«Прости, Амарор, но это всё.
Всё закончено.
И я могу уйти… до поры… до времени…
Что это? Неужели? Значит, всё-таки ты… Не плачь. Я обещал: ты не умрёшь. Никто не умрёт. Это для вас. Пусть разольётся золото. Оно не обожжёт. Прольётся вокруг, пронзит стены, промчится по дому Симона, проникнет в каждую комнату и в каждое сердце. Не печальтесь. И в этот час детей Симона коснулось наше белое крыло.
Ты спишь? Поспи. Когда глаза твои откроются, мир будет для тебя другим. Что ж, я сделал всё, что мог.
Лучи? Откуда? Это... Это!.. Рассвет! Не… неужели?.. Неужели я… его увидел?!
Так тепло в груди. Я… я наконец-то его увидел… Наконец-то… на душе спокойно. И я теперь могу отдохнуть…».
***
Ра-ссвет?..
Я вздрогнул и открыл глаза. Белый потолок. Сон? Как долго я спал? Уже давно взошло солнце.
И что это мне такое приснилось? Огонь, Маро, битвы, раненые. Какая Маро? Кто это? Разрушенный холл замка. Какие-то люди. Раненая девочка. И… и… что это вообще было? И мне такое приснилось? Сцена не то из исторического, не то из фантастического романа. Вот говорит мне Мэт, надо меньше на ночь читать. Надо хоть раз в жизни его послушать.
Я закрыл глаза, нежась в тёплой и мягкой постели. В окно били яркие лучи летнего солнца. Невдалеке пели птицы. С улицы раздавался смех ребятни и голоса воспитателей. Надо же, впервые мне снился настолько яркий сон, даже какие-то имена привиделись. И лица, такие чёткие. Меня вроде даже ранило. И кажется, я жил в старинном замке. А управляла им строгая женщина и молодой с виду мужчина, которому на самом деле очень много лет. Красивое лесное озеро, пикник возле него. Я ведь никогда не бывал на озере. Удивительно, впервые в жизни увидел озеро, причём не наяву, а во сне. Какая-то девочка пожертвовала ради меня жизнью, когда мы спасались от кого-то бегством в зимнем лесу. Много смеющихся детей в дымке пуха и развевающихся на ветру перьев.
Какое-то фантастическое оружие. Тёмные леса и база, уродливые жутковатые монстры и мужчины-военные. Да мне приснилась целая книга!
Надо же. В этом сне я по-настоящему жил. Хотел бы я, чтобы однажды со мной случилось что-то подобное. Хотя это всего лишь мечты. Ну и пусть. Зато какие красивые. Ведь в них я кого-то спас.
***
Ой, плечо! Почему так больно?
Я скривился и снова открыл глаза. Плечо болит? В чём дело? Погодите! Где все? Почему здесь столько кроватей? И что это вообще за комната?
Я сел на кровати и осмотрелся. Здесь шесть кроватей, возле каждой стоит маленькая тумбочка. Где я? Ничего не понимаю! На двери красный крест? Погодите! Это что, был не сон?!
Стряхнув одеяло, я вскочил с кровати и бросился к узкому стрельчатому окну. Огромная прекрасная территория, по которой бегали дети. Рядом, разгребая завалы, суетились мужчины в формах защитного цвета. Кто-то из них, утирая пот со лба, возил на тачке куски мрамора, другие вручную или лопатами расчищали клумбы и дорожки от кусков мрамора и развороченного бетона. Третьи на тросах поднимали какие-то блоки, четвёртые подстраховывали их снизу, громко и чётко отдавая команды. Пятые же мыли и чистили скамейки и беседки, крича прохлаждавшимся шестым, что работы ещё море и пора уже прекратить дурачиться.
Так это был не сон! Я действительно в Адельбрандском приюте! Это, несомненно, Адельбранд! Это не Софийская клетка! И эти разрушения… Значит, битва с Маро действительно была! И я сражался! Ай, плечо!
Я отодвинул ворот пижамы и увидел тугие бинты и проступающее сквозь них малюсенькое малиновое пятнышко. Это же рана от осколка! Ну точно! Это всё было на самом деле!
Господи, я так рад! Я действительно живу! Погодите, если битва на самом деле была, то хорошего мало.
Я снова взглянул в окно на развороченную территорию замка. Что? Не понял. Это же Александр! Его же разбило о стену! Но теперь на нём ни царапины. Так, почему я один в больничном отсеке? Ведь раненных в ночь сражения было ужасно много. Но тут, кроме меня, никого!
Кто-нибудь, объясните, что тут происходит!
Дверь тихонько скрипнула и открылась. В комнату вошёл Гилиам.
- Адальжис, тебе не стоит ещё встать! – обеспокоенно сказал он. – Ты ещё слишком слаб.
- Но я прекрасно себя чувствую, - возразил я, и тут же до меня дошло, кто именно передо мной стоит, - господин Гилиам! Что произошло? Где все? Что случилось с Маро?
- Успокойся, успокойся, я всё сейчас тебе расскажу, только приляг, - Гилиам примирительно улыбнулся.
Я бросился к своей кровати, едва не сбив тумбочку. Гилиам взял стул и сел рядом со мной. Мы некоторое время молчали. Он видел моё нетерпение, но я в свою очередь видел, как он старается подобрать нужные слова, потому мы друг друга не торопили. И вот он наконец-то их подобрал.
- Спасибо. За наше спасение.
- Чего? – я непонимающе заморгал.
- Ты не помнишь? – удивился мужчина. – Хотя это немудрено. То, что произошло со всеми, это ужасно, но это война. На ней не бывает ничего хорошего. Но вот то, что произошло с тобой, по-настоящему удивительно. Мне самому до сих пор с трудом верится, что ты…
- ... наследник Валькириона, - закончил я и тут же попытался вдуматься в то, что сказал, - неужели я… правда…
- Да, - кивнул Гилиам, - сомнений быть не может. Ты четвёртый наследник.
Неужели, это мне не привиделось? Я помню, как оставил Лизу и пошёл на Маро. А потом… мне казалось, что я заснул, будто я внутри самого себя, но когда я открыл глаза… Да! Это был я! Я держал в руках оружие и поразил им Маро!
- Это и вправду был я? – я коснулся груди, сердце в волнении колотилось.
