Лариса стояла у окна, наблюдая, как тяжелые капли дождя разбиваются о подоконник. В квартире пахло лекарствами, пылью и тем специфическим холодным спокойствием, которое воцаряется в доме после визита службы ритуальных услуг. Отец ушел тихо, под утро, так и не открыв глаза в последний раз. Лариса, привыкшая к виду смерти за годы службы, не плакала. В голове, словно по старой привычке, выстраивался протокол: время констатации, звонки, организация.
Тишину разорвал скрежет ключа в замке. Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в квартиру входил не близкий родственник, а группа захвата. Артем, даже не сняв промокшую куртку, прошагал в гостиную. От него несло дорогим табаком и нервным потом.
– Где они? – вместо приветствия бросил он, озираясь по сторонам.
– Кто «они», Артём? – Лариса медленно повернулась, опустив руки в карманы домашнего халата. Пальцы привычно сжались в кулаки, фиксируя «объект» в пространстве.
– Документы на фирму и ключи от сейфа! Я знаю, что отец держал всё в кабинете. Не делай вид, что ты тут просто так сидишь и скорбишь. Я видел, как ты на него смотрела последние полгода – как на годовой отчет, который надо поскорее сдать.
Лариса окинула брата взглядом. Артем всегда был «золотым мальчиком». Отец тащил его, выкупал из долгов, пристраивал в бизнес. Артем же платил за это наглостью и уверенностью, что мир обязан ему по праву рождения.
– Отец еще не остыл, Артем. Похороны послезавтра. О каких документах ты говоришь?
– Не читай мне морали, майор в отставке! – Артем подошел вплотную, обдав её запахом перегара. – Пока ты в засадах гнила, я здесь дела делал. Эта квартира, загородный дом, счета – всё должно перейти в правильные руки. Папа всегда говорил, что я – его продолжение. А ты… ты так, побочный эффект его первого брака.
Он прошел в кабинет отца, бесцеремонно пиная ногой старый кожаный пуф. Лариса не двинулась с места. Она лишь коснулась экрана телефона в кармане, запуская запись. «Вход в материал» выполнен, фигурант начал активные действия.
– Я всё равно найду, Лара. Я уже договорился с юристом. Он сказал, что твоё «дохаживание» за стариком ничего не значит. У меня на руках его обещание, записанное на видео, где он говорит, что дело перейдет мне.
– Обещание – это не волеизъявление, Артем, – тихо произнесла она, глядя в его спину. – Существует процедура. Шесть месяцев. Нотариус.
– Какие к черту шесть месяцев?! – Артем обернулся, его лицо покраснело от ярости. – У меня кредиторы на хвосте, мне оборотку закрывать надо! Я завтра же привезу своего нотариуса, он всё оформит как надо. Ты тут никто, поняла? Приживалка с удостоверением.
Он начал рыться в ящиках стола, выкидывая на пол папки с медицинскими выписками и старые фотографии. Лариса смотрела, как он топчет их своими начищенными ботинками. В груди что-то кольнуло – не боль, а холодная ярость профессионала, увидевшего вопиющее нарушение всех человеческих кодексов.
– Артем, прекрати. Ты совершаешь ошибку.
– Ошибку? – он издевательски расхохотался, выудив из-под стопки бумаг тяжелую связку ключей. – Ошибка – это то, что отец вообще позволял тебе здесь находиться. Завтра в десять утра у нотариуса Савченко. Будь там, если хочешь получить свои три копейки на памятник.
Артем вылетел из квартиры так же стремительно, как и вошел. Лариса подошла к столу, подняла одну из фотографий – на ней отец, еще молодой и крепкий, держал ее на руках. Она знала то, чего Артем даже не подозревал. За неделю до смерти отец попросил ее принести ноутбук и пригласить старого друга – нотариуса, которого он знал еще со времен своей молодости в юридическом институте.
Лариса села в кресло отца. В голове всплыла фраза из его последнего разговора с ней: «Лара, ты привыкла ловить преступников, а я всю жизнь растил одного под боком. Пора закрывать это дело».
Она открыла ноутбук и ввела пароль. На почте висело письмо от того самого нотариуса. В приложении был скан второго конверта, который должен был быть вскрыт только в день оглашения.
Телефон пискнул. Сообщение от бывшего коллеги: «Лара, пробил твоего Артема. У него долги по ст. 159 – мошенничество в особо крупном. Твой "братец" уже заложил отцовский дом, которого у него еще нет. Ждем реализации?».
– Ждем, – прошептала Лариса, глядя на оливковое отражение своих глаз в темном мониторе. – Реализация завтра в десять.
***
Утро выдалось серым, под стать настроению Ларисы. Она стояла перед зеркалом, поправляя воротник пепельно-серого пальто. Оливковые глаза смотрели холодно и сосредоточенно. Бывших сотрудников не бывает – это она знала четко. В сумке лежал диктофон и папка с документами, которые отец передал ей лично в руки за три дня до того, как его сердце остановилось.
У входа в нотариальную контору Савченко уже припарковался ярко-синий внедорожник Артема. Брат стоял на крыльце, нервно листая что-то в телефоне. Завидев сестру, он осклабился, обнажая идеально белые зубы.
