У «Волшебной флейты» Моцарта удивительная судьба. Более двухсот лет исследователи пытаются разгадать её тайну, предлагая самые разные ключи к пониманию этой оперы.
Одни находили в ней отголоски античных мистерий и египетских культов, другие — следы философских споров эпохи Просвещения. Третьи видели в ней зашифрованную биографию самого Моцарта, четвертые — аллегорию политических событий. Пятые настаивали на психоанализе, шестые — на религиозном подтексте. А кто-то вообще предлагал не искать никаких тайных смыслов, а просто получать удовольствие от увлекательного спектакля — именно таким его и задумывал автор.
Выберу две диаметрально противоположные: «Волшебная флейте» как зашифрованное масонское послание и как народная сказка.
Первая концепция принадлежит Бриджит Брофи, книга «Моцарт-драматург» (1964), вторая —выдающемуся советскому музыковеду Ивану Ивановичу Соллертинскому, статья «"Волшебная флейта" Моцарта»,(1940).
Самое интересное начинается, когда смотришь на конкретные сцены глазами этих двух исследователей. Одна и та же картина может значить совершенно разное — всё зависит от точки зрения.
Царица Ночи
Масонская версия. В первом акте Царица предстает как «звездно-пламенная королева» — точная копия богини Изиды из античного романа Апулея «Золотой осёл». Ее появление на грозовой туче, окружение тремя дамами-прислужницами — все это атрибуты небесной владычицы, царицы Луны. Изначально она была добрым божеством, а злодейкой ее сделали лишь на полпути, когда авторы сочли необходимым скорректировать образ, чтобы он не противоречил масонской доктрине, отводившей женщинам подчиненную роль.
Сказочная версия. Царица Ночи — классическая «злая фея» из народных сказок, каких полно в любом балагане. Ее сверкающие колоратуры — не магия древних мистерий, а дань оперной моде XVIII века и блестящая возможность для певицы показать виртуозность. Ее гнев во второй арии — естественная реакция сказочной злодейки, у которой отняли дочь, а не философская аллегория борьбы тьмы со светом.
Зарастро и его царство
Масонская версия. Жрец Зарастро — идеализированный портрет масонского наставника. Его речи о братстве и мудрости, его храм, где «человек любит человека», — прямые цитаты из масонских ритуалов. Ария «В этих священных стенах» содержит игру слов: немецкое «Mauern» означает не только «стены», но и «каменную кладку» — прямой намек на ремесло вольных каменщиков.
Сказочная версия. Зарастро — просто «добрый волшебник», правящий своим сказочным царством. Он из того же ряда, что и мудрые старцы из народных сказок: обладает властью, знает тайны и помогает герою. Его испытания — традиционное сказочное условие: чтобы получить принцессу, надо пройти через огонь и воду. Буквально.
Испытания огнем и водой
Масонская версия. Текст, который поют Два латника («Тот, кто прошел этой дорогой, очистится огнем, водой, воздухом и землей...»), почти дословно совпадает с надписью на вратах подземного лабиринта из романа «Жизнь Сетоса» — настольной книги европейских мистиков XVIII века. Для Брофи это неоспоримое доказательство: Тамино совершает не просто сказочный подвиг, а ритуальное путешествие в подземный мир, символическую смерть, за которой следует возрождение в новом качестве.
Сказочная версия. Эта сцена — эффектный театральный ход. «Огненно-водная машинерия» была излюбленным аттракционом венского театра той эпохи. Публика шла в театр не за мистическими откровениями, а за зрелищем — и Моцарт как практичный театральный профессионал предоставил им это зрелище. Красивый эффектный номер, не более того.
Папагено
Масонская версия. Простодушный птицелов оказывается носителем важнейшего философского смысла. Он — «натурменш» (нем. Naturmensch — «естественный человек»), который не способен пройти путь интеллектуального посвящения, но заслуживает простого человеческого счастья. Его дуэт с Паминой «Mann und Weib» («Мужчина и женщина») — не просто комический номер, а главный философский манифест оперы: идеальный брак важнее любых тайных знаний.
Сказочная версия. Папагено — прямой наследник комедии дель арте и венского народного театра. Это Арлекин, Гансвурст, вышедший на оперную сцену. Его страхи перед неизвестностью, любовь к еде и вину, трусость и простодушие — живые, узнаваемые черты народного героя, которые вызывали смех в зале и делали оперу доступной простой публике.
Заключение
Две концепции, два мира, два Моцарта. Один — посвященный, зашифровавший в своей последней опере тайные знания. Другой — театральный гений, который подарил горожанам увлекательное зрелище, где есть место и высокой философии, и ярмарочной клоунаде.
И это, наверное, самое прекрасное в «Волшебной флейте»: она умудряется вмещать в себя взаимоисключающие объяснения и при этом оставаться просто собой. Произведение, которое можно прочитать и как эзотерический манифест, и как народную сказку, и как философскую притчу, и как развлекательный аттракцион, обладает редким даром. Оно никого не оставляет равнодушным, но при этом никому не навязывает единственно верного мнения. Оно нравится и убеждённому мистику, и тому, кого от слова «масонство» начинает слегка подташнивать.
P.S.
Все иллюстрации взяты из фильма 2022 года: