В нашем доблестном королевстве всё всегда происходило вовремя: рассвет — как по расписанию, сбор налогов — по слухам, а вот неприятности возникали строго тогда, когда о них никто не просил. Никто, кроме, конечно, Его Императорского Величества, который почему-то был уверен: если назначить на очередное спасение мира самых несовместимых людей, у них всё обязательно получится. И как тут спорить?
Веронике двадцать два, и она ведьма. Нет, не из тех, что летают по ночам с зелёным дымком и рассылают бородавки по подписке, а самая обыкновенная, как и большинство ведьм — с живым воображением, умением варить тринадцать сортов зелий, непредсказуемым характером и верой в то, что если день начинается с пирога и приветствия кота, то никакой демон его не испортит.
В последний месяц, правда, утро перестало быть добрым. За окном над рынком завелась непонятная хмарь, жених соседки начал говорить басом, куры неслись кубиками, а из леса отчётливо пахло серой, хотя самое ужасное — местные мужчины вдруг перестали улыбаться ей в лавке. Не к добру всё это.
Чтобы окончательно убедиться: что-то идёт не так, достаточно было получить гонца из дворца с официальной грамотой. А там — ни больше, ни меньше: «Дорогая ведьма Вероника, немедленно прибыть ко двору. Дело государственной важности. P.S. Ваша мама, конечно, была бы недовольна, но совета у неё мы не спрашивали».
И вот стоит Вероника на ступенях императорского зала, в лучшем зеленом платье (приобрела его на случай важных встреч и свиданий), и душа уходит в пятки. Потому что рядом, ростом под два метра, строгий, с лицом, будто его только что выгладили утюгом по трафарету «образцовый инквизитор», стоит Себастьян. Себастьян в этом зале чувствует себя почти родным. Крест у него на груди весом с сапог, взгляд внимательный, руки дежурно молятся за весь город.
— Ну вот, Вероника, знакомься: твой напарник, — сказал Его Величество, улыбчиво подмигнув. — Себастьян, это Вероника, она ведьма, но рука тяжёлая, а сердце золотое.
Вероника слегка присела, как учили, но взгляд у неё, конечно, был больше боевой, чем вежливый. Инквизитор ответил лёгким кивком. Взгляд их не встретился: слишком уж привыкли оба к одиночеству, чтобы разглядывать друг друга, как новые книги.
Император торжественно продолжил:
— Надо остановить демона, поселившегося в мельнице у Кривого ручья. Мирные люди страдают! Каша сама себя варить не должна, куры кукарекать ночью, а мельник вообще запретил всем своим снабжать трактир. Заканчивайте… ну, вы, как обычно умеете.
Если бы в этот момент кто-то посмотрел на Веронику и Себастьяна со стороны, у любого здравомыслящего человека возникло бы только два вопроса: «А обе ли стороны понимают, с чем связались?» и, главное: «Кто первый сдастся — ведьма или инквизитор?»
Дорога к мельнице заняла почти полдня. Шли они сначала рядом, потом чуть врозь. Первыми молчание нарушила, конечно же, Вероника:
— Вы, наверное, не часто имеете дело с такими… как я?
— Если честно, я предпочитаю, чтобы ведьмы не приставали к моей вере, а демоны не ходили мимо городских амбаров, — ответил Себастьян, но совсем не сердито.
Она улыбнулась про себя, ну и напарник достался! Прямой, как осиновая палка, и с виду холодный. Но когда он подал ей руку, чтобы перейти через полусгнивший мост, оказалось, что ладонь тёплая и крепкая, а взгляд темнее и глубже, чем казалось сперва.
— Мне говорили, что у инквизиторов руки на излом, — обронила она.
— Не верьте всему, что говорят, — ответил Себастьян. — Особенно ведьмам.
Вероника впервые почувствовала: не всё потеряно! С упрямыми всегда интереснее.
Мельница действительно была проклята. Колёса вращались в обратную сторону, мешки с мукой сами запрыгивали в амбар, а со стены тускло светилась надпись крупными буквами «УЙДИТЕ, ПОКА МОЖЕТЕ» (и ниже мелким шрифтом: «В противном случае заплатите мукой и куриным яйцом»).
Вероника взяла из кармана пригоршню сушёного розмарина от нечисти, а Себастьян только крестился молча, будто говорил: «Господи, снова всё через ведьму!»
— Надеюсь, вы не будете меня поджигать, если я что-то не так сделаю? — спросила она, шагая первой.
— Только если вы ненароком станете демоном, — усмехнулся Себастьян. — Или… если захотите остаться здесь подольше.
— А вдруг захочу? — отчаянно ляпнула Вероника, сама испугавшись собственного голоса.
Внутри мельницы было прохладно и пыльно. Там действительно сидел демон, существо посредственное, лысоватое, мышиного роста и в сезонной аллергии на цветочную пыльцу. Увидев гостей, он только хмыкнул:
— Ну вот, снова пришли спасать мои жертвы. По графику.
— Кто из нас сегодня герой? — спросила тихо Вероника, глядя на Себастьяна.
Тот едва заметно пожал плечами.
— Сегодня, похоже, очередь ведьмы, — сказал он, не отпуская её руку. — Я прикрою.
И всё смешалось: кресты с амулетами, молитвы с заклинаниями, розмарин с мукой… А демон, вместо криков и угроз, вдруг сел на мешок и вытер нос:
— Если пришли меня гонять, то можно сначала пирожков? Я уже неделю вздрагиваю от сквозняка и тоски.
— Я пеку лучше мельника, — внезапно сказала Вероника глядя на Себастьяна и… растерялась: с чего вдруг стала тянуться к этому странному инквизитору больше, чем к идее победы над нечистью?
Себастьян сдержанно улыбнулся. В этот момент, кажется, мельница стала чуть светлее.
С демоном всё решилось неожиданно: оказалось, ему нужна не изгнание, а беседа. Вероника угостила его пирогом (заклинать пришлось только вишнёвую косточку), Себастьян прочёл над мельницей молитву и наложил защиту от лишнего волшебства. Демон пообещал уйти, но только если ему дадут на дорогу мешок овсянки и обещание: никаких больше ведьминых пирогов без разрешения.
В доме мельника вновь запахло хлебом, а над городом разошлись последние облака.
Когда Вероника и Себастьян шли обратно, он вдруг нарушил молчание:
— И всё-таки… вы, наверное, не похожи на других ведьм.
Она слегка натянула свой капюшон:
— А вы — не похожи на других инквизиторов.
Пауза повисла, как всегда в самом интересном месте.
— Может быть, когда всё закончится, вы… заглянете ко мне на чай? — спросила она, делая вид, что изучает цветы на обочине.
— С радостью, — ответил он и впервые за всё это время позволил себе по-настоящему улыбнуться.
Никто никогда не узнает, о чём потом рассказывали в городе: будто бы у мельницы по ночам видели тени, обсуждающие погоду, или слышали смех, похожий на перелив ручья. Но все знали: если теперь над местным рынком засияет полная луна, значит, ведьма и инквизитор где-то рядом. Просто разбираются со своим очередным демоном. Или… учатся печь пироги вместе.
Так началась история о том, как даже самые разные люди могут не только спасти город, но и — кто бы мог подумать! — полюбить друг друга. Но это уже совсем другая сказка…