Обзор от ИИ
Условность логической формы и метафорического содержания — это конвенциональные основы познания. Логика (формы суждений, законы мышления) произвольна в выборе системы знаков, определяя структуру связей. Метафора условна в переносе смыслов, опираясь на культурные ассоциации. Оба типа конвенциональны (условны), обеспечивая гибкость мышления, где «форма» организует опыт, а «метафора» его интерпретирует.
Семиотика, Силлогистика( без математической логики) в управлении, Метафизика. Множественность интересов и направлений, да где только ни встречаются фракталы, в языке и семиотических знаковых системах! Это, может быть, забавно. И при этом переработанная книга «ФЛ», в существе, может быть все о том же, о знаковых рядах, словах, как их в широком смысле называют, в формализованной семиотике, в том числе, и программирования! Знаковые ряды, тем не менее, это тема, из которых может быть совершенно не понятно, почему же речь идёт о истине или лжи, пусть бы даже формального логического толка. Известный исследователь таких слов Марсель Мосс, в своё время, ничего подобного, не говорил и не утверждал. Иначе, это может быть, едва ли ни фетишизм знаков, мол знаки «и» и «л» и есть истина и лож, что часто может быть свойственен людям делающим карьеру и болеющим высотой. Фетишизм столицы, после которого может последовать семиотика с жалким приближением к теории и поэтике трагедии, в классической немецкой философии, и затем просто силлогистика теории управления и метафизика.
Вторая часть книги «ФЛ», повествующая о знаковых рядах может быть совершенно оторвана от первой части, рекламирующей ФЛ на основе абстрактной машины Тьюринга, и вполне существовать без неё. Будучи, тем не менее, быть может, полезна в физике или, скажем, в теории перколяции, протекания и/или просачивания. Но ближайшим образом ни в логике. Хотя почему бы и нет? По простой и не простой причине, не существует методологии и метода формализации естественного языка, в формализованные ряды, кроме как в программировании. Теории формально логической смежности,- что часто, так по себе используется в любом пересчёте математических рядов, вида одно-однозначного соответствия,- для фрактальных формализованных рядов, что могли бы быть таким образом смежены любым иным знаковым рядам, каковы бы они ни были, такой нет. В одной из систем для теории и языка «ФЛ», можно вполне допустить, что между половинными агрегатами «и/л» и «л/и» нет никакой фрактально логической разницы. Но такая есть только между каким-либо таким половинным и полным агрегатом, и/л л/и, что сам по себе половинный, коль скоро необходимо дополнение такого до развёрнутого агрегата, для следующего масштаба и/л л/и л/и и/л, что оказывается вновь половинным и т.д. ФЛ, это в этом смысле логика масштабов, замыкания и размыкания. Коль скоро, агрегат и/л л/и может быть в единстве или с и/л или с л/и. Вида: и/л л/и л/и и/л и/л. Добавление таких половинных агрегатов и любых иных, теперь «половинных», для любых иных масштабов может всякий раз привносить бинарный код в формализованное фрактальное распределение. И тем же, вносить дополнительное отличие от простой математической прогрессии. Но это очевидно только одна из возможностей построения. Что в таком виде может содержать массу имплицитных допущений и предпосылок, неупорядоченности, и даже нелепости и путаницы. Но главное, любые такие построения должны отсылать к языковому опыту, то есть любые последовательности выделенных фрактальных логических значений должны быть смежены лексическим единицам, в предложениях и высказываниях. Следует достаточно чётко установить, с допустимой точностью, чему могут быть смежены агрегаты: словам, подобно логике предикатов или пропозициональным высказываниям, подобно «ЛВ» или частям слов, вида: префиксов, суффиксов и основ, или иначе текстам и массивам текстов? И если всему этому, то следует указать правила смены правил смежности. И априорное вариативное упорядочение призвано, лишь для того, чтобы найти наиболее адекватное построение такого, для приведения предложений и высказываний естественного языка к фрактальному распределению. Если именно такая система, метод, язык и теория в части, кроме прочего, построения логического языка, подобная ЛВ, будут избраны, теперь, для построения фрактальной логики.
