Я выросла на песнях Пугачёвой. Мама крутила «Миллион алых роз» на катушечном магнитофоне, пока гладила бельё, а я сидела на полу и подпевала, путая слова. Мне было шесть. Алла Борисовна казалась мне кем-то из другой галактики – яркая, громкая, всемогущая. Женщина, которой можно ВСЁ.
Прошло сорок пять лет. И на днях я увидела фотографию с Кипра, от которой у меня затаило дыхание. Не от восхищения, а от горечи. Пожилая женщина с массивной тростью, в дорогих брендовых вещах, с лицом, на котором застыла усталость. Рядом никого из тех тысяч, что когда-то несли ей охапки цветов.
А потом я прочитала, что сказала Яна Поплавская. И поняла, что эпоха действительно закончилась.
Когда маска падает
Поплавская – женщина, которая никогда не выбирала мягких слов. За это её можно не любить, но невозможно не уважать. Она говорит то, что думает, даже когда это неудобно. Особенно когда неудобно.
Увидев кипрские кадры, Яна Евгеньевна сравнила Пугачёву со старушкой из сказки, сидящей в избушке на курьих ножках. И знаете, сравнение хлёсткое, но точное. Потому что за ним стоит не злость, а наблюдение.
Представьте начальницу крупного отдела. Она 30 лет решала судьбы людей. Одним движением пальца могла повысить или уволить. Все улыбались ей в лицо, несли подарки на день рождения, смеялись над каждой её шуткой. Ей казалось, что это любовь. А потом она вышла на пенсию, переехала в другой район. И выяснилось, что без кресла она никому не нужна. Обычная пожилая женщина, с которой даже соседи не хотят разговаривать.
Именно это случилось с Аллой Борисовной. В России она была ХОЗЯЙКОЙ эстрады. Решала, кто будет петь в новогоднюю ночь. Одним звонком закрывала карьеры. Молодые таланты годами не могли пробиться, потому что не получили её одобрения.
А теперь? Кипр, жара. Случайные прохожие, которые понятия не имеют, кто эта женщина с тростью. Ни эфиров, ни свиты, ни толпы. Иллюзия величия испарилась, как роса на кипрском солнце.
Неудобная правда о таланте
Но Поплавская ударила и по самому священному – по мифу о неповторимости. Годами нам внушали: равных Пугачёвой нет и не было. Прикормленные журналисты, музыкальные критики, телевизионщики – все повторяли это как мантру.
Яна Евгеньевна посмотрела на это иначе. И сказала прямо: "В стране полно талантов, которые могли бы заткнуть Примадонну за пояс. А её так называемый гений – это пробивная хватка и нужные связи".
Жёстко? Да. Несправедливо? А давайте подумаем.
Вспомните Ирину Понаровскую, какой голос, какая стать. Ольгу Зарубину – чистый, звонкий, невероятный тембр. Десятки прекрасных исполнительниц, которые пели ЛУЧШЕ, но не имели того напора, той агрессивной, медвежьей хватки, с которой Пугачёва прокладывала себе дорогу наверх.
Я это понимаю как стилист. В нашем деле тоже есть мастера-тихони, которые стригут гениально, но сидят без клиентов. И есть те, кто умеет себя продать. Талант плюс умение локтями расчищать пространство – вот рецепт успеха. Пугачёва эту формулу освоила в совершенстве. Она сама придумала себе титул Примадонны. А окружение радостно подхватило, потому что кормилось с её руки.
Но когда легенда перестала подкрепляться делами и уважением к людям, которые её создали, мыльный пузырь лопнул.
Зачем ему эта картинка
А теперь о том, что видно на КАЖДОЙ кипрской фотографии. Рядом с Аллой Борисовной её муж, 47-летний Максим Галкин*. Подтянутый, ухоженный, крепко держит жену под руку. На первый взгляд трогательно. Рыцарь, опора, любящий мужчина.
Но Поплавская и тут не стала надевать розовые очки. И в светских кулуарах давно шепчутся о том же, что каждый такой совместный выход – это не романтика, а производственная потребность.
Галкину* нужна эта картинка. Нужна живая, настоящая жена рядом, как доказательство, как щит, как гарантия. Пока он выводит Аллу Борисовну на прогулки и позирует на камеры, он примерный семьянин. Заботливый муж. Человек, которому доверяют.
Перестанет показывать жену, и поползут слухи. Репутация посыплется, а вместе с ней гастрольные залы русскоязычных эмигрантов, которые пока ещё покупают билеты.
И вот певице приходится терпеть боль в суставах, краситься, натягивать улыбку и выходить на солнце не ради себя, а ради чужого шоу. Живая декорация для гастрольного тура собственного мужа. Это грустно. По-настоящему грустно.
Уважение не продаётся за заслуги
Я знаю, что сейчас скажут многие: оставьте женщину в покое, она больна, она стара, имейте совесть. И отчасти я согласна. Смеяться над чужой слабостью низко. Старость ждёт каждого из нас, и я, в свои пятьдесят один, это ощущаю всё яснее каждый год.
НО. Есть одно большое «но».
Уважение нельзя получить автоматически, по выслуге лет. Его нужно поддерживать своим поведением. А Алла Борисовна, уехав из страны, публично назвала людей, которые десятилетиями покупали ей билеты и несли цветы, словами, от которых хочется отвернуться.
Нельзя всю жизнь пить из колодца народной любви, потом плюнуть в него и ждать, что люди будут переживать за твоё здоровье. Русский зритель прощает многое. Ошибки, слабости, даже глупости. Но он никогда не прощает высокомерия и предательства.
Избушка на курьих ножках
Поплавская права в одном: Пугачёва сейчас «думы думает, как бы обратно пролезть». И никакие дорогие сумки, брендовые очки и кипрское солнце не могут скрыть тоски в глазах человека, который потерял свой настоящий дом.
Замок в деревне Грязь стоит пустой. Эфиры идут без неё. Новогодняя ночь больше не спрашивает её разрешения. Молодые артисты, которых она когда-то не пускала на сцену, прекрасно справляются сами.
Трость в её руках – это не просто медицинский аксессуар. Это символ рухнувшей опоры, потерянной власти, закончившейся сказки. Той самой сказки, в которую мы верили так долго. «Сказка про любовь закончилась!» – так сказала Яна Поплавская.
Мне шесть лет, я сижу на полу, мама гладит бельё, из динамика – «Миллион алых роз». И мир кажется прекрасным. А потом ты вырастаешь и понимаешь, что розы завяли. Художник оказался не тем, за кого себя выдавал. А песня – это просто песня. Красивая, но чужая.
Спасибо за прочтение! Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал!
*признан иноагентом на территории РФ