Василий замер, глядя на экран. Снимок был чётким: две полоски, яркие и бескомпромиссные. Спустя минуту снова ожил мессенджер макс. Алина прислала короткое: «Посмотри». А следом — входящий вызов.
Голос жены дрожал от слёз и накопленной усталости.
— Вася, я больше не вынесу, — выпалила она вместо приветствия. — Леону всего полтора года, он только начал спать по ночам. У нас и так пятеро, посмотри вокруг! В квартире тесно, в машине места нет, я сама уже как тень себя самой.
Василий слушал её сбивчивую речь, машинально потирая переносицу. Он любил детей, но цифра «шесть» в голове не укладывалась. Это казалось пределом.
— Я просто физически не смогу, — Алина всхлипнула. — Узнавай, где это делают. Срочно. Таблетки, клиника — мне всё равно, только найди надёжное место. Я устала рожать, Вася. Пойми меня.
Он хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. Работа в офисе отошла на второй план. Василий открыл браузер и начал вбивать в поиск запросы. Пальцы быстро бегали по кнопкам, открывая сайты частных центров. Цены, адреса, отзывы — всё смешалось в серый шум.
Через десять минут он отправил ей первую ссылку. Потом вторую.
«Вот частная клиника на окраине, там делают медикаментозное прерывание. Стоит около десяти тысяч. Есть вариант подороже, и там отзывы лучше», — написал он, прикрепляя скриншоты с прайсом.
В офисе было душно. Василий откинулся на спинку кресла, глядя, как статус сообщения сменился на «просмотрено». Теперь оставалось только ждать.
***************
Василий провернул ключ в замке. В прихожей его встретил привычный хаос: гора обуви, брошенный рюкзак и резкий запах подгоревшей каши. Квартира была двухкомнатной — старой, тесной, где каждый сантиметр жил своей жизнью с тараканми. Старшей дочери, Софье, скоро исполнялось восемнадцать. Она уже посматривала на дверь, мечтая о своём угле, а тут — шестой жилец на подходе.
В кармане завибрировал телефон. Писал лучший друг, Саня: «Вася, ты дебил? Какая клиника? Алина сейчас на гормонах, у неё паника. Если толкнёшь её на аборт, она тебе этого никогда не простит. Женский инстинкт — штука мощная, он идёт вразрез с любой логикой. Сделаете это — разведётесь через месяц. Зуб даю, не смей её слушать сейчас!»
Вася замер в коридоре, перечитывая сообщение. Слова друга больно ударили в цель. Он прошёл на кухню, где Алина, бледная и растрёпанная, гипнотизировала чайник.
— Будем рожать, — твёрдо произнёс он, прислонившись к косяку.
Алина медленно подняла на него глаза, полные слёз.
— Куда?! — выкрикнула она, срываясь на высокие ноты. — Ты в календарь смотрел? В кошелёк заглядывал? Мы и так живём как нищие. Все льготы уже собраны, выжаты до капли. Нам, как малоимущим, подачку кинули — пятнадцать тысяч! О нас «позаботились», Вася! Леону полтора года, за него уже ни копейки не платят. Твоя зарплата уходит на аренду и коммуналку. Мы концы с концами едва сводим, а ты про шестого?
Она вскочила, опрокинув стул.
— Рожать... Ты хоть подумал, сколько стоят пелёнки и подгузники в таком колиестве? Мы в этой двушке скоро на головах друг у друга стоять будем!
*****************
Старый универсал тяжело подпрыгивал на дорожных стыках. Василий крепко сжимал руль, вглядываясь в серую ленту шоссе, ведущую прочь от их посёлка. Впереди, на пассажирском кресле, посапывал полуторагодовалый Леон, смешно приоткрыв рот во сне. Малыш даже не догадывался, куда и зачем едут его родители.
Алина забилась на заднее сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она не кричала, не спорила — просто тихо плакала, и этот звук был хуже любого скандала. Она сама настояла на этой поездке, сама выискивала адрес клиники, но теперь её плечи мелко дрожали от каждого всхлипа.
«Ну что за хрень... — крутилось в голове у Василия. — Зачем я на это подписался? Брать такой грех на душу, когда сердце не на месте. И она вон извелась вся. Раз так уверена, чего ревёт в три ручья?»
Машина миновала сонные деревушки и выкатилась на широкий мост. Под колёсами блеснула Волга, затянутая утренней дымкой. Впереди замаячили первые высотки Самары. Оставалось проехать всего пару кварталов, свернуть за угол — и там, в стерильном покое частного центра, всё закончится. Или начнётся что-то непоправимое.
Город встретил их суетой и шумом светофоров. До цели оставалось не больше пятисот метров. Василий бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида: Алина закрыла лицо руками, прячась от мира.
В этот момент внутри него будто что-то щёлкнуло. Он резко вывернул руль вправо и с визгом тормозов притёрся к обочине, едва не зацепив бордюр. Двигатель заглох, и в салоне повисла тяжёлая, звенящая тишина.
— Всё, приехали, — хрипло произнёс он, не оборачиваясь.