- Да, - Гилиам улыбнулся, - те, кто видел тебя, рассказали, как в ту секунду, когда Маро уже готовилась праздновать победу, тебя окутал огонь, а в руке появилось пылающее оружие. Оружие, повергшее самое страшное чудовище из всех существующих. И это оружие было в твоей руке. Не может быть сомнений в том, кто ты на самом деле. Хотя я до сих пор не могу прийти в себя. Подумать только, всё это время четвёртый наследник был у меня под носом, был под носом у Маро!
- И кажется, она тоже об этом не знала, - я вспомнил поражённое испуганное лицо.
- Несомненно, - кивнул мужчина, - знай она это, она ни за что бы не отпустила тебя. И знай она, насколько сильным ты окажешься, она, пожалуй, держалась бы от тебя подальше. Или попыталась бы как можно скорее уничтожить. Всё-таки это невероятно. Если бы не моя настойчивость, совет не согласился бы взять больше детей, чем было заявлено. И четвёртый наследник не попал бы сюда!
- А ведь точно, - я улыбнулся, - если бы Мэт тогда не попросил Хантера за меня, кто знает, где бы сейчас я был. Наверное, сидел бы в каком-нибудь захудалом приюте.
- И не увидел бы всего этого, - серьёзно сказал Гилиам, - Адальжис, скажи, ты не жалеешь, что переехал именно сюда? Ведь ты столько всего пережил. Причём по большей части ужасного.
- Жалею ли я? – задумчиво вымолвил я.
На память пришли размышления, когда я только проснулся. Я оглядел светлую чистую комнату, посмотрел на серьёзное, но прекрасное лицо Гилиама, на льющийся в окно мягкий бархатистый свет, вдохнул и сказал:
- Никогда. Никогда не пожалею, что оказался здесь. Даже если бы это был сон, я бы непременно хотел, чтобы он повторился. Таким, каким был. Ничего не упуская. Да, вы правы, со мной столько всего произошло. За один год случилось больше, чем за всю мою жизнь. И кто сказал, что не было хорошего? Было. Много. Я рад, что прожил год именно здесь. Встретил ребят, вас, госпожу Питтерс, Эри и Корделию. Я никогда не пожалею, что был рядом с вами.
Гилиам широко улыбнулся, юношеское лицо осветилось счастьем.
- А я никогда не пожалею, что боролся за твой переезд. И дело даже не в том, что ты наследник Валькириона. Просто ты хороший человек. А разве нужно что-то ещё?
Хороший человек? Приятно. Но рядом со мной было их столько. Сердце больно сжалось при воспоминании о моих друзьях. Я никогда вас не забуду.
- Они живы.
- Что? – я поднял на Гилиама не верящий взгляд.
Мужчина мягко смотрел на меня, словно бы заглянул в мою душу.
- Твои друзья живы. Все.
- Это правда? – я подскочил на кровати. – Скажите это ещё раз!
- Правда, они живы, - мужчина улыбнулся моей горячности, - и Брайан, и Хелен, и Эдвард, и Шенна, и Мэтью, и Лиза. Все они живы и здоровы. И с нетерпением ждут твоего выздоровления.
- Но как? – выдохнул я, чувствуя, как счастливое сердце вот-вот выпрыгнет из груди и взорвётся на миллион ослепительных искр.
Гилиам посмотрел на льющиеся в стрельчатое окно золотистые солнечные лучи, игравшие на лакированных тумбочках и хрустале тонкой изящной вазы, в которой благоухали большие ромашки.
- Когда твоё оружие поразило Маро, из самых твоих рук полилось ослепительное сияние, которое прокатилось по всему замку, накрыло всю территорию, коснулось каждого, кого ранило чудовище. Каждый, в ком оставались силы, в ком ещё теплилась жизнь, получил от тебя частичку этого сияния. Это способность врачевать раны, которой обладали только белые воины. Вот так твои друзья и все раненые остались живы.
Я так рад! То есть… погодите! Прежде чем очнуться, я видел…
- Женщина! – вспомнил я. – Рыжеволосая женщина! Мне кажется, мне приснилось, но… Там была рыжеволосая женщина! На место Маро!
Я осёкся, осознав сказанное.
- Такого же не может…
Гилиам снова мягко улыбнулся.
- Ты не ошибся. Она жива. Но это уже не Маро. Ты уничтожил бестию.
- Но как же тогда… - я удивлённо смотрел на приятное лицо замдиректора.
- Ты хотел уничтожить Маро, но в твоём оружии не было желания убивать. Скорее всего, вкладывая в оружие силу, ты вложил и это. Только Валькирион мог уничтожить чёрную сущность, но оставить в живых чистое существо, коим оно было рождено.
- Помню, - я в задумчивости опустил глаза, - когда шёл к Маро, я не чувствовал ненависть или ярость. Я чувствовал боль и сожаление. Боль за моих друзей и ополченцев и сожаление о том существе, которое встало на путь зла.
- Ты помиловал её. Адальжис, это называется милосердие. Я давно заметил: твоё израненное сердце полно доброты и жаждет её излить.
«Забудь всё. Отринь всё. Идём за мной. Забудь, отринь Маро. Только скажи, и я освобожу тебя». Может ли такое быть…
Я помрачнел.
- В чём дело, Адальжис? – Гилиам внимательно смотрел на меня.
- Скажите, Гилиам, - начал было я, - нет… Неважно…
Гилиам не стал вынуждать меня говорить.
- Теперь ты можешь быть спокоен, - улыбнулся мужчина, - если и были какие-то огрехи в твоей репутации, то теперь таковых нет. Для всей деревни ты теперь герой.
- Герой? – усмехнулся я. – Какое-то время назад господин Харрис считал меня безумным.
- Харрис разжалован до звания ополченца второго класса.
- Думаете, теперь он будет лучше ко мне относиться?
- Нет, - честно сказал Гилиам, - однако он прекрасно понимает, что в поражении войска есть его вина, причём большая. Не отзови он отряды с границ, не отдай приказ о разоружении, и Маро бы не рискнула сунуться в деревню. Так что когда я готовил приказ о его разжаловании, он сам принёс мне заявление.
- Ясно, - усмехнулся я.
- А что касается Уильяма, он повышен и теперь займёт место мистера Харриса. Что такое? Ты снова помрачнел.
Я оглядел больничные койки.
- Выжили только раненые. Но сколько погибло. Маро пришла сюда не из-за Харриса, а из-за меня. Не придай я её, она не разъярилась бы так сильно и никто бы не погиб.