Только одного примера мало. Может быть любые логические парадоксы -семантические, что, вообще говоря, ни факт. И их можно свести к одному парадоксу лжеца. Но не все парадоксы формально логические. И машина Тьюринга ни одна. Это не единственная теоретическая основа общего понятия алгоритма. Более того, исчисления, в том числе, вида «ЛВ», только моделируют или, если угодно, эмулируют алгоритмы и соответствующие машины. Так же как и наоборот, алгоритмы, кроме прочего, абстрактных машин, вида машины Тьюринга только моделируют математические исчисления. «ЛВ» исчисление логическое, крайний случай математического, особенно в виде минимального исчисления предикатов или высказываний, что логически полны. То есть, логика и математика, это не одно и то же. И главное, не все фигуры речи и языка, это парадоксы. То есть, не всякая языковая условность,- скажем афоризма,- что в известном смысле, непрерывна для любого языка, коль скоро, любой язык условен, формально логически парадоксальна. То есть, автор может критически отказывается и теперь, отвечать на вопросы, кроме прочего, каким образом «ЛВ» может тесно или даже поверхностно интегрироваться в «ФЛ», и наоборот. И да, никаких работ по математической логике и математике у автора, ближайшим образом, в поиске сети, может не быть. Скорее, новый философ может захотеть учить высших чиновников, что теперь замещают место Македонских, философии и управлению. И еще метафизика, куда же без нее. Может быть. Инициация, зачин, почин, и чего вам ещё, и т.д. Короче, может быть чрезвычайно много подтверждений тому, что автор, в виду всего такого, всё таки несведущий, ни смотря на все отзывы высоких чиновников от науки, что реально случайно нашёл то, что никак не может распознать в значимости. Впрочем, история математической логики показательна и на этот счёт. Ни смотря на видимость взрывного роста, все шло довольно медленно,- тем более в виду возможного сравнения с современными темпами развития ИИ, в формате больших языковых моделей,- и с многочисленными банальными повторами. И более того, это может быть классическая ситуация, когда более известный автор, всякий раз рискует сокрушительной критикой от менее известных, как раз, за то, что, теперь, вполне довольствуется средним, и не дарует, как ранее, новейших активов. Количество ссылок, которое является одним из критериев значимости автора, словно и в любом многообразии принадлежностей, часто может вести только к возрастанию тщеславия, что все более и более опустошает действительное значение. Иначе говоря, автору, может быть не к чему применить «ФЛ», просто потому, что метода применения не существует, как и логики. Но главное автор, видимо, сам может не запрашивать, и до сих пор не знать, зачем именно ему такое средство, при прочих равных, но о чем то таком догадывается. Что зачем то оно может пригодиться, даже если уже существует ИИ, большие языковые модели и теории их разработки, прежде всего, в виду теории семантического пространства. И стремясь сделать вид, что это не так, что он видит возможную цель, договориться до метафизики, коль скоро, все остальные применения, видимо, физика, что и действительно может быть так. Пусть бы и хаос теперь, как и традиционно, мог бы быть явно не в чести. Не линейные системы , сжатие данных, экономика в виду биржевых кривых котировок ценных бумаг и финансовых активов, эстетика фрактальных изображений, и т.д., только в одном двух случаях, это не прямо физика или математическая физика. Иначе, просто и не просто, держа в руках теоретическое основание философии языка, чел, просто может мотаться туда сюда. И конечно, математическая логика и математика на передовых границах, могли бы быть, куда как близки. Но ничего этого может не быть, совсем, 0. Зато автор может радовать любителей Эвклида, которые все ещё могут быть, почему нет, фрактальной геометрией Мандельброта, не упоминая Лобачевского и Римана, ни говоря уже о Канторе, и это может быть явно курьезно. Может быть какая угодно геометрия, если это все ещё в части геометрия, поэтому теория множеств, это и рай для математиков и геометров, в самом широком смысле, какой только может быть для этих дисциплин любого, прежде всего, количественного множества и многообразия. Ну хорошо, может быть. Многое и без того, мол, сделано для популяризации темы, которой никто уже не интересуется. Пик публикаций схлынул, и именно потому, что математики, геометры и физики, во всем, мол, разобрались в своих дисциплинах. Остальное пометили, как тупик. В теории алгоритмов, такой, кроме прочего, носит название массово не разрешимых проблем."Печалька". Инвектива, тем не менее, может быть такова, нет и не может быть никакой «ФЛ», в отличие от геометрии и ссылки на авторитет, впрочем часто сомнительный Мандельброта. Или, теперь, вместо абстрактной машины Тьюринга, ссылки на вполне рабочий компонент строителя строк, в VB. И все такие отсылки ничем не могут помочь в доказательстве обратного, что возможность «ФЛ» истинная. Просто и не просто потому, что как бы ни была логика ни тождественна во всем правилам вывода, коль скоро, те, только часть такой, все же последние, это вывод, а не колебание или приостановка. И да, автор явно, до сих пор не имеет внятного доказательства, что логика, это часть геометрии только очень общей. Все остальное провокация, в лучшем случае, вида отвлекающего манёвра. Просто и не просто потому, что по умолчанию или нет, "ФЛ" связывает все со всем, в проявленном или не проявленном состоянии суперпозиции смысла. Конечно, увлечение силлогистикой может помочь ему, кроме прочего, вычленить для себя все те фундаментальные тезисы и положения дел, на основе которых, может отвергаться «ФЛ», с тем чтобы исходя, тем не менее, из очевидности обратного, привести к необходимости построения такой логики. Но странно, что это, все ещё, у него не выполненная задача, слабого косвенного доказательства. Проблема в том, что афористически и метафорически можно доказать все что угодно, возможность любой логики, коль скоро, все связано со всем, словно любая машина желания с любой другой, и это может быть так легко, как только возможно. Но тогда при чем, в таком случае, может быть формальная логика? Каким образом «ЛВ» может быть интегрирована во все это не меняя, ни характера связок, ни правил вывода. Что ни говори, но АЭ были вполне адекватны тому обстоятельству и положению дел, что никак не может, и более того не должна, и потому, видимо, искали способ изменить, и то, и другое, и характер связок и правил вывода. Но автор, видимо, последовательно отказывается читать АЭ, видимо, даже в ознакомительном плане возможной философской методологии.
