Иногда мировая сверхдержава звучит удивительно… растерянно.
Когда президент США начинает просить союзников прислать тральщики, спецназ и «любую помощь», это уже не демонстрация силы. Это сигнал: ситуация выходит из-под контроля.
В американской политике принято говорить языком уверенности. Но иногда даже этот язык начинает выдавать сомнение. Последние заявления Дональда Трампа по поводу Ормузского пролива звучат именно так — как попытка убедить мир, что ситуация под контролем, хотя сам тон говорит об обратном.
В интервью Financial Times президент США заявил, что НАТО ждёт «очень плохое будущее», если союзники не помогут открыть Ормузский пролив. Формально это выглядит как дипломатическое давление. Фактически — как просьба о помощи, оформленная в виде ультиматума.
Контекст здесь важен. После начала войны США и Израиля против Ирана пролив оказался фактически заблокирован. Именно через этот узкий морской коридор проходит около пятой части всей мировой нефти. Когда движение там останавливается, нервничает не только энергетический рынок — нервничает вся мировая экономика.
Попытки США самостоятельно решить проблему пока не дали результата. Более того, ситуация развивается в сторону, которой Вашингтон явно не ожидал: цена нефти уже перевалила за 100 долларов за баррель. Для стран-импортёров это серьёзный удар, а для геополитических соперников США — неожиданная возможность.
На этом фоне Трамп решил сыграть на старой карте союзничества. Его аргумент звучит просто: Европа, Китай, Япония и Южная Корея гораздо сильнее зависят от нефти из Персидского залива, чем США. Следовательно, они должны помочь открыть пролив.
Но если отбросить дипломатическую упаковку, просьба выглядит необычно. Президент крупнейшей военной державы мира прямо говорит, что ему нужны тральщики — корабли для разминирования, которых, по его словам, у европейцев больше, чем у США.
Затем тон становится ещё конкретнее.
Трамп заявил, что союзники могли бы отправить людей, которые «избавятся от некоторых негодяев» на иранском побережье. В переводе с дипломатического языка это означает спецназ и прямые боевые операции против иранских сил.
Фактически Вашингтон предлагает союзникам разделить военные риски в конфликте, который изначально был инициирован США и Израилем.
Отдельная линия давления направлена на Китай. Трамп заявил, что Пекин также обязан участвовать в разблокировании пролива, поскольку получает около 90 процентов своей нефти через этот маршрут. Более того, американский президент намекнул, что может использовать предстоящий саммит с председателем КНР Си Цзиньпином как рычаг давления.
Однако здесь возникает очевидная проблема. Китай традиционно избегает прямого военного участия в подобных конфликтах. А Европа, которая и так погружена в украинский кризис, вряд ли стремится открывать ещё один фронт на Ближнем Востоке.
Именно поэтому заявления Трампа звучат так нервно. Он напоминает союзникам, что США помогали им — в частности, на Украине — и теперь ожидают ответной поддержки. Но сама формулировка «посмотрим, помогут ли они нам» уже выдаёт сомнение.
Тем временем Белый дом оставляет за собой привычный инструмент давления — угрозу дальнейшей эскалации.
Трамп предупредил, что США могут нанести новые удары по иранскому острову Харк, который является ключевым центром экспорта нефти страны. Не исключаются и атаки на другую нефтяную инфраструктуру Ирана.
Иными словами, ситуация выглядит парадоксально. Вашингтон требует помощи союзников для разблокирования пролива, но одновременно угрожает действиями, которые могут ещё сильнее дестабилизировать регион и окончательно взорвать нефтяной рынок.
История с Ормузским проливом показывает одну простую вещь: даже крупнейшая военная держава мира иногда сталкивается с географией, экономикой и политикой, которые невозможно решить одним авианосцем.
И когда сверхдержава начинает говорить союзникам: «нам нужна любая помощь», — это уже не обычная дипломатия. Это момент, когда мировой порядок начинает слегка трещать.
Подписывайтесь и высказывайте своё мнение. В следующих публикациях ещё больше интересного!