- Маро напала бы всё равно. Рано или поздно. И ты…
- Нет, я не буду брать на себя вину, - я робко улыбнулся, - если можно. Я знаю, Маро обезумила не из-за моего бегства. Она давно была не в себе. Теперь я тем более не сдамся. Маро больше нет, но врата в Шар всё ещё открыты и бестии ещё живут в нашем мире. Война ещё не окончена. Нападения и стычки ещё будут. Я буду сражаться, останусь здесь и буду защищать жителей от зла другого измерения. Я буду бороться изо всех сил.
- А ты повзрослел.
Я закрыл глаза.
- Я видел своих родителей.
- Во сне? – удивился мужчина.
- Нет, - я покачал головой, - когда всё закончилось и я терял сознание, я увидел их. Тот момент, когда они выбирали мне имя. Пожалуй, можно сказать, что сработал принцип «Nomina sunt omnia», когда имя предрасполагает судьбой человека, хотя это всего лишь миф, однако так и вышло, ведь они не могли знать, кем я окажусь. Я всегда ненавидел своё имя, считая его девчачьим. Но отец столько вложил в него, надеясь, что я буду таким же благородным и сильным как оно, что теперь я иначе на него смотрю.
- Мэтью был прав, ты действительно образованный и умный парень, - улыбнулся Гилиам.
Замдиректора глянул на часы и ахнул.
- Я ведь к тебе на пятнадцать минут просился, а прошло уже полчаса! Кто-кто меня убьёт.
- Чего? – не понял я.
Гилиам усмехнулся, его тёмные глаза задорно засверкали.
- Твои друзья настолько здоровы и невредимы, что уже успели поругаться с старшим медбратом и госпожой Питтерс.
- Ребята?! – поразился я. – Из-за чего?!
- Не из-за чего, а из-за кого, - хохотнул Гилиам, - госпоже Питтерс досталось за то, что за тобой здесь вроде как плохо ухаживают, а медбрату за то, что у тебя слишком маленькая и жёсткая подушка.
Я расхохотался.
- Это ещё что! – Гилиам подпёр ладонями подбородок, точно как подросток. – Когда нужно было менять тебе бинты, Хелен вызвалась помочь. Тогда Шенна заявила, что сделает всё лучше неё и попыталась выхватить поднос со всем необходимым. Самое забавное, что в этот момент к ним присоединилась Лиза, требуя, чтобы и ей дали поучаствовать в перевязке. Организовалась небольшая потасовка, в результате которой перебинтовывать и накладывать пластыри пришлось им самим. Самое интересное, что женские бои происходили в сантиметре от тебя, а ты не проснулся, даже когда серебряный поднос, выскочив из рук Шенны, хлопнул тебя по лбу.
- Ага, значит, эту ссадину я не в битве с Маро заработал, - я «предовольно» потёр солидное синее пятно на лбу, - ну Шенна, как всегда.
- Мэтью ей за это сказал пару «добрых» слов.
Гилиам рассмеялся и встал.
- Ты вылечил всех, кто был рядом, но не самого себя. Твои раны по-прежнему на месте, поэтому тебе нужно ещё побыть здесь.
- Сколько я был без сознания?
- Три дня.
- Всего? – удивился я. – Я думал, я спал целый месяц.
- По правде говоря, мы думали, что ты придёшь в себя гораздо позже. Выброс силы был колоссальным, а ранения серьёзными. Однако ты оказался сильнее, чем ожидали. Хотя ты постоянно нас удивляешь.
- Странно, - я коснулся груди, - я поучаствовал в битве, меня трясло и швыряло, но в груди не болит. Я чувствую себя гораздо лучше, чем обычно.
- Это только предположение, но возможно дремавшая в тебе сила Валькириона усугубляла твою травму. Когда ты пробудился и силы нашли выход, неправильно сросшиеся рёбра перестали давить на лёгкие.
- Но почему я пробудился только в тот день? – этот вопрос с самого начала крутился у меня в голове.
- Этому многое поспособствовало, - задумчиво произнёс замдиректора, - тело изранено, разум измучен, а рядом всплески сил Валькириона и колоссальная мощь чудовища. Эмоциональное потрясение, отчаяние и одновременно мужество. Я думаю, Мэтью тоже несколько поспособствовал твоему пробуждению.
- Мэт? Но как?
Гилиам снова сел.
- Всё из-за барьера.
Да, вспоминаю. И теперь должен кое-что спросить.
- Господин Гилиам, вы поддерживаете барьер ценой своего здоровья?
Гилиам в удивлении вскинул брови, но это удивление прошло быстро.
- Да.
- Но это же самоубийство!
- Война – это и есть самоубийство. Как глава ополчения могу ли я остаться в стороне, когда гибнут мои подчинённые?
- Почему тогда вы потеряли сознание?
- Я часто выходил из-под барьера, - ответил мужчина, - поддерживать его снаружи сложнее.
Кое-что ещё.
- Господин Гилиам, меня всё ещё не покидает странное чувство. Корделия и Эри, Маро – они считали, что я похож на Сёрена, но я решительно не нахожу ничего общего. Корделия сказала: Сёрен не был шелимом. Маро наложила на него отпечаток своих сил, как на меня. А пришёл Сёрен из Адельбранда. Может… Может ли такое быть, что он Симон?
Мой вопрос немало удивил замдиректора. Он долго смотрел на меня, а после наконец сказал:
- Нет, я не думаю.
- Но ведь Симон исчез в то же время, когда Сёрен оказался у шелимов.
- Думаю, - проговорил Гилиам, - будь это Симон, Маро убила бы его. Да, он открыл проход в наш мир, но и призвал Валькирион, который поразил войска бестии.
- Кто же тогда Сёрен и чем он на меня похож?
- Кто знает?
Боюсь, вы знаете.
- Что ж, мне пора, - Гилиам встал и направился к двери.
- Хорошо, - я пожал плечами.
- И да, Адальжис, набирайся сил. К выходным ты должен быть в форме.
- Почему к выходным? – удивился я.
- Увидишь. Ну отдыхай.
Дверь скрипнула и закрылась. Я снова остался один.
***
Только замдиректора покинул больничную комнату, как я устало растянулся на кровати. Всё же рана давала о себе знать, и я быстро утомился. Я уже проваливался в сон, как услышал за дверью недовольное ворчание.
- … и что, что к нему заходил господин Гилиам?
- Он только что пришёл в себя. Ему ещё нужен покой.
- Всё! Я иду к нему!
- Стойте! Вы нарушаете порядок! Я позову охрану.
- Да зовите вы хоть чупакабру, я сказал: я иду. И точка!
Дверь открылась с пинка, так что я от испуга свалился с кровати.
- А где он? – Мэт удивлённо мотал головой.
- Ой… - выдохнул я, держась за ударенную голову, - Мэт, ты меня доконаешь.
Друг подбежал к кровати и удивлённо уставился на лежавшего рядом с ней меня.
- Ты что там делаешь?
- Отжимаюсь! – рявкнул я.
- Зачем? – искренне не понял парень.
- Да вот лежу, сплю, а во сне мне является добрая фея с серебряным подносом и заявляет, что если я не начну отжимать, то она спустит на меня чупакабру.
- Я тебя разбудил, да? - Мэт виновато потёр кончик носа.
- И напугал! – окрысился я. – Кто же дверь в палату пинком открывает? А если бы у меня инфаркт случился?
- Только очнулся, а уже бу-бу, - Шенна торжественно прошествовала в палату, - ты ничуть не изменился, Господин Ворчун.
- Ничего не хочу слышать от человека, у которого руки-крюки! Тётушка Фея с серебряным подносом вместо волшебной палочки!
- Э! – Шенна пристыженно икнула.
- Тётушка Фея, это определённо надо запомнить! Подвинься, дорогуша, твои «тыквы» закрывают весь проход, - за спиной Шенны маячил Брайан.
- Ты что сказал, самоубийца?! – взревела блондинка.
- Ребята, может, хотя бы сегодня вы не будете ругаться? – надрывным тоном протянул Эд. – Доброе утро, Лис!
- Кому оно ещё доброе? – прошипел я. – И не смей улыбаться, когда человеку больно!
- Лис, ты сильно головой ударился? – Мэт как-то не так на меня смотрел.
- Сильно! – взбесился я ещё больше.
- Ли… Лис… - послышался в дверях плаксивый голос.
Я приподнялся на локтях и глянул на выход. В дверях стояли Нелл и Лиза. Лиза. Живая, здоровая! Слава Богу! Я так рад!
- Лис, - Лиза шмыгала носом, с трудом подавляя слёзы, так что её лицо походило на капризное личико ребёнка, готового вот-вот разразиться рыданиями.
- Лиза, ты жива. Я так рад! – я улыбнулся, чувствуя, как успокаивается моя душа.
- Лис!!! – девушка одним махом пересекла комнату и бросилась мне на шею, да с таким рвением, что у меня захрустели косточки. – Лис! Ты живой! Я так испугалась за тебя!!! – Лиза продолжала душить меня в своих объятиях.
- Ай… Лиза, Лиза… - завыл я, - больно!
- Лиза, успокойся! – Нелл бросилась к девочке и принялась её увещевать, тревожно поглядывая на моё синеющее лицо. – Лиза, прекрати, ему больно!
Лиза отпустила, посмотрела на мои раны своими заплаканными глазами.
- Ли… с… Лис!!! – завопила девочка, стиснув меня с силищей, переплюнувшей богатырские объятия Мэта. – Лис!!!
- Лиза, он сейчас задохнётся! Лиза, ему больно!
- Ай… ух… - хрипел я, - Лиза… а, гх, больно!!! Мои рёбра! Ты… сейчас их сломаешь…
- Ой! – вскричала девушка, от испуга разжав руки, и я грохнулся затылком на пол.
- Ау! – вскрикнул Мэт. – Лис, ты…
- Замолкни. Ни слова, - я приподнялся на локтях, - ну, кто ещё хочет оставить на мне пару тройку свежих синяков? Подходите, пока есть ещё живые места. Количество оных ограничено.
Друзья улыбались.
- Что с вами поделаешь? – прокряхтел я, вставая с пола. – Садитесь что ли.
Я барски развалился на своей кровати. На кровать справа уселись Лиза и Брайан. На кровать слева – Нелл и Эд. По строгой команде Шенны Мэт подтащил третью, поставив её поперёк комнаты. Получился квадрат.
- Слушай, ну ты дал! – Мэт присвистнул. – Вся деревня у тебя в долгу!
- Да уж, - я хохотнул и глянул на друга, ведь он всегда меня поддерживал, всегда. Если подумать, не было ещё такого, чтоб он меня не поддержал. – А что вообще произошло? Я плохо помню ту ночь. Всё было похоже на сон.
- Именно похоже, - ответил Брайан, - мне, Шенне и Эду знакомо это чувство. Таково пробуждение Валькириона. Однако это точно не сон.
- Когда Маро ранила Лизу, к тому моменту, я немного очухался, - принялся объяснять Мэт, - ты оставил Лизу у ступеней, а сам пошёл навстречу чудовищу. Я так испугался, думал, ты с горя решил сам отдать себя ей на растерзание. Но ты вдруг стал меняться, будто передо мной совершенно другой человек. Начал говорит слова на непонятном языке.
- Погоди, я ведь говорил на нашем, - удивился я.
- Нет, - друг покачал головой, - это точно был другой язык, и похоже, это язык валькирионцев. В твоей руке появилось странное оружие, похожее на копьё. Маро ужасно испугалась, начала пятиться, а ты продолжал говорить странные слова, чертить в воздухе руны и буквы, которые загорались и сверкали! Потом огонь окружил тебя. Мы сперва думали, что это Маро пытается сжечь тебя, но ты улыбался. Оружие в твоей руке горело, но не сгорало, огонь окутал всего тебя с ног до головы, и, казалось, ты одет в огонь, а за спиной крылья. Будто ты феникс. Я чуть от удивления не умер! Маро стала сжиматься, вся посерела и съёжилась. И тут вдруг пламя ринулось в разные стороны, превратившись в золотой туман. Ты разбил её щит в два счёта, будто он из стекла. Ты говорил чудовищу что-то про спасение, уже на нашем языке, я не расслышал. Она отказалась, всё ревела, что не простит. Тогда ты поднял своё оружие и всадил ей в грудь. Маро начала рассыпаться прахом! Я уже обрадовался, как гляжу, на полу лежит голая женщина, а в груди её чудовищная рана. Ты опустился на одно колена, коснулся раны, и из руки пошёл свет, такой тёплый, что я едва не задремал, а когда это прекратилось, я обнаружил, что моих ран нет. Потом ты потерял сознание.
- Вот как, - задумчиво протянул я.