Что же, оставив в стороне программирование и теорию условности языка, ни говоря уже об определениях бытия, автор может просто не видеть, что ИИ уже теперь может строить новую физику, в том числе фрактальную логику, и новую философию. Это забавно, у автора может быть не на что ссылаться, в виду «ФЛ», коль скоро, та просто отсутствует, ни только в виде фракталов правил вывода, но в виду теории, системы и языка, во всех книгах который тот написал, и что большей частью свободно не доступны. Но считаться и быть разрекламированным, как наиболее значимый специалист, что, конечно, может присвоить любую тему, залезть теперь куда угодно, с тем же успехом незнайки, но подтверждённым в значимом статусе публичностью. Почему не метафизика? Но большие языковые модели могут строить одну «ФЛ» за другой, и да, делать это, надо сказать, стройно.
Задачка, тем не менее, в формулировке может быть довольно проста. Относительно легко, теперь, посчитать формально логическую истинность или ложность любого высказывания. Приведя предложение к соответствующей форме, а затем эту форму к логической форме. Проблема в том, что эта истина формальная, логическая. Тогда как содержательная истина, скорее, может оказаться в горизонте предложений, что не могут быть пропозициональными высказываниями, или, если и могут быть, то их логическая форма, тем не менее, станет отдаляться от их содержания. Но такие предложения, скорее, могут быть содержательно истинными. Быть противоположны заблуждению, кроме прочего. Проблема в том, что могут и не быть. Не всякая речь или язык, референция которых приостановлена содержательно, да и формально ложна, но не всякая такая и истинна. Коль скоро, по меньшей мере, формальная истина или лож, это ни абсолютный критерий такой содержательной истины или лжи. Красивая формула гласящая о том, что формальная истина или лож, это формально отрицательный критерий истины, после фильтра которого в подтверждение, если ни в доказательство, может следовать только практика, теперь, может быть, скорее красива, чем истинна. Ситуация может быть довольно странной. Прямая референция отождествляемая с чёткостью и точностью может приписываться лишь формализованным построениям , в отличие от всех остальных, референция которых может таким образом считаться, в той или иной мере, приостановленной, колеблющейся. Но эти формализованные, что же что и без колебания, могут быть лишь чисто формальны, и если и обладать содержанием, то ничтожным. То есть, условность речи и языка, видимо, преодолевается только условностью же, в направлении к безусловному, прежде чем практика, в виду которой все и относительно вступит в дело. Так же как отчасти иначе, мол, поэзия, которой традиционно принято отказывать в научной истине пропозициональных высказываний протокольных предложений физики, может быть, тем не менее, формально истинной или ложной, не художественной. Коль скоро к такой, к поэзии можно, пусть и условно, свести все формально логические математические исчисления, в силу их чистой формальности. Так, что их референция, как раз, может быть дважды приостановлена и колебаться в виду содержательности истины , и потому, что такие построения чисто формальны, и потому, что теперь формально приостановлены из них только некоторые, тогда как остальные претендуют на значимость, как раз, формально отрицательного критерия содержательной истины или лжи. (Может быть точнее, если приостановку формальности принять за порядковое число 1, то во втором отношении приостановок N -1. Коль скоро, возможно неограниченное число систем математической логики, но претендует на значимость теперь одна. При том, что все остальные системы не выпадают из логической формальности, и их тавтологии не меняют знак. Таким образом, условно, но можно записать: 1+ N -1. То есть N приостановок. Что логично может быть, коль скоро, приостанавливается, как раз, суперпозиция смысла, N смыслов условности языка.) И вопрос прост и не прост, как совместить истину одних и истину других. Коль скоро, истина прямой, безусловной референции, это может быть приоритет, и в том, и в другом случае. Можно ли посчитать границу между математической формализацией и часто художественной метафоричностью естественного языка так, что бы приблизиться к сходимости этих, мол, двух таких разных истин, когда то понимаемых, исключительно, в виду различия истины логики и факта? Коль скоро, необходимо посчитать, и формально, насколько это возможно,- коль скоро, априори, каково бы они ни было историческое или ситуативное, видимо, скорее смежно форме,- две условности: формы и содержания языка, в направлении сходимости к безусловности истины, в отличие от безусловности заблуждения. Посчитать сходимость, что ясно