Мы поднялись на одиннадцатый этаж старой панельной многоэтажки. Лифт застрял между этажами, поэтому последние пролёты пришлось преодолевать пешком — фельдшер Нина впереди, за ней практикантка Валентина, а замыкал нашу маленькую колонну водитель скорой Владимир, недовольно поглядывая на часы.
Дверь нужной квартиры была приоткрыта. Нина жестом остановила нас, прислушалась — в квартире было тихо, слишком тихо.
— Скорая, можно войти? — громко сказала она, уже толкая дверь.
Внутри нас встретила странная картина: мебель перевёрнута, шкаф придвинут к окну, сверху на нём табуретки, старый журнальный столик, а к этому сооружению прислонён матрас. Окна заколочены досками и шкафами, будто хозяин ждал штурма.
В дверях комнаты появился он — высокий, очень крупный, пожилой мужчина. На нём был старый махровый халат, а босые ноги упирались в холодный линолеум.
— Наконец-то! — воскликнул он. — Заходите, смотрите, меня ограбили! Они крадут у меня всё!
Нина обменялась взглядом с Валентиной. Владимир, привычно опершись плечом о косяк, тихо выдохнул: «Поехали…»
— Кто «они»? — спокойно спросила Нина, уже профессионально оценивая его взгляд, мимику, движения.
— Двенадцать прозрачных, — серьёзно сказал мужчина. — Они залезают ко мне в окна, хватают мои вещи и пытаются убежать. Но я хватаю их за руки… и они растворяются!
Он показал руками в воздухе, как будто действительно кого-то хватал. Валентина, впервые на практике видевшая подобное, невольно поёжилась.
— Давайте по порядку. Представьтесь, пожалуйста, — Нина, как всегда, держала голос ровным и спокойным.
Мужчина чётко назвал фамилию, имя, отчество. Без запинки назвал дату рождения, показал паспорт. Ответил, какой сегодня день, месяц, год, в каком городе он живёт. Ориентировался во времени и пространстве лучше некоторых вполне здоровых пациентов.
И только одна деталь всё рушила: упрямые «двенадцать прозрачных».
— Вы давно их видите? — мягко спросила Нина.
— Уже три ночи, — мужчина нервно провёл рукой по волосам. — Они приходят, когда темно. Ползают по стенам, залезают в окна, в шкафы. Я заколотил окна, чтобы они не проникали. Видите? — он с гордостью показал на баррикады из мебели. — Но они просачиваются, им всё равно!
Валентина смотрела на заколоченные окна и думала о другом: как он вообще всё это один сдвигал? Здесь и молодой мужчина запыхался бы.
— Вы состоите на учёте где-то? В поликлинике, у психиатра, нарколога? — Нина задала вопрос так, будто спрашивала про давление.
— Нет, что вы, я всю жизнь работал на заводе, сейчас на пенсии. С сердцем только проблемы, таблетки пью. А эти… — он снова понизил голос, — прозрачные… они начали приходить недавно. Думаю, хотят забрать у меня всё.
— А что именно забрали? — осторожно вступила в разговор Валентина.
— Всё, — уверенно сказал он. — Я им не даю, но они всё равно крадут.
Нина незаметно посмотрела на пол: вещи в квартире были разбросаны, но не похоже было на обычный грабёж. Больше — на хаотичный штурм собственной крепости.
— Давление померяем, хорошо? — предложила она, уже доставая тонометр. — И сердце послушаем.
Пока Нина работала, Владимир, изобразив скучающую мину, ходил по комнате и как бы случайно заглядывал в кухню, коридор, ванную. Он уже много видел, но иногда именно водитель первым замечал бутылки, таблетки, записки, какие-то подозрительные следы.
— Давление высокое, — тихо пробормотала Нина, снимая манжету. — Пульс учащённый.
— Я же говорил, плохо мне, — мужчина сел на край дивана, который когда-то был диваном, а теперь служил частью баррикады. — Сердце колотится, спать не могу. Я за ними слежу!
— За кем? — уточнила Нина.
— За ними, двенадцатью, — почти шёпотом ответил он. — Они все разные… Один длинный, другой маленький, есть женщина среди них… но все прозрачные.
Валентина чувствовала, как внутри борются два ощущения: страх и профессиональное любопытство. В учебниках это выглядело сухо — «бредовые идеи преследования», «зрительные галлюцинации». В реальной жизни это был живой человек, который заколачивает окна мебелью, чтобы спастись от
«прозрачных».
Владимир вернулся из кухни:
— Нина, там таблетки на столе. Пачки две, названия знакомые, но… сами гляньте.
Нина бросила короткий взгляд, запомнила препараты и дозировки. В голове уже выстраивалась цепочка: возраст, высокое давление, возможные проблемы с мозговым кровообращением, бессонница, плюс, возможно, давно не наблюдался у врачей.
— Смотрите, — спокойно сказала она мужчине, — мы видим, что вам действительно плохо: высокое давление, сердце перегружено. Такие состояния иногда могут вызывать… ну… неправильную работу мозга. Вам нужно обследование в стационаре, чтобы понять, откуда всё это.
— Вы мне не верите, — он устало опустил плечи. — Никто не верит. Но они есть.
— Мы верим, что вам страшно, — твёрдо сказала Нина. — А наша задача — сделать так, чтобы вам стало лучше и спокойнее.
Валентина смотрела на Нину с восхищением. Вот так, одной фразой, она будто построила мост между миром пациента и миром медицины.
— В больницу? — мужчина посмотрел на заколоченные окна. — А если они придут, пока меня не будет?
— Мы закроем дверь, — вмешался Владимир своим хрипловатым голосом. — Никого не пустим. К тому же, вы же сами сказали: они через окна лезут. А в больнице окна надёжные, пластиковые, там к вам точно никто не пролезет.
Мужчина задумался. В его голове, похоже, шла серьёзная внутренняя борьба с невидимыми врагами и нашими вполне видимыми доводами.
— А вы вернётесь, если что? — вдруг спросил он у Нины.
— Мы всегда выезжаем на вызовы, — ответила она. — Но я надеюсь, что в следующий раз вы позвоните нам только, чтобы пожаловаться, что вам скучно и слишком хорошо себя чувствуете.
На губах мужчины впервые за всё время мелькнула слабая улыбка.
Через полчаса мы уже ехали в машине. Мужчина сидел на каталке, пристёгнутый ремнями. Валентина держала в руках его паспорт и документы, Нина проверяла капельницу, а Владимир вёл машину чуть осторожнее, чем обычно.
— Нина Сергеевна, — тихо спросила Валентина, — а эти «двенадцать прозрачных»… это навсегда?
Нина посмотрела на неё, потом на пациента, задумавшегося и глядящего в окно машины.
— Не всегда, — ответила она. — Иногда «прозрачные» уходят, когда лечат сосуды и голову. А иногда… иногда они остаются. И тогда наша задача — сделать так, чтобы человек всё равно мог жить. Даже с ними.
Машина скорой помощи плавно свернула к приёмному отделению. Где-то в ночном городе светились чужие окна, люди смотрели сериалы, готовили чай, ложились спать.
А мы привозили в больницу мужчину, который уже три ночи воюет с теми, кого никто, кроме него, не видит.
И в эту ночь, на одиннадцатом этаже, «двенадцать прозрачных» всё-таки отступили — хотя бы на время.
Если вам понравилась эта история из жизни скорой помощи — подпишитесь на канал, поставьте лайк и обязательно оставьте комментарий: хотите ли вы ещё истории фельдшера Нины, практикантки Вали и водителя Владимира?