Оружие? Я помню тяжесть в руке и блеск металла. Да, у меня было странное оружие. Стоп. Откуда оно? Когда я шёл к Маро, у меня не было ничего, кроме… У меня же с собой было перо от копья Адаля! С недавних пор у меня выработалась привычка везде ходить с ним. И в тот день оно было со мной!
- Оружие? Где оно? – спешно спросил я Мэта.
- Оно исчезло, - пожал плечами друг, - когда ты потерял сознание, оно просто растворилось в воздухе.
Значит, неспроста загадочное повеление привело меня в подвал и заставило открыть потайную дверь!
- Ну а потом, - продолжил друг, - мы бросились к тебе и раненым. Оказалось, ты вылечил всех. Так что в больничный отсек попал только ты один. Сейчас ополченцы под руководством Гилиама ремонтируют замок. Холл круто раскурочило! Хорошо хоть весь замок не рухнул! Вот только сейчас до меня дошло, какой дурак построил такую махину из мрамора?
- Эта махина тем не менее стоит уже больше трёхсот лет, - Шенна недовольно скосилась на Мэта, - и она выдержала первую битву Валькириона и бестий и пережила жуткое побоище с Маро. Скажи спасибо тому «дураку», что его построил.
- Если однажды я не проснусь с куском мрамора на голове, то скажу, - фыркнул парень.
- Я не думала, что у наследников могут быть схожие силы, - сказала вдруг Лиза, - почему-то думала, что они разные.
- А может это был мой скрытый талант, - горделиво сказал я, вложив в эту фразу порядочную долю иронии. Кстати, Мэт, - я вспомнил слова замдиректора, сказанные им перед уходом, - Гилиам сказал, ты поспособствовал моему пробуждению.
- А, - протянул друг, - он тебе рассказал.
- Естественно. Давай, рассказывай.
- Ну, - невинно протянул Мэт, глянув на почерневшие кончики пальцев, - тут такое дело…
- Мэт, что это? – я схватил парня за руку. – Что с твоими пальцами? И на второй руке! Мэт, что случилось?
- Давай, рассказывай уже, - фыркнул Брайан, - если сам не можешь, я тебе помогу.
- Да я и сам справлюсь, - усмехнулся Мэт, - в общем, ты помнишь, я попытался установить Пендерфиниад?
- Да, самый сильный барьер. Но ведь это невозможно! Гилиам говорил, это не под силу подросткам! Хотя… - я осёкся, вспомнив щит, - у тебя почти получилось.
- Вот именно, почти, - вздохнул друг, - и Гилиам был прав, подростку это не под силу. Я не установил бы барьер, даже если бы Маро мне не помешала. Как рассказал мне потом сам Гилиам, основы для этого барьера сделаны иначе, чем для всех прочих. Внутри них особое вещество, которое и откликается на все нужные команды. Чтобы это вещество отозвалось и начало действовать, нужно обладать достаточной концентрацией и силой духа. И запасом здоровья. В противном случае высвобожденная сила настолько велика, что разрушает тело активатора, - Мэт стал серьёзным, он сосредоточенного смотрел на почерневшие кончики пальцев, - я дошёл уже до тринадцатого слоя, но нужной концентрацией не обладал. Чёрное – это омертвевшая кожа. И эта чернота уже подходила к голове. Гилиам сказал, если бы я ещё немного потянул и попытался установить хотя бы тринадцатый слой, мне пришёл бы конец.
Мэт сжал кулак: «Этого недостаточно. Я должен стать сильнее. Если на нас снова нападут, я снова не смогу ничего сделать».
- Мэт, - я обеспокоенно глянул на друга.
- Ну, - усмехнулся парень, - всё не так плохо. Замдиректора сказал, что то, что я вообще смог активировать щит, просто уникально. Ещё никому младше тридцати не удавалось этого сделать, а я дошёл уже до тринадцатого слоя.
- Но откуда ты узнал, как его устанавливать?
- Хм, - Мэт смущённо почесал кончик носа, - понимаешь…
- Он просто подсмотрел это в документах, - фыркнула Шенна.
- Мэт, ты что, рылся в документах Гилиама?! – ахнул я.
- Нет-нет! – Мэт спешно замахал руками. – Я такого не делал! Всё вышло случайно. Мне однажды поручили отсортировать и отнести в хранилище кое-какие бумаги. Пока я этим занимался, напоролся на инструкции к некоторым высшим барьерам, в том числе и к Пендерфиниаду. Мне стало интересно, я начал читать, подумал, что смогу всё запомнить и повторить. Только вот переоценил себя.
- Не делай так больше никогда! – выдохнул я.
- Да не бойся, я же буду тренироваться. Когда же ты уже поверишь в меня?
- Я всегда в тебя верил.
- Вот и здорово!
- Вопрос ещё не снят, - я потёр лоб, - как твои действия смогли отразиться на мне?
- Гилиам сказал, скорее всего сила барьера срезонировала на тебя, потому что я шаг за шагом наращивал его силу командами. Видишь, не сильно-то я и накосячил, - друг довольно потянулся, - так что всё у нас теперь хорошо.
- Да, - протянул я, - такие дела! – я махнул руками.
Прогремело два взрыва. На пол посыпалась мраморная крошка. На двух стенах запылали белые обои.
- О нет! – вскрикнул Эд. – Туши их!
Шенна подняла взглядом все графины, стоявшие на тумбочках, и вылила воду на горящие обои. Те зашипели, но погасли. От стен пошёл чёрный дымок. За дверью послышались шаги, и в комнату вбежал старший медбрат. Тот самый, с которым ругался Мэт.
- Что произошло?! – мужчина в ужасе уставился на ещё дымящиеся обои и на наши ангельские мордашки. – Вы что тут вытворяете?!
- Это не мы! – возмутился Мэт.
- А кто?! Я что ли?! Зачем вы здесь гранаты взрываете? Хотите добить больного?!
- Мы ничего не взрывали! – оправдывалась Нелл.
- А оби сами загорелись?!
- Ну, нет, конечно, - Нелл старалась не смотреть на меня, - но это не мы. Мы всё оружие сдали на проходной. Или, по-вашему, Лис прячет под кроватью боекомплект?
- Да от вас всё что угодно можно ожидать! Быстро взяли мётлы и убрали с пола крошку! И чтоб сегодня же переклеили сожжённые обои!
- Ну чудненько, - вздохнул Мэт.
Медбрат, громко топая, вышел из палаты.
- Ну и. И что это было? – спросил Брайан. – Я не высвобождал силу.
Мы молчали, не зная ответа.
- Адальжис, что ты там говорил о скрытом таланте? – не отрывая взгляда от обоев, спросила меня Нелл.
- Ты что намекаешь на то, что это я их поджёг? Я не пиротик, это по части Брайана.
- Но в ночь битвы ты управлял огнём! – сказал Эд. – Может, Лиза права и есть валькирионцы с одинаковыми способностями. Давай, попробуй поджечь что-нибудь.
- Что?
Эд осмотрелся. Его взгляд упал на подушку.
- Вот! – парень положил её на тумбочку. – Попробуй.
Я в упор уставился на подушку, изо всех сил желая ей скорейшего самосожжения, но ничего не происходило. Только заныла голова.
- Да всё это ерунда. Я ничем не управляю. А огонь, наверное, просто сопровождал высвобождение силы, - я махнул рукой.
Оранжевая искра вылетела из моей ладони и упала на подушку. Та мгновенно вспыхнула и через секунду сгорела дотла, оставил после себя горстку пепла на тумбочке.
- С ума сойти! – воскликнула Шенна. – Давай ещё!
Эд положил на тумбочку ещё одну подушку. Я махнул на неё рукой. Секунда, и нет подушки. Но через мгновение на тумбочке появилась следующая. Раз! И нет её! Через пятнадцать минут в комнате не осталось ни одной подушки, у меня тоже.
- Да, Валькирион и есть Валькирион, - проговорил Брайан и тут же на меня скосился, - только, похоже, ты ещё до конца не осознал, что в тебе пробудилось.
- Как и ты в своё время, - я кивнул парню.
Брайан по-доброму усмехнулся.
- Ну что, успокоились? – в палату снова вошёл медбрат.
- Да что ж нас вечно засекают? – вздохнул я.
Сидим такие красивые, перепачканные сажей, во всей комнате ни одной подушки, кровати поставлены поперёк комнаты, на полу – мраморная крошка, а на стенах всё ещё дымятся обои. Медбрат побагровел.
- Пошли все вон!!!
Мы пулей помчались к выходу. Уже у самых дверей мужчина схватил меня за шкирку.
- Ты-то куда? Тебе ещё предстоит курс лечения.
Я вздохнул. Терпеть не могу больницы.
***
Поправлялся я на удивление быстро, так что к выходным меня уже выписали из больничного отсека. В приподнятом настроении я направился к себе в комнату. Мэта там не оказалось. На моей кровати лежала записка, адресованная мне.
«Увидимся вечером. Приходи в большой обеденный зал в 20:00. Да, захвати с собой остальных ребят. Да, да, ты пойдёшь за ними и даже не выбрыкивайся.
P.S.: и да, оденься поприличнее».
Гилиам говорил, что на выходных меня что-то ждёт. Вот и записка Мэта это подтверждает. Что же они задумали? Кстати, Нелл тоже невидно. Наверняка она им помогает. До назначенного времени ещё далеко, поэтому я решил с пользой провести день. Предупредив Лизу, Эда и Брайана о намечавшемся, я направился к нашему укромному месту – к озеру.
Я посидел полчасика у зеркальной воды, размышляя о произошедшем со мной в ночь сражения. Ребята, да я наследник Валькириона! Вы в это верите? Я – нет. Ну просто у меня это не укладывается в голове. Ещё пару дней назад я был хиленьким слабеньким, простите за слово, а теперь оказывается, во мне бурлит сила, схожая с удивительными способностями Брайан, Шенны и Эда. Просто не верится, что это я! я, а не кто-то другой, бился с Маро и поразил её! Удивительно! У меня теперь тоже есть дар!
Я махнул рукой в сторону озера. Из ладони выскользнул сноп искр и упал на воду. Раздался глухой взрыв, и целая волна накрыла меня с головой.
- Чудненько, - протянул я.
Иногда я страдаю от собственной глупости. Мокрый и злой я вернулся в замок. Оставляя за собой следы, я направился было в комнату, но на углу с кем-то столкнулся.
- Смотри, куда идёшь! – гневно выкрикнул я, слыша, как кто-то падает.
Ответом мне был испуганный вскрик. Я поднял взгляд. Передо мной на полу сидела рыжеволосая женщина. Её большие карие глаза испуганно смотрела на меня. Она дрожала и всхлипывала.
Лира.
«Послушай, Адальжис, - Гилиам внимательно смотрел на меня, - рыжеволосая женщина осталось жива, но это уже не Маро. Она утратила и свою сущность, и свою силу, и свою память. Теперь она простая смертная, которой мы дали имя Лира. Она не помнит, кем была, и никогда уже не вспомнит. Это спасло её от гнева народа, желавшего казнить её. Она утратила все воспоминания, и теперь её интеллект на уровне ребёнка. Она ничего не знает, ничего не умеет. Она уже не то чудовище, желавшее уничтожить тебя и твоих друзей. А потому, когда встретишь её, не набрасывайся на неё. В отличие от Маро, Лира ни в чём не виновата. Это чистое дитя. Хотя я пойму, если ты не сможешь избежать гнева. Это будет для всех нас испытанием. Мы должны простить её, ведь её вины нет ни в чем. Загляни в своё сердце. Ты пожалел Эри. И именно благодаря тебе Лира и появилась на свет. В каком-то смысле теперь ты её родитель. Это значит, в твоём сердце живёт жалость к ней. Когда встретишь её, вспомни об этом. Ведь кажется, ты понял, почему Маро захотела погибнуть».
Родитель, да? Родитель убийцы? Я присел, разглядывая розоватое напуганное лицо. Женщина вздрогнула, и закрыла голову руками, точно боясь, что я её ударю. Я вздрогнул сам.
Нет, ты не Маро. Моё сердце успокоилось. Когда я вышел из больницы, я страшился этой встречи. Я думал, когда встречу её, то буду испытывать только ненависть и гнев. Я спокоен. Нет у меня никакой ненависти.
Я протянул руку дрожащей женщине.
- Всё хорошо, не бойся, - сказал я, мягко улыбаясь, - я не обижу тебя.
Женщина перестала трястись и подняла на меня большие, полные слёз глаза. Скорее всего, она ещё не понимает наш язык, так сказал Гилиам. Но ещё он сказал, что она понимает интонацию.
- Не бойся, всё хорошо. Давай руку. Я помогу тебе.
Несмело и робко, наивно глядя мне в глаза, она потянула ко мне свою руку.
- Вот так. Хорошо. Молодец. Не бойся. Тебя теперь никто не обидит. Я обещаю.
Её рука легла в мою. Я привстал, легонько потягивая её вверх. Она встала. Я отпустил её руку. С минуту она смотрела на меня почти младенческим взглядом. И вдруг широко заулыбалась и схватила мою ладонь своими розовыми тонкими руками.
Она засмеялась, точно ребёнок. Таким лёгким, звонким, чистым смехом. Да, ты не Маро, ты моё дитя. Я никому не дам тебя в обиду.
- Довольна? Нравится? – я улыбался вместе с ней и вдруг принялся оглядываться. – Ты тут одна! В большом замке! Кто отпустил тебя одну? Какая безответственность!
Лира перестала смеяться, пытаясь понять, ругается или нет этот странный дядька.
- Так, надо срочно отвести тебя к Гилиаму! Он скажет, где и на кого тебя можно оставить, пока я буду занят. Пойдём, - держа Лиру за руку, я потянул её за собой.
Она шла сперва молча, внимательно глядя на меня. Потом довольно рассмеялась и обняла мою руку.
- Это ещё что такое?! – послышалось у нас за спинами.
Лира вскрикнула и спряталась за мной. Я обернулся и увидел Шенну. Она стояла, уткнув руки в бока, и недовольно смотрела на моё дитя.
- Чем вы занимались, пока нас не было?! – гневно рыкнула блондинка. – Чего эта рыжая липнет к тебе?!
- Не смей ругаться! – вступился я. – Не забывай, она не Маро. И она теперь ребёнок.
- Хорош ребёнок. Пристаёт к взрослым дядям, - прошипела Шенна.
- Да никто ко мне не пристаёт! – возмутился я. – Я для неё как отец теперь. Забыла, ведь именно благодаря мне она живёт. Она верит в меня и чувствует, что я не дам её в обиду. Она просто маленький ребёнок, который прячется за спиной взрослого. Вспомни себя в детстве. Разве ты не такой была?
- Ладно-ладно, верю, - недовольно, но всё же более мирно произнесла Шенна, - ну привет, Лира.
Лира несмело выглянула из-за моей спины и показала Шенне язык.
- Э… - Шенна впала в ступор. – Ты чего творишь, зараза?!
- Не кричи на неё! – я старался подавить смех. – Она ребёнок, ребёнок, не забывай. Пойдём, Лира, надо найти Гилиама.
Кожей чувствуя, как закипает блондинка, мы шли дальше по коридору.
***
В 20:00 я стоял около комнаты Шенны и ждал её.
- Быстрее! Мы вот-вот опоздаем! Вернее, уже опаздываем! И вообще, почему именно я должен с тобой идти?
- А кого я ещё должна была звать? – раздалось за дверью. – Брайана что ли? Разве что для того, чтоб убить его.
- Есть ещё Эд, забыла?
- Тебе что-то не нравится?!
- Да мне вообще всё равно, - фыркнул я.
- Тогда стой и молчи.
Ох уж эти женщины. Я вздохнул, довольно вспоминая, как оставляя Лиру в кабинете Гилиама, видел её разочарованное лицо, как она тянула ко мне руки, будто прося, чтоб я протянул ей свои. Да, моё дитя. Господи, что случилось с миром? Я стою под дверью девичей комнаты, по доброй воле жду Шенну и в мои семнадцать лет у меня есть дочь, которая старше меня. Лет так на тысячу.
- Я готова, - дверь приоткрылась.
- Наконец-то, - недовольно буркнул я и тут же подавился словами.
В дверном проёме стояла прекрасная девушка. Белое легкое платье, светлая бархатистая кожа, мягкий кроткий взгляд. Никакой кричащей косметики. Слегка розоватое личико окружали белоснежные кудри, красивыми волнами ложащиеся на плечи. Словно Шенну подменили на прекрасную мечту, которую художник запечатлел на картине.
- Идём. Сам же говорил, что опаздываем. Что ты так смотришь?
- А я… т, м,… и, а. Тьфу ты! Идём!
Я круто развернулся и злой на самого себя недовольно затопал по коридорам к большому залу. Однако зря я торопился. Двери зала были ещё закрыты, хотя я отчётливо слышал за ними какие-то шорохи.
У дверей уже ждали остальные ребята. Брайан в кои-то веки надел не затрёпанные джинсы и выцветшую ветровку, а приличного вида брюки и белую рубашку. Эд тоже надел брюки и кремовую рубашку с коротким рукавом. Нелл аккуратно причесалась и облачилась в свободное нежно-голубое платье. Лиза стояла рядом. Было видно, что ей непривычно в коричневом платье без бретелек и с пышной юбкой до колен. Увидев меня, она смущённо зарделась.
- Ого! Лис! Да тебя не узнать! – воскликнул Эд.
На самом дальнем углу полки я нашёл у себя строгие, сужающиеся к низу чёрные брюки и белую рубашку с воротником-стоечкой. Правда, чувствовал я себя так же комфортно, как Лиза себя в платье.
- Чего ждём? – спросил я парней.
Те пожали плечами. Дверной замок вдруг щёлкнул. Мы с любопытством подошли к дверям. Те медленно и тихо открылись. Я в полном недоумении уставился на остальных, но те понимали происходящее так же хорошо, как сборник тезисов по философии. Зал был абсолютно тёмный. Ничего и никого не было видно. И тишина.
- Кто пойдёт первым? – спросил я Эда и Брайана.
- Ты у нас камикадзе, вот ты и иди, - сказал Эд.
- Ага, да сейчас. Уже побежал.
- Вот трусы. Пошли! – Шенна взяла меня за руку и потащила в зал.
- Эй, ты чего делаешь? – возмутился я.
- Шенна, отпусти его руку! – сказала Лиза, поравнявшись с нами.
- Это ещё почему? – Шенна волком глянула на Лизу. – Значит, тебе можно прыгать ему на шею, а мне нельзя его за руку взять?
- Это совсем другое!
- Нет, не другое!
- Дамы, прекратите собачиться.
- Замолкни!!! – разом рявкнули они обе на меня.
- Всё-всё, молчу, - пришибленно ляпнул я.
- Да идём уже, - недовольно протянул Брайан, шагая в зал.
Мы прошли где-то до середины и остановились. Двери вдруг захлопнулись.
- Мама! – пискнула Шенна и спряталась за мной.
- Тогда уж папа, - усмехнулся я. Совсем как Лира, - и кто ещё из нас трус?
Щёлкнул выключатель. Ярко вспыхнули лампы.
- Поздравляем!!! – прозвучал хор со всех сторон.
Вокруг нас стояли воспитатели и дети с цветами и коробочками. Все они хлопали в ладоши. Аплодисменты стихли. Из толпы к нам вышли Гилиам и госпожа Питтерс. Я всё ещё ничего не понимал, хотя лица Шенны и остальных ребят были подозрительно спокойными.
Гилиам подошёл ко мне, ребята отступили назад.
- В день твоего рождения шёл дождь, - начал мужчина, - небо плакало, отпуская к нам одного из своих ангелов. Но сегодня прекрасная погода. Небо гордится тобой и радуется за тебя.
Я удивлённо смотрел то на Гилиама, то на госпожу Питтерс. Не может быть.
- Свой день рождения ты провел в пещерах, в плену у Маро, и так его и не отпраздновал, - вдруг заговорила Лиза.
Неужели они о нём знают?!
- Подойди ко мне, Адальжис, - Гилиам взял у госпожи Питтерс коробку.
Я шагнул к мужчине.
- Встань на одно колено.
Я послушался и выполнил приказ.
- То, что ты совершил той злополучной ночью, это самый настоящий подвиг. Пламя твоей любви к людям и милосердие спасло всех нас. И сегодня, в день празднования твоего дня рождения, от всей деревни мы делаем тебе особенный подарок. Тот, которого ты по-настоящему заслужил.
Гилиам открыл коробочку. В ней на бархате лежала золотая птица с янтарными глазами. И это не просто дорогое украшение. Это символ высшего ополченческого звания, верховного совета!
- Отныне ты по праву занимаешь одно из кресел в Совете и, разумеется, получаешь звание ополченца нулевого класса – высшего из всех возможных.
Гилиам надел золотую цепочку с птицей мне на шею.
- С днём рождения, - улыбнулся он, - и встань, Адальжис Беранже. Теперь ты по праву один из нас.
Я встал с колена и посмотрел на ребят.
- Вы знали, знали, что сегодня будет?
- Конечно! – Шенна вздёрнула подбородок.
- И ничего мне не сказали? Играли удивление?
- Естественно! Было бы у тебя тогда такое потрясающее выражение лица! С Днем Рождения, балда.
- Ребята, - Гилиам посмотрел на моих друзей, - а вас в свою очередь я посвящаю в ополченцы первого класса. С сегодняшнего дня вы в строю.
- Потрясающе!!! – радостно воскликнул Эд.
- Погодите, если мы ополченцы первого класса, а Лис – нулевого, - Шенна нахмурила брови, - значит, теперь мы подчиняемся ему?
- Совершенно верно, - Гилиам улыбнулся.
- Чего?! – взвыла Шенна.
- Тебе что-то не нравится? – довольно протянул я, чувствуя, что теперь кое-кто будет меньше выпендриваться.
Я теперь начальник Шенны. Да я о таком мог только мечтать! Гилиам, я вас сейчас расцелую!
- Ну а теперь главный подарок!
Свет погас. Все запели «С Днём Рождения», и в зал Нелл и Мэт внесли огромный торт.
- Это что, для меня?.. – огорошено выдохнул я.
- Конечно! – воскликнул Мэт. – Мы делали его все вместе. Даже господин Гилиам и госпожа Питтерс поучаствовали. Все они оставили тебе послания на нём и подписи. Текст их, а все подписи делал я.
- Это видно, - Лиза стояла у торта, прикрывая ладошкой рот и трясясь от беззвучного смеха.
- Я молодец, - сказал Мэт.
- Ты настоящий друг, - я растроганно улыбнулся.
Такой торт… Когда ещё я только попал в приют, на мой первый в нём день рождения Мэт с неописуемо счастливым видом вручил мне торт его работы. Тогда это был маленький кособокий четырёхугольник. Я тогда чуть с подоконника не свалился, ведь до того дня я не получал подарки. В этот раз друг, все друзья сделали его для меня.
- Ребята, все, спасибо!
Народ начал выстраиваться возле меня, чтобы вручить маленькие подарки. И это всё для меня! Для меня! Для меня!
- Вот, это тебе! С Днём Рождения, дружище! – Мэт вручил мне подарок и мы дружески обнялись.
- Мэт, твой день рождения я испортил своим нытьём, - я виновато посмотрел на друга.
- О чём ты? В мой день рождения ты спасся от Маро! Это лучший подарок! – Мэт хлопнул меня по плечу. – К тому же ты меня потом поздравил.
- Мэт, - до меня вдруг кое-что дошло, - тебе ведь теперь восемнадцать, а это значит, что ты должен покинуть приют.
- Ага, - улыбнулся Мэт.
- Это значит… - я замер.
- Я остаюсь.
- Правда? – не верил я.
- А как ты думал? Неужели я тебя брошу?! Я остаюсь. Я уже обо всём поговорил с госпожой Питтерс, и она уже подготовила приказ.
- Какой приказ? – я с подозрением смотрел на друга.
- Я стану воспитателем, - разулыбался друг.
- Чего?! – взорвался я. – Ты что, будешь моим воспитателем?!
- Ага, - хохотнул друг.
- Что за ерунда?! Я не согласен?! Сейчас же его увольняйте! Чтоб ты был моим начальником! – ревел я.
- Да расслабься, - смеялся друг, - зато ты мой начальник в ополчении. Выходит, что мы начальники друг друга. Забавно, не правда ли?
- Начальники друг друга? Какая бредятина, - хохотнул я.
- Ага, - улыбался Мэт.
- Это я «заддиректора»??? – послышалось восклицание Гилиама. – Мэтью! Я не «задни»… я не «зад директора»!
- Упс, - Мэт смущённо прикрыл лицо ладонью, - кажется, я неправильно написал.
- Мэт, - шёпотом протянул я, стараясь усовестить друга,
- Я не специально, честно слово, - шептал друг, старательно подавляя смех.
- Так, Адальжис, время загадать желание и задуть свечи, - Гилиам откашлялся, прося тишины.
- Да, - кивнул я и подошёл к торту.
Гилиам поглядывал на творение Мэта: «Заддиректора. Хоть бы не прилепилось».
- Ну что, загадал? – спросил Мэт.
- Ага, - я глянул на свечи.
И те погасли. Повисла тишина.
- Адальжис! – раздались в темноте голоса.
Я тихонько хихикал. Да, я ещё до конца не осознал, что во мне пробудилось, но теперь я точно знаю, чего я хочу.
Конец