
В этот момент зазвонил телефон. Это была подруга, присутствовавшая при «историческом событии».
– Грета! Ты видела?! Ролик с твоим «Танцем спасения» уже разлетелся по всем чатам! Тебя называют «Зеленой феей хаоса»! Нас зовут сегодня на закрытую вечеринку в другой клуб, организаторы умоляют тебя повторить выход...
Грета замерла. Внутри нее снова зародился тот самый ураган. Она могла бы сейчас задохнуться от возмущения и упасть в обморок от мысли о такой публичности. Но вместо этого она потянулась к флакону с духами и решительно брызнула ими на запястья.
– Передай им, – ледяным, но торжествующим тоном произнесла она, – что мадемуазель Грета не повторяется. Но если им нужно настоящее воплощение грез... я подумаю.
Она положила трубку и направилась к шкафу. Ей срочно нужен был новый наряд. Что-то, что кричало бы о страсти, но при этом имело бы в комплекте очень длинный, очень эффектный шелковый шарф. На всякий случай. Ведь в этом мире так легко подхватить простуду, если у тебя нет верного защитника.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.