****************
— Да что ты ревёшь?! — Вася резко обернулся к заднему сиденью, ударив ладонью по ободу руля. — Что ты ревёшь, я спрашиваю? Молчишь? Не знаешь? А я знаю!
Он не дождался ответа. Включил зажигание, вывернул руль до упора и, подрезав попутный фургон, рванул через двойную сплошную в обратную сторону. Машину тряхнуло, маленький Леон во сне вскинул ручку, но не проснулся.
— Сами в аду горите, а я на душу такое брать не буду! — Вася едва не кричал, глядя в лобовое стекло бешеными глазами. — Никогда не был за аборт, и на кой мне это сейчас? Ой, ну подумаешь, будем жить как нищие! Мы и так нищие, Алина! Что нам терять? Денег нет, ты не работаешь, пособие — слёзы одни. Но я что-нибудь придумаю. Слышишь? У нас девять месяцев впереди! За девять месяцев города рушатся и империи строятся. Я сказал — рожать будешь! Сиди дома и рожай, а не по клиникам катайся. Зачем мы вообще туда попёрлись?!
Алина отняла ладони от лица. Её глаза, красные от слёз, вспыхнули недобрым огнём. Она подалась вперёд, вцепившись пальцами в спинку его кресла.
— Придумает он! — сорвалась она на хрип. — Ты с нами и так не живёшь, Вася! На работе своей копеечной уже три года сидишь без продыху, а толку? Мужа у меня нет по факту, только подпись в паспорте. Я одна с ними с утра до ночи, в этой тесноте, в этой вечной стирке. Ты придёшь, поешь и в телефон уткнёшься. Какой пятый, какой шестой?! Ты хоть раз за это время за квартиру без долгов заплатил?
Она замолчала, тяжело дыша, и добавила тише, но больнее:
— Ты просто боишься ответственности перед Богом, а я боюсь, что нам завтра есть будет нечего.
**********************
На следующий день Василий снова был в своём «офисе». Назвать это место работой язык не поворачивался даже у него самого. Крохотная комната в старом здании, заставленная пошарпанной мебелью. Чтобы распечатать тексты, он бегал к соседям — бойким менеджерам по продажам, которые смотрели на него свысока.
Вася занимался аудиорассказами. Сам писал, сам озвучивал. Раньше это были просто страшилки или истории про жизнь обычных людей, но сейчас он нащупал что-то важное: начал переделывать русские сказки. Возрождал забытые мифы, вкладывал в них глубину и суровый мужской смысл.
Он открыл личный кабинет на Рутубе.
— Пятьсот рублей за вчера... — прошептал он, криво усмехнувшись. — Мда, как обычно, не густо.
Под последним видео красовался свежий комментарий: «Иди на завод, бездельник!». Хейтеры не дремали. Вася стиснул зубы и непроизвольно потёр правую руку. Сустав заныл с новой силой. Разрыв сухожилий три года назад поставил крест на физическом труде, но для врачей он оставался «годен». Инвалидность не давали, хотя рука порой висела плетью. С детства болячки липли к нему одна за другой, и этот творческий уголок был его единственным шансом не сойти с ума.
«Я же сюда жизнь вложил, душу...» — подумал он, чувствуя, как внутри закипает бессильная обида.
Вася закрыл вкладку и перешёл в личный кабинет на Дзене. Там статистика обычно была чуть живей, но цифры всё равно не сулили золотых гор. Он посмотрел на пустой лист текстового редактора. Нужно было писать, нужно было кормить пятерых — скоро шестерых — детей, а в голове набатом стучали слова Алины про «копеечную работу».
*****************
Василий вышел в коридор, пересчитал мелочь и купил в буфете пирожок с капустой и грибами. Запил его дешёвым чёрным чаем из пластикового стакана. Жевал медленно, глядя в серое окно на проезжающие машины. В голове лениво шевелились тёмные мысли.
«Может, ограбить кого? — подумал он, и сам испугался этой идеи. — Уеду в другой город, найду какого-нибудь богача... Да нет, бред. Это срок, да и не смогу я. Дурацкая мысль».
Он вернулся в свою каморку. На работу официально не брали из-за долгов по кредитам — приставы сразу наложили бы лапу на всю зарплату. А идти грузчиком не позволяла рука, которая после вчерашнего руля ныла особенно остро. Что делать? Как вывезти ещё одну жизнь, когда сам едва дышишь?
Вася зашёл в кабинет Дзена. На вкладке «Премиум» зажглось уведомление: подписались ещё три человека.
— О, ещё триста рублей. Это хорошо, — прошептал он, чуть расслабив плечи.
Но радость длилась недолго. Под последним рассказом, в который он вложил всю душу, красовался свежий комментарий: «Тварь, ты хочешь мои деньги? Я на эти сто рублей себе сигарет куплю лучше, чем тебе, мразь, задоначу!»
Вася замер, глядя на экран. Буквы расплывались перед глазами. Захотелось швырнуть мышку в стену, но он лишь тяжело выдохнул.
— Да мне и не надо... Я же не заставляю никого, — вслух ответил он пустоте, а потом быстро набрал этот ответ под комментарием.
Он закрыл вкладку и открыл чистый файл. Пальцы привычно легли на клавиатуру. Нужно было писать новую сказку — про злого лесного духа, который когда-то был человеком, но потерял всё из-за людской злобы.
*********************
Ночь Василий провёл в офисе. Он так делал, когда дома становилось слишком тесно от детского крика и невысказанных обид. Он упрямо верил: когда-нибудь его творчество выйдет на новый уровень, и тогда всё окупится. Но сейчас вера давала трещину.
Он составил в ряд три облезлых стула, расстелил старую куртку и прилёг, пытаясь забыться хотя бы на час. Сон не шёл. В темноте кабинета перед глазами разворачивался кошмар ближайших лет: снова бессонные ночи, плач, кучи грязных пелёнок и бесконечный ад.
«Никуда мы не выберемся, — думал он, ворочаясь с боку на бок. — Никакого моря, о котором мечтал всю жизнь. Никаких путешествий на машине в горы. Только этот офис, долги и вечная нехватка денег. Может, Алина всё-таки права? Аборт — и жизнь вернётся в привычную колею, где мы хотя бы не тонем?»
Утром за стеной послышались бодрые шаги и смех, это пришли менеджеры из соседнего отдела. Их беззаботность резанула по ушам. Василий сел на стульях, провёл ладонями по небритому лицу и поплёлся к выходу. Рука ныла, сустав будто залили свинцом.
Он вышел на улицу, где город уже задыхался в утренних пробках. Домой ехать не хотелось, но надо было что-то решать.
«Поговорю с ней ещё раз, — решил он, садясь в машину. — Спрошу прямо. Может, и впрямь... нельзя нам сейчас этого ребёнка. Не вытянем».
Василий припарковался у подъезда, долго смотрел на свои окна на четвёртом этаже. Он поднялся, открыл дверь своим ключом и замер. В квартире было подозрительно тихо, лишь из кухни доносился мерный стук ножа по доске.
*******************
— Ой! Ты вернулся? — радостно прощебетала Алина. Она стояла у плиты, и в её голосе впервые за долгое время не было привычного отчаяния. — А я тебя не ждала раньше вечера... Ты же вообще хотел пару дней подряд поработать?
Василий прошёл на кухню, колючий и раздражённый. Сон на стульях не добавил ему благодушия. Он уставился в окно. Их посёлок состоял из частного сектора и пары типовых четырёхэтажек, и сейчас он сверлил взглядом соседний дом, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы сфокусировать мысли. Тишина в квартире давила на уши.
— Слушай... я тут думал... я устал! — выпалил он, не оборачиваясь. — Работа эта бесконечная, а выхлопа ноль. Ты же говорила, что хочешь работать? Ну, давай так: ты родишь, а я буду сидеть с детьми, и ты пойдёшь?
— Что?! — протянула она, и нож замер над доской.
На её глазах тут же навернулись слёзы. Вася и сам в ту же секунду понял, какую глупость сморозил. С его больной рукой и творческим складом ума он представлял себя в роли «усатого няня» меньше всего на свете. Это было сказано от бессилия, от желания переложить груз на чужие плечи.
Скандал вспыхнул мгновенно и длился добрых два часа. Они кричали о деньгах, о немытой посуде, о потерянной молодости и о том, что жизнь превратилась в бег по кругу. Но когда запал иссяк, в кухне воцарился тяжёлый, изматывающий покой.
Они сели друг напротив друга за старый стол.
— Вась, — тихо сказала Алина, вытирая лицо краем полотенца. — Я просто не могу. Понимаю, что это логично, что так будет проще... Но по моральным причинам я не смогу сделать аборт. Я всю ночь не спала, на Леона смотрела и представляла, что его могло не быть.
Василий поднял на неё глаза и тяжело вздохнул.
— Я тоже понимаю, что логика против нас. Но... не могу я, Алин. Не поднимется рука.
Он подошёл к ней и неловко притянул к себе. Они обнялись посреди тесной кухни, заваленной детскими вещами, объединённые общим страхом и общей, вопреки всему, надеждой.
*****************
От автора:
На этом история замирает. Здесь нет вымысла. Имена изменены (жену Саша зовут, а меня вы знаете сами), но стены этой двухкомнатной квартиры, боль в суставе и те пятьсот рублей на счётчике — реальны. Я пишу эти строки прямо сейчас, находясь в той самой точке, где решение принято, а ответов на вопрос «как жить дальше» всё ещё нет. История короткая, потому что продолжение мы пишем прямо сегодня. Своими жизнями.
Спасибо тем, кто читает меня. Спасибо тем, кто поддерживает. Нам, если честно, сука, страшно! Но по-другому никак… Что думаете? Мы с женой дебилы?
МОЙ РУТУБ<<< СЛУШАТЬ ЭТИ РАССКАЗЫ <<< ЖМИ СЮДА
МОИ ОСОБЫЕ РАССКАЗЫ <<< ЧИТАТЬ ИЛИ СМОТРЕТЬ ТУТ<<< ЖМИ
МОЯ ГРУППА ВК<<< ЖМИ СЮДА
МОЙ БУСТИ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна