Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Уж насколько Егоров следил за своим внешним видом, но до Хвата ему было далеко. Выбритый до синевы и отглаженный заместитель Павла Сергеевича постыдно пустился наутек от собаки, которая при виде него, кажется, решила на радостях выпрыгнуть из собственной шкуры.
Возможно, его план на побег и смог бы осуществиться, но помешала гигантская деревянная скульптура, не влезающая ни в один кабинет, а потому много лет внушительной глыбой стоящая в углу под холщовым чехлом.
В нее Хват и врезался, издав визг, который пес ошибочно принял за радостный клич, прыгнул на грудь поверженного зама и стал интенсивно слизывать одеколон со скрипящих чистотой щек.
- Фу, Рик, фу – брысь. Уйди, гад, - продолжил горланить Хват, вступив в неравную схватку со счастливым псом.
Егоров, разумеется, мог снять изливающую любовь собаку, но вместо этого, он лишь остановился рядом и стал с интересом взирать на разыгрывающуюся перед его глазами сцену сверху вниз.
- Рик? Значит, его зовут Рик, - Павел Сергеевич задумчиво почесал породу, засунул руки в карманы халата и поднял брови. – Тогда, может, потрудитесь объяснить, уважаемый Виктор Борисович, как ваша собака оказалась на улице под дождем?
- Уберите его, - прошипел Хват. – Это не моя собака.
«В смысле?» - пес замер и навострил уши. –«В каком плане не твоя? А чья же я собака?»
Егоров нагнулся, поднял пса на руки, позволив тому по инерции лизнуть себя в лицо.
И поморщился.
- Ты что – зубы сегодня не чистил?
-Почему не числил? – обиделся Хват, поднимаясь. – Чистил.
- Да я не тебе. Пойдем ко мне в мастерскую, там все объяснишь.
Пока Павел Сергеевич приводил себя в порядок, кормил пса, закипел чайник. Хват все это время молча следил за начальником. Потерянное, было, самообладание вернулось, а вместе с ним хищный взгляд, которого стояло бы опасаться, но Егоров его даже не заметил.
— А вы все правила нарушаете, Павел Сергеевич, — сказал Хват между делом, насыпая себе без приглашения растворимый кофе в чашку. Егоров эту гадость на дух не переносил. В свою чашку он закинул фильтр кофе, отщипнул последний кусочек яблочного пирога и опустил ладонь так, чтобы псу было сподручнее взять.
— А вы все за другими приглядываете, Виктор Борисович? Своя работа закончилась?
— Насколько я помню, разрешение на позднее пребывание на территории музея вам давал старый директор. Но Наталья Юрьевна на встрече, которую не соблаговолили посетить, ясно сказала, что вопросам безопасности теперь будет уделено особое внимание, и без специальной бумаги, сотрудники не смогут задерживаться после окончания рабочего времени… и уже тем более ночевать. Да уйди ты от меня! — голос Хвата опять дрогнул, как будто страшнее существа, чем маленький пес, который вновь попытался выразить Виктору Борисовичу свою любовь, на свете не было.
— О, кстати, — расплылся в улыбке Егоров, которого мало тронули намеки заместителя, который, судя по наглому тону, уверенно примерял на себя его должность. Если бы он еще знал, что вчера Егоров сам готов был уйти, то вообще бы обалдел. А он бы и ушел. Натка не отпустила. — Кстати, о безопасности. Напомните, пожалуйста, по каким музейным правилам и во имя какой безопасности, черт побери, вы бросили вчера собаку в музейном дворе?
Сбить с толку Хвата на этот раз не удалось. Он невозмутимо положил ногу на ногу, смахнул с брючины несуществующую пыль и спокойно ответил.
— Я уже сказал — это не моя собака. Рик — пес родителей моей жены. Недавно свекор сломал шейку бедра, и они попросили меня пристроить пса, так как больше не могут за ним ухаживать. Мы животных не держим… поэтому…
— Поэтому вы решили по-тихому забыть его в музее.
— Он сбежал! Я нашел приют, который готов был его взять, но пес убежал!
«И ты ему веришь?» — скорчил презрительную мордочку пес.
«Ни секунды», — ответил собаке взглядом Павел Сергеевич.
Телеграм "С укропом на зубах"