заранее, ни может быть,- взятая формально,- исключительно однозначно истинной или ложной, но лишь фрактальной. Тогда как содержательно, такая конвергенция, как раз, должна быть исключительно безусловно истинной. И да, не опираясь исключительно на количественные характеристики логико-математической формы и метафорической условности,- ибо и у такой метрические могут быть,- но, коль скоро, могут быть и качественные. Посчитать эту сходимость, не предоставляя все дело сразу же практике, что, ведь, теперь, может быть и последней. И вопрос этот может быть сложный, просто и не просто потому, что по мере отдаления от формализованной комбинаторики языков математической логики, в направлении конкретности, той или иной сферы знания, даже математическая физика оказывается, скорее, местом, едва ли ни художественной литературы, в которой и к которой, формальные логико-математические законы и знаковые ряды и последовательности применимы столь же правомерно, сколь и любые иные абстракции, выдуманные, или нет. Прямо говоря, ни только правила логического вывода не формализуются логической импликацией с логической необходимостью без парадоксов, чтобы не преобразовывать последнюю, но прежде всего, законы причинности. И таким образом, и история физики, и её теория, просто и не просто, не формализуемы логико-математически, как и парадоксально сама математика. Последнему, для арифметики, даже есть некое выполненное сильными логическими средствами формализованное доказательство, в виде теоремы. И что? Математическая логика сама по себе бесполезна, как думал, мол, Лакатош, в известном тексте, коль скоро, все что можно извлечь, в виду такой дисциплины, это, де, тривиальное знание, что и без того почти всем известно, получаемое в результате формальной аналитичности? Отнюдь, логика и математическая логика развиваются, так же как и физика, и иногда, скорее, имплицитно, в недрах новейших исследований, а не в философских теориях, что оглядываются назад, на историю прошлого развития. Языковые фракталы условности, это граница теории множеств, философии, физики и теории языка, как минимум. Просто и не просто потому, что это возможная априори ситуативная основа теории условности любого языка. О чем бы такой язык или речь не говорили бы, или к чему бы ни отсылали. Более того, столь энциклопедические знания вполне доступны. И где же, и во взаимодействии с чем? И ответ прост и не прост, во взаимодействии с ИИ, ни говоря уже о энциклопедиях и специальной литературе , что доступны в сети. Тем более, если научное сообщество оказывается столь недоступно, и автор столь глух к нему, даже если находиться голос, что и вправду говорит нечто дельное и разумное. Писать же глупости, доказывая этим отличие от ИИ, кроме прочего, в том, что даже ИИ не мог бы так галлюцинировать, это и действительно может быть наивно. Иначе говоря, конечно, истина одна, но если такая может быть столь различна в себе, то омонимии не избежать, и потому ещё, лож, это скорее что то формальное и отличное от заблуждения. Но что, если это именно условность делает истину и лож, такими: склонными, и к омонимии, и к тому чтобы быть синонимами, тогда, когда разница может быть столь очевидна. То есть, конечно, в виду самых разных возможных систем языков и логик фракталов, речь идёт не о двух условностях, но скорее о суперпозиции смысла языка, о текстуре многообразия масштабов, что сходятся, в том числе, и в виду сильных аттракторов. Каких только систем языков и теорий «ФЛ» ни может быть, в виду этого обстоятельства. Это общее понимание возможности многообразия может быть вполне таким «общим», для любых авторов пишущих о «ФЛ». Проблема в том, что необходимы исчисления и алгоритмы, что выполнялись бы. Впрочем, можно обладать высочайшей интуицией языка и при том, едва ли ни любого, быть полиглотом. Хорошо. Может быть. Но так плавать доступно ни каждому. Но обрыв может быть высок, и волны огромными.
Сложность может быть велика, в том смысле, что «ФЛ», это возможная логика любой границы, любого колебания. Более того, любого открытия и закрытия, подступа и отступа от любого перехода, будет ли тот вести к сходимости или расходимости чего бы то ни было и кого бы то ни было, с чем бы то ни было и с кем бы то ни было. Замыкание, тем не менее, это скорее категория логики места, релевантной логики, и потому ещё логика фракталов невероятно близка к такой. И что же? Мысль прозвучала, но автор может скорее предпочесть силлогистику управления развёрнутому учебнику по математической логике релевантной и фрактальной. Но что же не все ещё прошло и кончено, и потому быть может найдётся и у него то, что теперь сразу не найти относительно свободно, во всех локальностях, в сети
"СТЛА"
Караваев В.Г.