– Явилась, «совесть семьи»? – Артем спрятал телефон. – Надеюсь, ты взяла с собой паспорт. Нужно будет расписаться в отказе от претензий, чтобы мы не тянули резину. Я уже договорился: Савченко проведет всё быстро.
– Ты слишком торопишься, Артем. По закону у нас есть полгода, – Лариса прошла мимо него, обдав холодом.
– Закон – это для таких, как ты, – хохотнул он ей в спину. – А для людей с возможностями закон – это пластилин.
В кабинете пахло кожей и несвежим кофе. Нотариус Савченко, грузный мужчина с усталыми глазами, указал им на кресла. На столе уже лежала папка с наследственным делом. Артем уселся вальяжно, закинув ногу на ногу.
– Давайте к делу, – бросил брат. – У нас есть завещание отца от двенадцатого года. Там всё четко: фирма, недвижимость и счета отходят мне. Сестре – квартира бабушки в области. Всё по справедливости, как папа и хотел.
Савченко кашлянул, открывая папку. – Видите ли, Артем Викторович... Вчера ко мне поступило заявление от вашей сестры. А сегодня утром я получил документы из централизованного реестра.
– Какие еще документы? – лицо Артема мгновенно утратило загар, став землистым. – Лара, ты что, решила палки в колеса вставлять? Думаешь, высудишь что-то? Да я тебя по судам затаскаю, ты на адвокатов больше потратишь, чем твоя доля стоит!
Лариса молчала. Она смотрела на то, как у Артема начинает подергиваться веко. Профессиональный признак – фигурант поплыл.
– Речь не о судах, – тихо произнес Савченко. – Речь о втором конверте. Ваш отец, Виктор Семенович, посетил нотариуса месяц назад. В другом городе, будучи в полной памяти и здравии. Он изменил завещание полностью.
– Бред! – Артем вскочил, ударив ладонью по столу. – Он был болен! Он не соображал! Это она подстроила, – он ткнул пальцем в сторону Ларисы. – Она его обработала, пока я пахал на его благо!
– Сядь, Артем, – Лариса даже не вздрогнула. – Ты пахал не на его благо, а на свои долги. Я знаю про залог дома. Я знаю про иск от твоих партнеров. Ты решил, что смерть отца – это твой спасательный круг?
Артем тяжело опустился в кресло. Его пальцы судорожно вцепились в подлокотники. – И что там? Что в этом новом завещании? Всё ей?
Савченко надел очки и взял в руки тонкий лист бумаги. – Виктор Семенович указал, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами личного характера, он лишает Артема Викторовича права на обязательную долю и любые активы. Но это не самое главное.
– А что может быть главнее?! – взвизгнул Артем. – Я его единственный сын! Его кровь!
– Именно об этом и речь, – Савченко посмотрел на него с нескрываемой жалостью. – К завещанию приложен официальный отчет о генетической экспертизе. Ваш отец провел её втайне. И, согласно результатам, вероятность вашего родства с Виктором Семеновичем составляет ноль процентов.
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Артем сидел неподвижно, его рот был полуоткрыт. Лариса видела, как капля пота скатилась по его виску.
– Что ты несешь... – прохрипел Артем. – Какая экспертиза? Мама... мама не могла.
– Папа знал об этом тридцать лет, – Лариса впервые заговорила с горечью. – Но молчал. Видимо, надеялся, что ты хотя бы человеком вырастешь. А когда увидел, как ты заживо его в могилу упаковываешь, решил, что чужому человеку его дело не достанется.
– Папа бы всё мне оставил! – вдруг выкрикнул Артем, вскакивая и хватая Савченко за лацканы пиджака. – Слышишь? Он любил меня! Это подделка! Вы все в сговоре!
– Артем, успокойся! – Лариса встала между ними, профессиональным захватом перехватывая кисть брата. – Ты сейчас на статью наработаешь прямо в кабинете.
Артем вырвал руку. Его глаза безумно бегали по комнате. Он понял: его мир, построенный на праве «наследного принца», рассыпался в пыль. Без этих денег он не просто беден – он труп, учитывая, кому он задолжал.
– Но если не я... то кто? – он посмотрел на Ларису. – Ты? Ты теперь королева империи? Рада? Добилась своего?
Савченко перевернул страницу. – Нет, Артем Викторович. Лариса Викторовна получает только квартиру отца. Весь основной капитал, фирма и недвижимость, согласно воле покойного, отходят…
Нотариус замолчал на секунду, глядя в текст. Лариса почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не знала финала этой части распоряжения.
– Кому? – в один голос выдохнули они.
– Племяннику Виктора Семеновича. Сыну его покойного брата, который живет в Мурманске. Человеку, которого Виктор Семенович видел один раз в жизни, но который, цитирую: «Хотя бы не предавал меня каждый день своей жадностью».
Артем медленно осел на пол, закрыв лицо руками. Лариса смотрела на него и не чувствовала триумфа. Она видела перед собой «фигуранта», который только что потерял всё: имя, деньги и прошлое.
– Это еще не всё, – тихий голос Савченко заставил Артема поднять голову. – Есть второй конверт. Лично для вас, Артём. Но отец просил вскрыть его только после того, как вы осознаете потерю наследства.
Продолжение следует...
Доступ к Финалу скоро откроется для всех желающих, а пока доступен по подписке >>ЗДЕСЬ
